Джилл Рамсовер – Кровь навсегда (страница 16)

Моя мама предложила закончить нашу поездку ужином. Обычно я бы оправдывалась и отказывалась от второго раунда семейного отдыха, но я этого не сделала. Вторая половина дня не была совсем уж неприятной, и после нескольких бокалов шампанского я сама предложила ресторан неподалеку. Я почувствовал укол вины, когда глаза моей матери загорелись, как у ребенка на Рождество. Когда не участвуешь в семейных мероприятиях, не видишь разочарования.

Я мысленно отметила, что, если это возможно, нужно приложить больше усилий.

Выбираю свадебное платье, и вдруг я — чертова девочка-скаут.

Я покачала головой и вздохнула, как раз когда мой телефон зажужжал от сообщения.

Я приду к тебе сегодня вечером. Так-так, Маттео вел себя очень вежливо, сообщая о своих планах. В следующий момент он бы спросил, а не сказал... Тогда к чему бы пришёл мир?

Почему? Я спросила в ответ. Это был уже не мой день рождения, и мы не были друзьями. Он рассчитывал на секс? Потому что я могу избавить его от поездки.

Нам нужно обсудить одно дело. Интересно. Что-то, требующее большего, чем смс или телефонный разговор. Зная мужчин, вполне возможно, что этот предлог был уловкой, чтобы заставить меня раздеться, но я не думала, что это в стиле Маттео. Он был не из тех, кому нужны уловки, чтобы переспать с женщиной.

Я собираюсь поужинать с сестрами. Ужин вдруг стал выглядеть все лучше и лучше.

Я буду у тебя в девять.

Что, если мы не закончим к этому времени?

Никаких оправданий, Мария. Я слышала эти слова в своей голове, произнесенные его глубоким голосом. От одного воспоминания о его властном теноре у меня по позвоночнику пробежала дрожь.

Я боролась с властью при каждом удобном случае, кроме руководства Лучиано, но в мужчине, обладающем властью, было что-то неоспоримо сексуальное. Мужчина, который был непоколебимо уверен в своих силах, потому что он был просто хорош. Мужчина, который стоил бы того, чтобы сдаться.

Жаль, что Маттео был Галло.

Каким бы сексуальным он не был, как бы умело не командовал окружающими, он никогда не будет достоин меня.

***

Я приехала в свою квартиру ровно в девять часов и обнаружила, что Маттео ждет меня у двери. Я выпила два мартини за ужином, и, помимо шампанского, даже еды было недостаточно, чтобы нейтрализовать действие алкоголя. Я не собиралась спотыкаться перед грузовиками, но на меня это подействовало гораздо сильнее, чем хотелось бы.

Это была моя собственная вина.

Я знала, что увижу его. Я знала, как важно в его присутствии сохранять рассудок, но все равно побаловала себя выпивкой. Я говорила себе, что это моя награда за то, что я провела день с семьей, но это не было правдой. В глубине души, в самой темной части меня, которую я отказывалась признавать, я хотела сбросить свою защиту.

Всю свою жизнь я держала мир на мушке.

Это было утомительно.

Легкость освобождения была постыдно манящей. Он был моим врагом. Из всех людей он был последним, кому я должна была доверить свою защиту. И все же... именно это я и сделала. Отдала себя в состоянии опьянения, не в состоянии полностью защитить себя.

Настало время посмотреть, сможет ли Маттео Де Лука удержать меня на плаву или использовать эти умелые руки, чтобы удерживать меня на плаву.

Он прислонил свою мускулистую фигуру к стене в знак непринужденного безразличия, но его глаза выдавали его. Даже под воздействием алкоголя, затуманившего мое зрение, я все еще могла видеть безжалостный шторм, бушевавший в его океаническом взгляде. Величественная приливная волна вспыльчивости и доминирования, готовая разбиться о мой скалистый берег.

Он уничтожит меня.

Разобьет мою хрупкую защиту, пока не сгладит все острые углы и не сотрет меня до основания.

Он притворялся просто проходящим вдалеке штормом, но я знала, какое опустошение он может произвести. Я чувствовала его не только в своих костях, но и в своей сердцевине, где полыхала похоть, распутывая и согревая меня изнутри.

Я хотела вцепиться в него.

Поцеловать его. Убить его.

Покончить с изнуряющей пыткой неизвестности.

Я хотела испытать все, что мог предложить Маттео, и ненавидела себя за это. К несчастью для меня, моей ненависти к себе было недостаточно, чтобы удержать меня от приглашения льва в мое логово. Не говоря ни слова, я отперла дверь, чувствуя его незаметное присутствие позади себя.

8

МАТТЕО

Она опоздала на две минуты.

Я был почти рад, что ее не было на месте, когда я пришел. Это дало мне возможность наблюдать за ее неожиданной реакцией, когда двери лифта открылись. Не то чтобы было на что смотреть. Нужно было быть очень внимательным, чтобы уловить легкое раздувание ее ноздрей. Вспышку голода, озарившую ее глаза. Как вздымается ее грудь при неровном вдохе.

