Джилли Макмиллан – Няня (страница 18)

– Это она обо мне, – догадывается Руби. – Твоя ответственность – это я, правда? Мама, соглашайся! Бабушка за мной присмотрит.

Мать сияет, однако, посмотрев на меня, сдерживает свой восторг.

– Я бы с удовольствием. Вижу, что ты хочешь сказать: я, дескать, на это совершенно не гожусь. Но есть Антеа – она мне поможет.

– Бабушка, разрешишь Стэну приходить к нам в гости?

– Конечно, милая. Попрошу Джеффа специально для вас расчистить теннисный корт.

Их несет.

– Если это и в самом деле серьезное предложение, я не приму его, пока не буду уверена, что организовала должный уход за Руби. Вчера моя дочь была с тобой всего шесть часов, и я не слишком довольна тем, как вы провели это время.

– О чем это ты?

– Руби заперлась в старом амбаре, о чем же еще! – вспыхнув, выпаливаю я.

– С твоей дочерью все в порядке! Ты ведь нисколько не расстроилась, правда, дорогая? Когда я вошла, она забавлялась с котятами. Ничего страшного с Руби не случилось.

– Неужели? А ты не подумала, чем это могло закончиться? – вскипаю я. В перепалку вступать нельзя, и я перевожу дух. – Не хочу сейчас вдаваться в подробности. Потом все обсудим.

– Когда меня здесь не будет, да? – вставляет Руби.

– Вот именно. Сейчас мне надо сделать звонок Фавершему, убедиться, что его предложение серьезно. Кто знает – вдруг он вчера просто выпил лишнего?

– Фавершем?

Мать замирает, не донеся до рта ложку с мармеладом.

– Да, Джейкоб Фавершем. Он хотел бы видеть меня в своей галерее.

Мать, постукивая ложечкой по краю блюдца, стряхивает мармелад и пытается намазать на тост твердое, только из холодильника, масло.

– У Фавершема замечательная галерея, но очень чопорная. Ты уверена, что тебе там будет комфортно? Не лучше ли выбрать одну из новых светлых галерей современного искусства?

– Это всего лишь потенциальное предложение. Только секунду назад ты была за меня рада. Что не так с заведением Фавершема?

– Да нет, ничего. Ты права. Просто я несколько потрясена тем, что вдруг всплыло его имя. Они ведь были близкими друзьями с твоим отцом. – Она отодвигает тарелку. – Похоже, аппетит меня сегодня подвел. Дай мне знать, что скажет Джейкоб, хорошо? У меня в десять встреча в Мальборо, так что я сейчас уеду. По пути загляну к мяснику, закажу окорок на воскресенье.

Я киваю в ответ. Чувствую себя опустошенной, будто поездка в Лондон мне просто приснилась. Не позволю матери меня подвести! Все равно своего добьюсь. Позвоню Фавершему, только не сейчас, а через пару часиков. Не следует создавать у него впечатления, что я нуждаюсь.

Пытаюсь найти в интернете примерный размер зарплаты в коммерческих художественных галереях. Оклад не поражает воображение, однако можно неплохо заработать на комиссионных. Захожу на сайт Фавершема. Хм, богатое оформление.

Просматриваю внушительный список произведений искусства, когда раздается звонок в дверь.

– Бегу! – кричу я.

За мной, цокая когтями по каменному полу, следует собака. Открываю дверь, и меня на секунду ослепляет ворвавшийся внутрь солнечный свет. Прикладываю руку к глазам.

– Привет, – здороваюсь я с гостьей.

Она улыбается. Приятная улыбка – вокруг добрых карих глаз незнакомки, немолодой женщины в темно-синем платье с пояском на талии, собираются мелкие морщинки. Отмечаю светло-зеленый кардиган и поношенные красные мокасины. Каштановые волосы умело подкрашены и аккуратно подстрижены.

– Джослин? – спрашивает она. – Джослин, это ты?

