Джиллиан – Время дождя (СИ) (страница 33)

— Мне кажется, Эйлилл что-то по этому делу знает, — задумчиво сказал Доран. — Мне до сих пор не дают покоя его слова, когда он забрал у тебя картинку. Помнишь? Ведь это он первым сказал, что опасно рисовать шаманов и цвергов. Что они могут выйти на тебя по следу твоего рисунка… Киардха только подтвердил его слова. И он слишком взрослый для первого курса.

— Как и ты, — насмешливо напомнила Сашка.

— Вот-вот… Только про моё травничество знают все. А кем был Эйлилл — никто не знает. Эх, жаль, раньше я не сообразил проследить, куда пошёл Гарбхан с твоей картинкой! Может, и узнали бы про Эйлилла…

Они прошагали до лестницы, и тут, спускаясь, травник задал Сашке довольно странный вопрос:

— Алекс, у тебя ведь есть способности к магии. Не хотелось бы тебе заняться ею? А если бы хотелось, то чем именно?

— Никакой магии! — заявила Сашка, а потом задумалась и хмыкнула: — Если только она не в помощь мне кое в чём… Например, в рисовании. В своём мире мне хотелось учиться на художника. Теперь я застряла здесь, где мои художественные способности, кажется, могут остаться на примитивном уровне — на рисовании магических картинок. Точней — заготовок к ним. Но мне этого мало. Я хочу стать настоящим художником. Мне нравится это — процесс, когда под руками оживают лица и пейзажи. Оживает целый мир.

— Но в своём мире ты занималась не только рисованием, — напомнил Доран. — Ты ещё училась драться.

— И что? — удивилась Сашка. — Хочешь сказать — есть возможность здесь тренироваться дальше? У вас есть мастера… ну, магического боя, что ли?

— Есть факультет боевой магии, — немного смущённо сказал травник. — Только прости, Алекс, я не так выразился. Не хочешь ли ты сама стать мастером боя на этом факультете?

— Преподавателем, что ли? — поразилась Сашка и задумалась. — Знаешь, давай об этом чуть позже, ладно? Как и с учёбой магии, от которой я всё-таки, честно говоря, не отказалось бы. Но не сейчас. А вот когда с шаманами разберёмся… Если разберёмся, конечно. И с Эйлиллом.

— Насчёт Эйлилла, — рассеянно, тоже весь в думах, сказал Доран. — Почему бы тебе не спросить его о судьбе своей картинки? Вроде как тебе такие страшилки нравятся и тебе хотелось бы вернуть картинку?

— А в доказательство предъявить ещё одну страшилку! — засмеялась Сашка.

— Какую? — заинтересовался травник.

— Портрет Киардхи.

Доран расхохотался, и тут Сашка обнаружила, что они давно стоят на лестничной площадке своего этажа, но заболтались — и это хорошо, потому что хохотал Доран громко, а дверь в коридор с лестницы прикрыта. Когда Доран отсмеялся, Сашка вспомнила о горячих пальцах прорицателя и спросила:

— А что с Киардхой? Чем он болен?

— Когда-то давно в его роду некий родич совершил непростительный поступок. Они все там потомственные прорицатели, и этот родич выдал тайну одного сна человеку, который потом использовал эту тайну против того, кто видел этот сон.

Расшифровав его фразу, Сашка вдруг вспомнила, что её сон, о котором Киардхе она рассказывала и который потом начал повторяться, пока она держала в руках шар, завершился довольно необычно. Доран шёл по обочине дороги, а она его позвала. Неплохо бы добежать до Киардхи, когда травника рядом не будет и спросить, что значит концовка, которой не было в настоящем сне.

— Ну и? Что замолчал? Что случилось потом?

— На семье Киардхи проклятие, которое с каждым потомком уменьшается, но его корни сильны и остаются, превращаясь в болезни физического тела.

— То есть, как врач-целитель, ты не хочешь рассказать о болезнях своего пациента?

— Да ты сама видела, и Киардха не скрывает. У него болят ноги и руки.

— Поэтому у него пальцы горячие, — сообразила она. — Но ты уверен, что эту болезнь сумеешь вылечить? Ведь такие, насколько я помню, называются кармическими?

— Физически проклятие проявляется так: Киардха подвержен простудным болезням суставов, — объяснил Доран. — Моя цель — сделать так, чтобы организм мог им сопротивляться. Есть травы, которые могут излечить кармические проклятие именно с физической точки зрения. И я собираюсь именно это сделать.

— Было бы здорово, если бы у тебя получилось это, — вздохнула Сашка.

— Киардха тебе понравился? — насторожился травник.

— Конечно, — насмешливо улыбнулась она. — Он такой… такой лапочка (больно куснув губу, она удержалась от смеха при виде помрачневшего лица Дорана), что хочется ухаживать за ним. В комнате прибраться, например. Кашку сварить ему.

— Ну, для этого у него прислуга имеется. — Доран прекратил сурово пялиться в дверь и выдохнул. — Я думал — ты серьёзно.

— Прислуга? — удивилась Сашка. — Что-то я больше никого в комнате не заметила, кроме него.

— В соседнем номере живёт. Как и телохранитель, — объяснил травник.

