Джилли Макмиллан – Няня (страница 46)
– Наверное. Позвоню ему, посмотрим, что он скажет.
– Я хочу, чтобы бабушка окончательно поправилась.
Того же самого хочется и мне. Во всяком случае, я так думаю.
1979
Ханна пишет письмо Джин, рассказывая о романе, который у нее завязался с работодателем, и с восторгом подчеркивает, что теперь они с мужчиной не только занимаются любовью. Бывает, что выпьют по фужеру вина или побалуются кофейком в течение дня. Как-то вместе посетили спектакль в школе младшего сына, и их там даже приняли за семейную пару.
Отправленное подруге письмо возвращается обратно; к нему приложена короткая записка от Артура Вейгонера, который сообщает, что Джин его бросила. Артур не знает, куда она делась. Джин – настоящее чудовище, никчемная лгунья, совершившая обреченную на провал попытку стать хорошей женой. Артур не желает слышать ее имени и просит Ханну ему больше не писать. С одной стороны, Ханна в шоке, с другой – рада, что подруга ушла от этого парня. Обаяния в Артуре не больше, чем в хорьке. Она надеется, что Джин как-нибудь ей напишет – не хотелось бы совсем уж терять с ней связь.
Наступает день, когда хозяин дома сообщает Ханне: его супруга считает, что старшего сына следует отдать в закрытую школу.
– Мальчик расстроен, – огорченно вздыхает любовник.
– Элитный интернат – то, что нужно твоему Хью, – успокаивает его Ханна, ловя себя на мысли:
– Закрытая школа – не самое приятное место, – говорит мужчина. – Во всяком случае, та, в которой учился я, была ужасна.
– Не думаю, что все подобные заведения плохи.
Начинается учебный год, и Ханна ликует: Хью уезжает! Ему собрали огромный чемодан, купили дорогущую школьную форму. Пусть валит, строптивый выродок! Ну и физиономия… Словно его отцовским ремнем выпороли. Ханна, встав между матерью и младшим сыном, радостно машет ему вслед. Хью мрачно смотрит через заднее окно машины, и его лицо напоминает маленькую тусклую луну.
Младший мальчик все так же очарователен и предан Ханне, словно щенок; хозяйка дома едва ли не круглые сутки проводит в своей студии. Безумные приступы работоспособности перемежаются у нее тяжелыми депрессиями, так что любовников она почти не беспокоит.
Ханна идет на все, чтобы угодить ее мужу: печет торты, перекладывает его сложенную в комоде одежду пакетиками с лавандой, подает ему чинзано, нарядившись в костюм французской горничной.
Жене она тоже преподносит маленькие подарки: то соберет для нее маленький букет цветов в заросшем саду, то приготовит чайку с бисквитами. Чай со сладким хозяйка дома обожает, и аппетит у нее хороший.
– Господи, когда-нибудь меня разнесет с этих бисквитов! – смеется она каждый раз, когда Ханна появляется с подносом на пороге студии, однако уминает сладости за обе щеки.
Разумеется, она не замечает, что в ее еду подмешан порошок из «пилюль счастья», так как Ханна очень осторожна. Сперва она подсыпает совсем небольшие дозы, экспериментирует. С Хью получилось неплохо, почему с его матерью должно выйти иначе? Посмотрим, что будет. Ханна не знает, сколько пилюль ежедневно принимает в своей студии художница, и знать не хочет. Это не ее забота.
Как-то раз женщина не возвращается в дом, хотя на дворе уже ночь. Ханна бросает взгляд на студию из окошка кухни. Свет не горит… Странно, ведь художница точно внутри. Ханна немного паникует, однако старается взять себя в руки.
Время позднее. Любовника пока нет, однако он приедет с минуты на минуту. Младший мальчик спит крепким сном.
Наконец в двери поворачивается ключ, и Ханна вскакивает, готовясь бежать навстречу. Сейчас она скажет, как обеспокоена отсутствием хозяйки дома. Неожиданно для нее снизу раздается женский голос.
– Какой огромный у тебя дом!
Ханна останавливается на полушаге.
– Тс-с, – шипит художник, и девушка хихикает.
Какой игривый смешок…
– Если хочешь, можем немного выпить у меня в студии, – бормочет художник. – Заодно покажу тебе, над чем сейчас работаю.
– Звучит заманчиво!
Скрипят ступеньки – парочка поднимается наверх. Ханна отходит в глубь коридора и прячется в тени. Девушка откровенно виляет бедрами. Волосы у нее длинные, до самых ягодиц. Мужчина, отстав от нее на шаг, как завороженный, пялится на ее задницу. Грязный ублюдок… Ханна прикрывает рот рукой и молча провожает их взглядом. Дверь студии закрывается, и Ханна неслышно крадется вперед.
