Джез Кэджио – Клинок света. Книга первая (страница 47)

Я рефлекторно закрыл глаза. Пламя поднялось до пояса, а затем опало и растеклось по линиям. Жара оно не давало, по крайней мере, я ничего не чувствовал. Казалось, пламя просто блестит и танцует, но ширы завизжали в агонии, когда огонь поднялся по их телам, и заметались, пытаясь вырваться из круга. Видя, что они отступают, я рефлекторно шагнул вперёд, желая вернуть оружие, и пересёк черту огня, не успев подумать, как заклятие подействует на меня.

Я почувствовал тепло, словно мягкий бриз жаркого дня, и несколько языков пламени попали на меня, поползли по ногам и телу. Но когда они добрались до головы, то просто опустились обратно, и я с облегчением выдохнул. Заклятие узнало своего создателя, и, не успел я сделать следующий шаг, как пламя уже вновь заструилось по линиям.

Между тем здоровье начало «зашкаливать», по-другому и не скажешь. Шкала подрагивала, пока я не понял, что она полна до предела, и обнаружил, что заклятие даёт ещё и небольшой бонус к исцелению. Боже, оно мне нравится! Вот бы ещё кастовалось побыстрее!

Я ухмыльнулся и перехватил шира, у которого из колена торчал мой клинок. Тварь была огромна, но плохо держала равновесие, и мне удалось как следует дёрнуть. Он повалился на пол и задёргался, а языки пламени продолжили плясать по его телу. Самое время идти ва-банк! Быстро проверив, я увидел, что с начала боя восстановил две единицы маны.

«Ну, силён!» – подумал я мрачно.

Всего у меня было двенадцать единиц маны – как раз на один полноценный огненный шар. Или же можно немного поэкспериментировать. Я подождал, пока очищающее пламя начнет опадать, а затем атаковал последнего шира, который ждал в стороне. Он намеренно не совался за периметр действия заклятия, и я принялся удирать от него по комнате, не обращая внимания на лежавшую на полу раненую тварь.

Следующие восемь минут я драпал, выжидая, пока накопится достаточное количество маны, а потом обеими руками скастовал огненный шар. Но не выпустил его, а продолжал вливать в него ману. Чувствуя, как заклятие пульсирует в руках, я подождал, пока туда окажется влито тридцать единиц маны. На этом резерв опустел, а я запустил заклятием в оставшегося шира, который умудрился избежать действия очищающего пламени.

Он рванулся ко мне – тело почернело и дымилось, в глазах застыла ненависть, – и тут моя заряженная молния влетела ему в лицо. Вместо того чтобы опалить шкуру и мгновенно повергнуть тварь в шок, она обеспечила ему славный финал. Молния влетела в монстра с силой разогнанного молота, затем прорвала свой внешний контур и сдетонировала. Она разворотила ему череп, послав волну, которая спустила плоть с плеч и верхней части груди. Истлевшая одежда вспыхнула, рог отлетел и вонзился в ближайшую стену.

От черепа осталась только часть нижней челюсти, повисшая на клочке обгорелой плоти, да торчащее основание позвоночника. Остальное разнесло в клочья и разметало по комнате.

Обезглавленный шир постоял ещё секунду, а потом грянулся оземь с такой силой, что я почувствовал, как вздрогнул пол.

Я изумлённо посмотрел на собственные руки, а потом вернулся взглядом к той твари, что всё-таки выжила в очищающем пламени. Шир лежал весь обожжённый, явно стараясь регенерировать. Я подождал, пока восстановится мана, потому что хотел воспользоваться ей вновь. Набрав двадцать две единицы, я скастовал определение на обожжённую и едва живую тварь в надежде получить какую-нибудь новую информацию или немного подтянуть навык.

Одержимый Тёмными спорами шир

Когда-то это создание было живым теплокровным обитателем этого места. Оно было инфицировано паразитическими Тёмными спорами, превратившими обычного мирного шира в немёртвого раба Спороматки, которая им управляет.

Уровень: 5.

Здоровье: 37.

Мана:0.

Ухмыльнувшись, я осмотрел дымящуюся дрожащую тушу, на которой догорали последние язычки пламени. Удовлетворившись увиденным, я взглянул туда, где всё ещё продолжался бой между Бобом и первым широм, и скривился, поняв, что Боб не справляется.

Я хотел прочитать определение на его соперника и посмотреть, сколько здоровья у того осталось, но рисковать не стоило. Боба медленно рвали на кусочки, между тем как на шира не оказывал существенного влияния нанесённый моим прислужником урон. Скелет вырывал огромные куски плоти и шерсти, но тварь уже была мертва, так что Боб всего лишь наделал в его туше лишних дыр. К прислужнику же протянуло щупальца чёрное облако, и они зарывались всё глубже, расчленяя его кости и ускоряя разложение.