— А мне показалось, он такой… одинокий? — вопросительно закончила она.

— Киардха — из древнего рода, который славится именно прорицанием по снам. Причём прорицание это весьма часто сбывается. Род поэтому очень богатый, потому что настоящих прорицателей найти трудно. Даже в университете у него отдельные преподаватели, развивающие его умение.

— А на каком он курсе?

— На третьем. Но у него сокурсников нет, — улыбнулся Доран. — Он единственный студент по курсу прорицания, а значит, у него своя программа обучения и расписание.

— Хм. Здорово. А такое часто бывает, чтобы студент — и один на весь курс?

— Бывает, хоть и не часто. Если у тебя необычная способность, её будут развивать в университете, потому что всё это на благо государства. Киардха — будущий прорицатель короля, потому что когда-то сменит на этом посту своего отца.

— Ничего себе, — пробормотала Сашка.

— Пора, — со вздохом напомнил Доран. — Кэйтрия, наверное, уже проснулась.

"Чего это он вздыхает-то? — размышляла Сашка, шагая вместе с ним по коридору своего этажа. — Понравилось болтать обо всём на свете? — А оценив собственные ощущения, поняла: — Хм. И я бы ещё немного постояла с ним рядом!"

У дверей в номера остановились. Сашка прислушалась. Кажется, жильцы активно начали готовиться к выходу из своих номеров. Слышались невнятные голоса, позвякивание чайников и кастрюлек, а то и звон чашек…

— Алекс…

Она обернулась к Дорану. Тот мялся, глядя на неё через космы тёмных волос.

— Ты не сердишься на меня? Из-за вчерашнего в трактире?

Пытаясь хранить вежливо равнодушное выражение лица, Сашка беспечно сказала:

— А чего сердиться? Была бы я твоей мамой — вот тогда бы посердилась, что сын такой любвеобильный. Или сестрой. Или другой какой-нибудь родственницей…

— Хватит, — оборвал Доран. — Я понял. Не надо смеяться. В сколько вы выходите? Мне зайти за вами?

— Как хочешь, — приглядываясь к нему, но стараясь не показать интереса, ответила Сашка. — Можешь даже стукнуть в дверь, когда сочтёшь, что нам пора.

Травник резко отвернулся и порывисто, напомнив тем самым мысленное прозвище, которое она дала ему, "порывистый ты наш", влетел в свой номер. Несколько удивлённая его обидчивостью: "Хм, как будто я провинилась, а не он!", Сашка кивнула себе: "Надо спросить у Кэйтрии. Что-то тут, мне кажется, дело не только в обиде…"

Кэйтрия уже вовсю возилась на кухоньке, готовя кашу, а к ней размачивая сухофрукты. Оглянувшись на стук двери, она позвала:

— Алекс, иди завтракать!

— Доброго утра! — поздоровалась Сашка, осторожно усаживаясь на стул, придвинутый почти вплотную к столу — места на кухне всё-таки маловато — Как спалось?

— Ой, чудесно! — расцвела девушка-эльф. — Тепло! Мягко! И не страшно! Ну а как у тебя? Сходили к Киардхе? Что он сказал?

— Не за столом, — пошутила Сашка, с огромным удовольствием пробуя кашу с фруктами и поглядывая на запас булочек к чаю, взятый вчера в трактире.

— А всё-таки?

Коротко и спокойно она рассказала, что происходило в номере Киардхи. Они коротко обсудили, как обратиться к Эйлиллу, причём Кэйтрия не скрывала, что для неё даже повод поговорить с эльфом-красавчиком — в радость. Единственное, о чём умолчала Сашка, хотя ей и не хотелось скрывать ничего от подруги, — это конец другого сна в комнате Киардхи, который привиделся, пока она спала в объятиях Дорана. Но сообразила спросить о другом, памятуя о разных народах этого странного города:

— Кэйтрия, почему Доран такой? То мчится куда-то — весь какой-то деловой, то вдруг крепко обижается, не разобравшись в ситуации?

— А что за ситуация? — заинтересовалась девушка-эльф.

— Я подшутила над ним из-за его девушек. Ну, вчера — помнишь, как нас встретили?

Кэйтрия задумалась, потом подняла глаза — рот слегка поджат.

— Если бы ты не спросила, я бы и не подумала… — проговорила она, хмурясь. — А сейчас… Возможно, я ошибаюсь, но… Всё сходится… Доран не совсем человек. Эти вихры, этот широковатый рот, эти необычного разреза глаза… Увлечённость, ко всему прочему, травами. Он, возможно, потомок эльфа и человека. Не в последнем поколении — тогда бы эльфийские черты, уши — например, были заметней. Такие люди гораздо чувствительней обычных. Теперь понятна его влюбчивость…

— То есть ты хочешь сказать, что он только влюбчив, но полюбить не сможет? — спокойно спросила Сашка, но сердце почему-то дрогнуло: она идёт по дороге, а Доран — по обочине. И оба — в одиночестве. Но… она ведь позвала? И он… откликнулся?

Кэйтрия рассеянно помешала чай в чашке, звеня ложечкой.

— Боюсь, я скажу несколько иначе: если он полюбит, это будет навсегда. Такие, как он, — однолюбы.