Джезебел Морган – Когда не горят костры (страница 69)

Очертания фермы двоились и размывались в мареве синего пламени, то и дело вместо них виделись развалины замка, и разрушенные стены щерились в небо, подобно обломанным зубам.

– Не нравится мне всё это, – пробормотала Кэтрин, перезаряжая пистолет. Вряд ли он поможет в творящемся безумии, но выпустить его из рук она не могла.

У выезда из города автомобиль заглох. Разом замолчал мотор и потух свет, словно они, сами того не заметив, пересекли черту, за которой техника превращается в бесполезный кусок железа. В наступившей тишине вой ветра снаружи казался особенно громким, и Кэтрин могла бы поклясться, что слышит в нём злорадствующий хохот.

Покидать «фордик» не хотелось – да что там, попросту было страшно! Даже от одной мысли о том, чтобы выйти в бушующую непогоду, передёрнуло. Лучше свернуться клубочком, зажмуриться, заткнуть уши – и, может быть, то, что разгулялось над Гленншином в ночь Самайна, пройдёт мимо и тебя не заметит.

Грейс трясло. Она так и не отпустила руль, и даже в темноте было видно, как побелели её костяшки. Кэтрин сжала её запястье, с подступающей паникой ощутила, какое оно холодное – словно что-то высасывало жизнь из напарницы. Та повернулась, через силу, глаза казались провалами в черноту, как у банши, а на лбу блестела испарина.

– Мы можем остаться и переждать, – как можно мягче произнесла Кэтрин. Она не подбирала слова – они сами приходили к ней, самые правильные и верные для этого мига. Так уже бывало не раз, и Кэтрин знала: она сможет убедить Грейс в чём угодно. И это будет только её решение и её ответственность. – Но если мы останемся, история Белфаста повторится.

Грейс кивнула, задышала ровнее. Выпустила руль.

– Ты права. – Голос её звучал хрипло, едва слышно за воем ветра. – Надо посмотреть, что мы можем исправить.

Кэтрин улыбнулась, вытерла испарину со лба напарницы.

– В воинственном настроении ты мне нравишься куда больше.

На холм, к ферме они бежали, прикрывая лица от ветра. Их потряхивало от холода – не привычного, промозглого осеннего холода, а древнего, нездешнего, под дыханием которого даже чувства и мысли замерзают и застывают.

«Ненавижу Самайн», – успела подумать Кэтрин, а потом они пересекли низкую ограду, и всё закончилось. Снаружи ярилась буря, но здесь, в самом её сердце, было тихо, ни движения воздуха, ни шороха. Пламени не было, как и фермы – только древние развалины, окутанные синеватыми отблесками, тянулись к чёрным, закручивающимся в воронку тучам.

– Чем здесь сейчас пахнет?

Грейс криво усмехнулась и вытащила короткий ритуальный нож.

– Смертью.

Пол из грубых каменных плит был разбит, по замшелым, влажным камням тянулись сухие плети дикой лозы. Грубые, сколотые, словно обкусанные чудовищем ступени уходили в темноту. Напарницы переглянулись.

– Надо было взять фонарик.

– Да он бы тоже работать перестал.

Спускались медленно, придерживаясь руками за стены, цепляясь ногтями за каждый выступ, осторожно нащупывали ногами опору. Казалось – одно неверное движение – и влажный камень заскользит под ногами, или снизу взовьётся плетью лоза, захлестнёт ногу и утянет вниз, пересчитывать затылком ступени.

Они ещё долго цеплялись за стены, не сразу сообразив, что лестница закончилась. Внизу пахло густой влагой, мхами и плесенью, и чем-то ещё гадким: не то гнилью и разложением, не то приторными благовониями. Грейс сжала переносицу, чтобы не расчихаться, Кэтрин сморгнула слёзы, выступившие от резавшей глаза вони.

Тьмы не было: холодный белёсый свет тускло тлел впереди, и напарницы пошли в его сторону – как мотыльки на огонь. Они и сами это понимали. Кэтрин всё же вытащила «вальтер» из кобуры, взвела курок, лелея надежду, что неведомая сила, заглушившая автомобиль, обошла стороной пистолет.

Зал, который перед ними открылся, больше всего походил на древнее святилище кого-то недоброго: низкий сводчатый потолок, гладкий алтарный камень и рядом с ним – ключ чёрной, студёной воды, бьющей из-под земли, настолько ледяной, что от неё по всему подвалу холодом тянуло.

И фигура – подозрительно знакомая и такая здесь неуместная.

– Фергус? – охнула Кэтрин и тут же зажала себе рот, но было поздно, её уже услышали.

Он обернулся, махнул рукой. В полумраке не разглядеть было выражения лица.

– А, всё-таки вернулись? Неужели дело до ума довести? От вас, признаться, я ждал большего!

Кэтрин медленно шагнула вперёд, до последнего стараясь верить, что всё не так, как она сперва подумала. Просто старый учитель забеспокоился, решил подстраховать их и тоже явился сюда. Просто он тоже посчитал банши главной проблемой города, просто…

Просто Фергус был единственным, кто мог добраться до телефона Ллойда и чарами изменить голос.