Я отступил к дальней стене комнаты. Глядя, как обожжённый шир с трудом поднимается на ноги и приближается к Бобу сзади, я приказал тому отступать, но было поздно. Несколько ударов тяжелой дубинкой превратили прислужника в мёртвую груду костей. Опять.

Я развернулся и побежал. Слыша за собой шипение, выскочил на лестницу. Прыгая вверх по ступеням, ощутил, что выносливость уже на пределе. Наконец я вывалился на следующий этаж и припустил по коридору. Выносливость продолжала стремительно падать, но я немного оторвался от погони. Внизу следующего лестничного пролёта я остановился и присел.

Сознательным усилием я постарался замедлить дыхание и успокоиться, хотя прекрасно слышал, как оба оставшихся шира топочут по ступеням. Но к тому моменту, как они появились, их ждал сюрприз. Не зря же я почти полчаса бежал по лестницам вверх? Если честно, это оказалось значительно тяжелее, чем я ожидал, но речь сейчас не об этом.

За тридцать минут я восстановил шестьдесят единиц маны, и, заслышав их приближающиеся шаги, принялся вливать её в единственный огненный шар. Дождался, пока ширы преодолеют очередной пролёт и кинутся ко мне – и запустил его.

Почти все шестьдесят единиц маны ушли в заклятие. Оно начало колебаться и подрагивать ещё у меня в руках. Я продержался даже дольше, чем рассчитывал, и лениво крутящийся шар в моих ладонях изменился. Он стал почти в три раза больше обычных, а потом поменял цвет и начал сжиматься. К тому моменту, как я его выпустил, он стал едва ли размером с вишню, зато светился ослепительно белым светом и вращался так быстро, что воздух вокруг гудел.

Пустив шар, я лишь секунду полюбовался на него, а потом бросился в укрытие лестничной площадки. Как раз в этот момент шарик вошёл твари в бровь над правым глазом. Я успел увидеть момент попадания, но не эффект, потому что снова карабкался по ступеням. Сзади брызнул свет, яркий, как прожектор военного судна. Он длился всего секунду, а потом надо мной прокатилась взрывная волна. Барабанные перепонки болезненно завибрировали, горячий воздух с рёвом устремился ввысь.

Когда всё стихло, я потряс головой, пытаясь унять звон в ушах, а потом медленно спустился обратно и заглянул за угол.

Мне явилась картина всеобщего разрушения. Не только оба шира были снова мертвы, но и ближайшую дверь выбило взрывом, и она бешено болталась на одной петле. Пол был усыпан обломками, ошмётками одежды и гниющей плоти, фрагментами костей. Датчик оповещений снова деловито мерцал. Пошатываясь, я вышел в коридор, готовый чуть что, ударить противника магией, и, подойдя к эпицентру, осмотрел трупы.

Останки не годились для того, чтобы создать нового «Боба». А если у них и было что-то ценное, что я мог бы взять, это уже давно кто-нибудь стащил. Перешагнув их, я зашел в комнату. Она оказалась небольшой, но хорошо обставленной. По стенам стояли стол, стулья и кровать. На самом видном месте висела огромная карта, а в другой стене оказалось невредимое окно.

Тут же позабыв о карте, я выглянул наружу, стремясь посмотреть на новый мир, в котором оказался. Окно было грязное, покрытое вековыми слоями пыли, в одном месте оно подгнило от дождей, и всё равно я с жадностью в него уставился. Вдалеке виднелись лишь крошечные искорки света, и я решил было вернуться в комнату. Раз сейчас ночь, то не проблема подняться сюда через несколько часов и посмотреть на мир при свете дня. Глядя в замызганное окно, я говорил себе, что пора идти, но каждый раз позволял себе остаться ещё на секундочку – и упрямство было вознаграждено.

Ночь разорвала ветвистая молния. Она зародилась в нескольких километрах отсюда, но за секунду закрыла всё небо, ударила в землю и подожгла что-то, кажется, дерево.

Я стоял, глядя в призрачный свет пламени, когда вторая вспышка яснее осветила мир. Я действительно находился в огромной башне. Мир внизу покрывала тьма, но я разглядел окружающий лес и озеро или море вдалеке. Я обернулся к карте – глаза тут же заболели от яркого света, беспощадного к усиленному «Ночным виденьем» зрению.

На карте обнаружился пейзаж, который я, похоже, видел из окна.

Слева наверху землю окаймляли горы. Одинокая башня, украшенная золотом, стояла у их подножия, в изгибе хребта, и то, что она была отмечена золотом, давало основания полагать, что именно в ней я и нахожусь. К югу расположилась долина, уводящая прочь, в леса, на востоке – море, на север и на запад вели дороги, преграждённые снежными пиками-гигантами.

В лесном краю на юге обнаружилось несколько городков и город побольше, с небольшой башней в центре. Она не была ни инкрустирована, ни детально прорисована. Бегло осмотрев карту, я не нашёл больше ни одного места, прорисованного так же, как первая башня. От неё я проследил дорогу до города. Он стоял в бухте, окруженной высокими скалами.