Она долго стоит на лестничной площадке. Ритмичный скрип дивана доносится из студии даже раньше, чем она ожидала. Пружины взвизгивают все быстрее и быстрее, из-за двери несутся приглушенные охи и вскрики. Ханна ждет до тех пор, пока темп страстного сношения не ускорится еще. Вот сейчас у него на висках набухают толстые вены… Она распахивает дверь студии.
– Себ, – говорит она, лихорадочно блестя глазами. – Боюсь, с твоей женой что-то неладное…
Пока художник со своей супругой находится в больнице, Ханна собирает чемодан. Младший сын так и не проснулся, и она тихонько целует его в лоб.
– Ты чудесный мальчик. Я буду по тебе скучать…
Она крадучись спускается по лестнице, волоча за собой тяжелую сумку. Родители художницы сидят на кухне. Старики белы как мел, у них шок. Ханна приготовила им чай, однако он так и остался нетронутым.
Из дома она уходит не прощаясь.
Сидя в следующем в Лондон автобусе, Ханна зачарованно смотрит на свое отражение в темном окне: сквозь вспышки фар и светофоров все же видно, что на ее щеках блестят слезы.
На коленях у нее лежит блокнотик, в который она обычно кое-что записывает для памяти. Открыв чистую страничку, Ханна пишет, приноравливаясь к тряске:
Одно ей известно точно: ее избранник будет богат. Но кто он? В ее голове мелькает множество мужчин, которых она знала, за которыми наблюдала на экране телевизора, которыми восхищалась в кино. Их образы выстраиваются в своеобразный коллаж. Любой из них подойдет. Ханна засыпает с улыбкой на губах. На следующий день она снимает жилье в городе и только тогда с тоской вспоминает о Джин. Похоже, теперь они потеряли друг друга навсегда.
Джо
Со временем начинаю узнавать некоторых людей на вокзале. В двенадцать минут восьмого утра наше маленькое сообщество исправно садится в поезд до Лондона. Одеты все по-городскому и выглядят несколько неуместно на нашем простеньком деревенском вокзальчике. Собственно, это всего лишь маленький зал ожидания между двумя открытыми платформами. Воздух здесь затхлый.
Параллельно железнодорожным путям протекает канал, который приковывает к себе взгляды сонных пассажиров. Речка тихая и живописная. Однажды наблюдала из окошка ужасную сценку: водяная курочка жестоко клевала в голову самого слабенького из своих птенцов, а остальной выводок возбужденно прыгал вокруг.
Подъезжаем к Паддингтонскому вокзалу, когда приходит текстовое сообщение от Ханны.
О-ля-ля… Время от времени я просматриваю ленту дочери в «Инстаграме», иногда спрашиваю, о чем они разговаривают со сверстниками в чате, однако на этом мой контроль обычно заканчивается. Совсем вылетело из головы.
Вряд ли в этом есть необходимость. На меня накатывает легкое раздражение, и все же элементарная вежливость требует ответить.
– Бодро выглядите сегодня, – замечает Фавершем.
Он сидит в кабинете на месте Клеменси, едва уместившись за ее столиком.
– Я и чувствую себя соответственно.
– Вот и отлично!
– А где Клеменси?
– У нее мигрень, пришлось ее отпустить.
Я снимаю пальто, однако Фавершем меня останавливает:
– Не раздевайтесь. Наш уважаемый покупатель, претендующий на «Ванитас», желает еще кое-что выяснить о картине. Конечно, для нас это лишняя головная боль, но не смогли бы вы сделать мне одолжение? Не возражаете посетить библиотеку в галерее Курто? Вдруг удастся там что-то накопать…
– Неужели ему недостаточно фотографии из семейного альбома? Я считала, что мы уже на финальной стадии.
– И да и нет, – вздыхает Джейкоб. – Клиент хочет знать, кто был собственником картины до того, как ее приобрел ваш дед. В принципе, я пока готов терпеть капризы Поля, потому что он особо не торгуется. Если же придирки будут продолжаться, скажу, что у нас есть еще один покупатель, который спит и видит, как бы заполучить «Ванитас».
– Сто лет не рылась в архивах, – говорю я.
– Что ж, желаю получить удовольствие, дорогая. Сегодня вы сполна насладитесь затхлым пыльным величием библиотеки «Уитт».
Конечно, Фавершем – тот еще пошляк, и все же чувства юмора у него не отнять.
Библиотека «Уитт» находится в подвале галереи Курто. Дорогу к ней я помню наизусть и даже испытываю приступ ностальгии.