Грейс выругалась и рванулась к Фергусу, Кэтрин едва успела её удержать.

– Ну и зачем? Чего добился? Думал, Ллойда подставить?!

– Думал, вы лучше справитесь с заданием. Это же всего лишь банши! – Он покачал головой. – Думал, вы от неё избавитесь! Сколько бы забот тогда избежал! А теперь из-за вас ритуал готовить приходится. Ну хоть силёнок вам хватило её ослабить и то хорошо.

Он кивнул в сторону, туда, где у стены что-то темнело. Грейс поспешно отвела глаза, чтобы не присматриваться, а Кэтрин бросилась к телу Руис, перевернула её на спину. Кожа её почти светилась даже в густой темноте, но была холодной, как камень. Чёрные волосы растеклись под головой кровавым пятном.

Это было похоже на дурной сон, на продолжение кошмара про Белфаст. Снова она стала оружием в чужих руках, снова её сыграли втёмную, лишив возможности сделать выбор. Кэтрин прокусила губу, чтобы боль отрезвила. Разве в этот раз она стреляла не во врага? Разве банши не опутала весь город паутиной гламора? Разве она сама бы приняла другое решение, если бы оказалась в городке случайно, проездом, а не по заданию охотников?

Ей очень хотелось верить Фергусу. В конце концов, если не ему, одному из последних хранителей мудрости друидов, то кому верить? Англичашкам?

Руис едва заметно шевельнулась, ледяные пальцы тисками сжались на запястье Кэтрин, и она подавилась вскриком, поймав бездонный взгляд банши. Смутные образы замелькали перед глазами, вспышками боли отпечатываясь в памяти. Обагрённый кровью алтарь, трещины, уходящие в темноту, расколотый холм, тёмное, зыбкое существо, одноногое и однорукое, выползающее из глубин.

Руис вталкивала в её разум свои знания, свои предчувствия, свои страхи. Древний фомор томился под её домом, запечатанный здесь ещё до того, как сиды покинули Эйре. Воплощение голода, воплощение смертной тоски, гнетущей темноты подводных бездн. И именно его хотел выпустить Фергус.

Лучше бы демона призывал, право слово, ими хоть как-то управлять можно – пока из пентаграммы не выберутся!

Кэтрин медленно поднялась, стараясь держать голову ровно – боль колыхалась внутри, и каждое резкое движение отзывалось ледяными уколами.

– Но, Фергус, – ослабевший голос едва её слушался, – зачем тебе вообще потребовалось притворяться Ллойдом? Ты и сам мог нас сюда послать.

– Это вызвало бы много вопросов – и не только у вас. – Он закончил рисовать по алтарю длинную надпись огамическим письмом. Кэтрин скользнула по ней взглядом, и виски снова заломило. – У нас же заведено, что задания раздаёт лишь координатор, даже если это англичанин!

На последних словах гнев исказил его голос, и Грейс вскинулась:

– Значит, он куда сильнее и полезнее нас всех! Куинн сам назначил его себе на замену!

– Старик размяк, наслушался сладких речей и позволил себе забыть свой долг, – со злостью перебил её Фергус. – Вынудил нас подчиняться англичанину! Продал нас с потрохами!

– Ты просто не можешь простить, что он выбрал не тебя! – огрызнулась Грейс. Кэтрин вскрикнула предостерегающе, но было уже поздно.

Фергус с раздражением хлопнул ладонью по алтарю.

– Довольно! Я надеялся, хоть у вас ещё осталась верность родной земле, но вижу, ошибся!

Кэтрин вскинула пистолет, но тут же амулет жгучей болью пронзил грудь, в голове зашумело, и она перестала ощущать тело. Она могла только смотреть, как Грейс бросилась на Фергуса, занося ритуальный нож, но Фергус – несмотря на весьма преклонный возраст – легко выбил его из её руки.

Недовольно покачал головой:

– Придержи-ка свою подружку, дорогуша.

Пистолет выпал из непослушных пальцев. Старый кошмар обратился реальностью, и Кэтрин отказывалась в это верить. Это не её руки сжимают Грейс, это не она тащит напарницу прочь от алтаря.

Это не она стала безвольной куклой.

Бессильная злость кипела внутри, терзала, и Кэтрин застонала сдавленно – и резко впилась в губу зубами, замолкая. Фергус коротко обернулся на неё, уверился, что она сжимает пытающуюся вырваться Грейс, и перестал обращать на неё внимание. Он с трудом подтащил безвольное тело банши к алтарю и закинул на него. Только одна её рука – узкая и белая – свисала с камня, касаясь ледяной воды.

Что бы он ни задумал, явно было не к добру.

– Грейс, – едва слышно прошептала Кэтрин на ухо напарнице. – Кажется, он заставляет меня слушаться только прямого приказа.

Грейс застыла на мгновение и тихонько хмыкнула:

– И что ты предлагаешь?

Облизнув пересохшие губы, Кэтрин зашептала:

– Если ты не будешь вырываться, мне достаточно будет держать тебя за руку – он ведь сказал только «придержи-ка»! А ты сможешь сорвать с меня этот чертов амулет. Чтоб я ещё хоть раз подобное надела!