Джилл Рамсовер – Порочный союз (страница 31)

— Н-н-нет, ты д-д-должен знать…

Ее зубы стучали так сильно, что она едва могла говорить.

— Ты можешь рассказать мне внутри. Мне нужно согреть тебя.

Она настойчиво покачала головой, но я проигнорировал ее, подняв на руки. От прикосновения ее холодной кожи к моей у меня свело живот.

Я набрал теплую ванну, стараясь не перегревать ее. Она была такой холодной, что все, что было теплее теплой воды, казалось огнем. Пока ванна наполнялась, я снял с нее промокшую футболку и трусики. Я оставил ее перевязанную руку. Ванна не должна была намочить ее еще больше, чем она уже была.

Роуэн стояла, дрожа, не выражая протеста. Казалось, она была в трансе, и это меня чертовски пугало.

Я никогда не паниковал по любому поводу. Даже когда я был молод, у меня случались вспышки разочарования и гнева, но страх и паника никогда не были проблемой. Это было не про меня. И все же эта женщина, похоже, изменила мою ДНК, заставив меня думать и чувствовать то, о чем я даже не подозревал.

Мои мысли роились в бешеном ритме, не давая возможности сосредоточиться.

Почему она так поступила с собой? Может ли ванна достаточно быстро поднять ее температуру? Откуда, черт возьми, мне знать, наступила ли уже гипотермия?

Нетерпение заскребло под кожей, требуя, чтобы я двигался быстрее.

Я разделся, затем расположился в ванне так, чтобы она сидела передо мной, а мое тело обнимало ее. Я позволил воде наполниться до краев, чтобы покрыть каждый возможный дюйм ее тела. Затем я обнял ее. Я впитывал ее дрожь, желая сделать то же самое со всей болью, которую она носила в себе.

Медленно, ее тело успокоилось и расслабилось в моем.

— Мне так жаль, — прошептала она в тишине. — Я не хотела пугать тебя или драматизировать. Все, с чем, как я думала, я разобралась и спрятала подальше, как будто всплыло на поверхность, как в тот день, когда это случилось, поэтому мне трудно все переварить.

— Не нужно извиняться, — сказал я, приблизив свои губы к ее уху.

— Нет, нужно. Я не имела в виду то, что сказала. Я была зла и обижена.

Я прислонился спиной к водоему, увлекая ее за собой и осторожно зачерпывая воду на ее плечи и грудь.

— Ты когда-нибудь ходила к психологу или говорила с кем-нибудь о ее смерти?

Я хотел задать более подробные вопросы о том, что произошло, но мне казалось, что это слишком рано.

— Нет. Я думаю, что мои родители были настолько потеряны в своем собственном горе, что не были в состоянии справиться с моим. Они едва могли смотреть на меня, не сморщившись и не прослезившись.

Господи, это могло бы погубить ребенка. Я внимательно слушал, пока она продолжала.

— Мама как бы исчезла на некоторое время. Занималась самолечением. Она много спала. Папа с головой ушел в работу. Но иногда я не возражала, потому что, когда я оставалась одна, я могла слышать ее. Поговорить с ней. Наверное, поэтому у меня никогда не было близких друзей. Мне нужна была только Айви.

— В этом есть смысл.

— Может быть, но это также звучит нелепо.

Несмотря на смысл, ее слова прозвучали без осуждения.

— В каждом человеке есть доля безумия.

— Верно, — сказала она смиренно. — Я должна поверить в то, что говорит мистер Крутой, Спокойный и Собранный.

— Хочешь верь, хочешь нет, но меня исключили из трех разных начальных школ.

Она повернулась так, чтобы посмотреть на меня.

— Ты серьезно?

— Чистая правда.

Я поднял правую руку.

— Почему? — Вздохнула она, широко раскрыв глаза.

Я прижал ее к себе, прежде чем продолжить.

— Я говорил тебе, что из-за того, что я расстроен, у меня развязывается язык. Раньше это было плохо. Я так расстраивался, что швырял стулья или бил других детей. Истерики, которые я закатывал, не помогали мне. Надо мной начали издеваться. Дети называли меня уродом и другими восхитительными именами. Тогда начались драки. К пятому классу я заработал себе неплохую репутацию. Настолько, что дети наконец оставили меня в покое, и у меня стало меньше вспышек. Я понял, что чем меньше я говорю, тем лучше, и что когда я говорю, я должен сохранять спокойствие, несмотря ни на что, чтобы не потерять контроль.

— А как насчет твоих братьев и сестер, кузенов? Они не доставляли тебе хлопот, не так ли?

— Нет.

Улыбка дразнила мои губы.

— Если уж на то пошло, я для них был чем-то вроде легенды.

Я открыл слив, чтобы выпустить немного воды, затем включил кран с более теплой водой, чтобы повысить температуру.

— Да? — Спросила она с оттенком веселья, который согрел меня больше, чем вода.

— Да. Мы с моим кузеном Ораном тогда были ближе. Вот что делает этот бизнес Веллингтона таким чертовски трудным. Оран был ответственен за те пистолеты, и теперь мне остается только гадать, действительно ли они были украдены, или он заключил сделку за нашей спиной.

— Ты искренне веришь, что он мог сделать что-то подобное?

Я глубоко вздохнул.

— Я уже боролся с подозрениями, что он сыграл определенную роль в смерти своего отца.

— О, Кейр. Это ужасно.

— Да.

Этот единственный слог был пропитан тяжестью моих переживаний.

— Что ты собираешься делать?

— Когда мы вернемся, я поговорю со своим отцом. Это скорее его дело, чем чье-либо еще, решать, как поступить. Я просто не хотел ничего говорить, пока не буду уверен, но теперь, когда оружие всплыло, я нутром чую, что что-то не так.

Вокруг нас воцарилась тишина, пока она снова не заговорила.

— Что мы будем делать с девушкой?

Я взял руку Роуэн и переплел свои пальцы с ее.

— Мы собираемся вытащить ее оттуда, — мягко заверила я ее.

— Когда я вижу ее, я вижу свою сестру. Я знаю, что они не похожи, но мне кажется, что это так. Как будто это мой шанс сделать все правильно. Спасти ее.

Черт, как я не уловил эту связь?

Я узнал, как повлияла на нее смерть сестры, но не подумал о том, как она может связывать эти два события. Именно поэтому она так стремилась помочь женщине, даже рискуя подвергнуть себя опасности.

— Мы вытащим ее оттуда, я обещаю.

Мне не следовало давать такие заверения, когда девушка могла быть даже не жива, но я не мог остановиться. Глубоко укоренившаяся потребность подарить Роуэн мир была навязчивой идеей, которую я не мог сдержать.

Она подняла наши руки, расцепив пальцы, чтобы поближе рассмотреть мою руку. На татуировку на безымянном пальце. Она осторожно коснулась татуировки.

— Почему ты это сделал? Это какая-то семейная традиция?

— Нет, насколько я знаю.

— Это сделает развод ужасно сложным.

— Хорошо, что я не планирую разводиться.

Мои слова повисли в воздухе, как пар.

Она обернулась, чтобы посмотреть на меня.