Между нами была энергия, которая оживала, когда мы находились в одном пространстве. Она пульсировала и потрескивала, разгораясь каждый раз, когда наши тела сближались. В пустом коридоре наше молчание говорило гораздо громче, чем любые слова. Оно отдавалось эхом искушения. Шептало сладкий соблазн.

Возьми меня.

Прикоснись ко мне.

Владей мной.

Мне пришлось засунуть руки в карманы, чтобы не прижать ее к стене и не погрузиться в нее. Ее стройные ноги дрожали от желания обхватить меня за талию. Ее полные груди просили, чтобы их сжимали. А ее губы. Боже, ее губы. Идеально пухлые для сосания. Все в ней было афродизиаком.

Она была создана для меня.

Ее энергия идеально дополняла мою, притягивая нас друг к другу, как магнит к металлу. Называйте это феромонами или как хотите, но было что-то неосязаемое, что связывало нас вместе. Что-то невообразимо сильное, что погрузило свои дьявольские когти глубоко внутрь нас.

Я пришел к ней с определенной целью, или так я себе говорил. Этой целью не был секс, но как только мои глаза окинули мягкие очертания ее тела, я с трудом вспомнил свое имя, не говоря уже о цели своего пребывания здесь.

Черное платье в обтяжку подчеркивало все ее сочные изгибы, а завязки удерживали наряд на месте. Она практически требовала, чтобы я дернул тонкий кусок ткани и обнажил изысканную фигуру под ним. Мне было все равно, сколько времени у нее ушло на прическу и макияж; я хотел сделать ее грязной. Распустить ее поднятые вверх волосы и трахать ее до тех пор, пока длинные пряди не спутаются в колтуны. Красные губы испачкать помадой трахни меня. Дать ей столько оргазмов, чтобы она плакала черными слезами от туши.

Мое нутро скрутило от желания, кровь устремилась вниз, пока не осталось ничего для работы мозга. Я был опасно возбужден. Мое желание к ней было смертельно опасным, но я не был уверен, кто из нас в большей опасности.

Это была одна большая гребаная ошибка.

Она оставила дверь открытой в знак приглашения, но не оглянулась. Передо мной был момент перехода. До и после. Если бы я вошел в эту дверь, наша траектория изменилась бы безвозвратно. От врагов, объединенных стратегическим браком, во ... что? Нечто темное и всепоглощающее. Нечто, имеющее вкус одержимости.

Я был чертовым идиотом, думая, что смогу проникнуть в ее душу и выйти оттуда невредимым.

Идиот или нет, но я последовал за ней внутрь.

Она бросила свою маленькую сумочку на столешницу и повернулась, чтобы прислониться бедром к черному граниту. — Я нашла платье. — В ее голосе был чистый секс, плотский и грубый. — Как бы удивительно это не звучало, думаю, ты одобришь. — Ее губы искривились в кривой ухмылке, и из них вырвался намек на хихиканье.

Я сократил расстояние между нами, сузив глаза. — Ты пила.

Ее глаза блестели с характерным стеклянным блеском опьянения.

Господи, мать твою.

Я не думал, что она может стать еще более соблазнительной, но Мария в состоянии алкогольного опьянения — это было выше моих сил. Огонь похоти пронесся по моему животу и рикошетом ударил в член, заставив его напрячься до боли.

Если она думала, что немного алкоголя в ее крови отпугнет меня, то она сильно ошибалась.

— Я не в хлам, просто немного навеселе. Мне нужно было что-то сделать, чтобы пережить часы и часы сплетен, хихиканья и девичьего дерьма. И это еще не конец. Теперь мне придется провести с ними целые выходные, но, по крайней мере, мы будем в Вегасе, так что это не будет совсем уж ужасно. — Она закатила глаза и начала отворачиваться, но я поймал ее в ловушку, положив руки по обе стороны от нее, и прижал свою пульсирующую эрекцию к ее сердцевине.

Она задыхалась, и я перевел взгляд на ее губы. Ее идеально раздвинутые губы.

— О чем ты, блядь, говоришь? — Я отчаянно пытался сосредоточиться.

Она отвлекала меня словами, и это выводило меня из себя. Единственное, что я хотел услышать, это как она выкрикивает мое имя, пока ее киска высушивает мой член.

— Девичник. Джада организует его — кажется, она сказала, что мы уезжаем через две недели. Я не знаю. Я не очень-то слушала. — Ее взгляд был сосредоточен на моей груди, где ее проворные пальцы перебирали пуговицы на моей рубашке. Положив руки на мою грудь, она снова посмотрела на меня с лукавой улыбкой. — В Вегасе не так уж плохо, есть на что посмотреть... и чем заняться. Последняя бурная интрижка перед свадьбой и все такое.

У нее было желание умереть.

Это была единственная причина, которую я мог придумать, почему она намеренно провоцирует меня. Мы не знали друг друга достаточно хорошо, чтобы я мог понять, шутит ли она или действительно планирует трахнуть какого-то случайного незнакомца в Вегасе.