Не могу признать таинственную гостью и отступаю на шаг назад, чтобы не мешало солнце. Женщина с чувством пожимает мне руку – видимо, ожидает от меня ответной реакции.

– Господи! – восклицает она, прикрыв ладошкой рот. Неужели в ее глазах слезы? – Не знала, что ты здесь. Какой приятный сюрприз!

– Извините, но я…

– Не узнаешь?

Я качаю головой.

– Я Ханна, твоя бывшая няня.

Встреть я ее на улице – прошла бы мимо. Я потрясена. Как же так? Думаешь о человеке едва ли не ежедневно на протяжении последних тридцати лет, а в итоге не можешь его признать. А ведь мы были так близки… Ханна имеет отношение практически ко всем счастливым воспоминаниям моего детства.

Мое сердце сжимается. Неужели она? Почему нет, и все же… Внимательно вглядываюсь в ее лицо, пытаясь найти знакомые черты, которые подскажут без ошибки: да, несомненно, это Ханна.

– Оставлю тебе карточку? – Она вытаскивает из сумки кусочек картона и вручает его мне. – Сможешь передать матери?

Читаю:

ИЗМЕНЕНИЕ АДРЕСА

ХАННА БЕРДЖЕСС

переехала

НОВЫЙ АДРЕС:

Уилтшир, SN9 4NZ, Даунсли, коттедж «Хиллсайд»

Даже не верится… У меня мелькает воспоминание о вчерашнем вечере.

– Я не могла видеть тебя вчера на вокзале?

– Нет, дорогая. Я вчера точно была дома. Прости, что я тебя так огорошила. Вот, вернулась в наш район, и, наверное, навсегда. Подчинилась зову души, ну и пришла без предупреждения. Надо было позвонить…

Я молчу, пытаясь осознать происходящее. Ханна не просто стоит передо мной. Ханна переехала в Даунсли! Она дарит мне еще одну радушную улыбку и готовится уйти, однако во мне вдруг все переворачивается.

– Нет, останься! Пожалуйста…

Судорожно ищу слова, и в этот миг из дома выскакивает Руби.

– Привет! – говорит она, протягивая гостье руку.

Учтиво пожав ее, Ханна отвечает:

– Привет! Я – Ханна. Как мне называть вас, маленькая леди?

– Руби Блэк.

– Изысканное имя! Не питаешь ли ты, случайно, пристрастия к сладостям?

Лишь после этих слов я понимаю: это и в самом деле Ханна. Моя Ханна! Только она умела так выражаться, это ее улыбка. Словно и не было этих трех десятилетий…

– Питаю, еще как! – говорит Руби, поглаживая животик. Она все еще в пижамке с узором в виде маленьких кексов. – Особенно к шоколадным!

– Что ж, у тебя хороший вкус. Шоколадные – самые лучшие. Приятно познакомиться, Руби. Джослин, счастлива тебя снова увидеть. Прекрасно выглядишь! Не буду вас сейчас задерживать, хотя с удовольствием загляну в другой раз, когда тебе и твоей матушке будет удобно.

– Было бы здорово, – машинально отвечаю я и сама не понимаю, как себя чувствую.

Сердце говорит, что наконец состоялось воссоединение, которого я ждала тридцать лет; рассудок напоминает, что Ханне пришлось уйти из-за моего отвратительного поведения. Так или иначе, я счастлива: череп, обнаруженный в озере, принадлежит не моей бывшей няне, поскольку та, живая и здоровая, стоит прямо передо мной. Одним словом, я сейчас испытываю и восторг, и стыд, и облегчение.

– Кто это был? – интересуется дочь, наблюдая за уходящей Ханной.

– Моя старая няня.

– Та самая няня, которая присматривала за тобой в детстве? Которую ты так любила?

– Именно.

– Я думала – она исчезла?

– Так и было, и у меня тогда случился ужасный шок.