Джейн Йолен – Книги Великой Альты (страница 66)

Но Дженна не спешила сменить гнев на милость. Карум отвел прядь волос, упавшую ей на лоб.

– Неужто мы поссоримся, не успев встретиться? Расстались мы с поцелуем.

– С тех пор много воды утекло. Оставив тебя в безопасном месте, я вернулась в хейм, полный мертвых сестер.

– Я знаю. Я не смог оставаться там, когда к Пайку стали приходить вести из других хеймов. Я отчаянно боялся за тебя, но мне нельзя было сразу бросить раненого Пайка. Однако я всем рассказывал о тебе – о том, что ты Белая Дева из пророчества, Анна, и о том, как Гончий Пес и Бык склонились перед тобой. И все, кто меня слышал, готовы были полюбить тебя.

– А ты сам?

– Я уже любил тебя – такой, как ты была.

– Ты не знаешь, какая я была, и не знаешь, какая я теперь.

– Я знаю все, что нужно знать, Дженна. – Он застенчиво улыбнулся, и сквозь облик взрослого мужчины проглянуло лицо мальчика – но Дженна почему-то упорно не желала помириться с ним.

– Откуда ты можешь это знать?

– Я знаю это сердцем, Дженна. Знаю с тех самых пор, как воззвал к тебе о помощи. И я снова взываю к тебе – здесь и сейчас.

– Я вижу, твой язык вырос вместе с тобой. Пристала ли такая просьба меткому стрелку?

– Карум! С благополучным возвращением, – сказал подошедший король, обнимая брата. – Ты знаешь, как я всегда волнуюсь за тебя. Никак не могу забыть, что он мой младший братишка, – с улыбкой сказал Горум Дженне.

– Я не только вернулся благополучно, Горум, – мы перебили целую вражескую роту и взяли в плен человека на сером коне. – Карум отвязал что-то от своего седла и подал брату. Это был шлем.

Дженна похолодела. Она уже видела похожий, держала его в руках, а потом бросила в открытую могилу. Шлем в руках Карума был покрыт темной мохнатой шкурой, сверху на нем торчали уши, а впереди скалилась морда с кровавыми клыками.

– Медведь! – прошептала Дженна.

– Волосы Альты! – вскричал король. – Ты поймал опасного зверя. Честь и хвала тебе, брат. – Он взял шлем у Карума и вскинул его над головой, крича: – Медведь! Мы взяли Медведя!

Весь лагерь подхватил его крик, и все повалили к новоприбывшим, торжествуя победу.

БАЛЛАДА

Их четверо было, сынков короля, Под чьими шагами стонала земля, По северным землям блуждали они. Смятенье и страх порождали они. По северным землям бродили-блуждали. Чего пожелают – то силою брали, И сеяли горе, и сеяли смерть — Гончая, Бык, Кот и Медведь. Охотник был тот, кто звал себя Гончей, И стрелы пускал всех скорее и звонче. Он был следопытом, лазутчиком был И в цель, хоть за лигу, без промаха бил. Охотился он в отдаленных лесах, Убили его, точно дикого пса. И кровью его обагрилась трава, И Гончей не стало – а песня жива! И трое осталось сынков короля, Под чьими шагами стонала земля, Но так же – все трое – блуждали они, Смятенье и страх порождали они. По северным землям бродили-блуждали, Чего пожелают – то силою брали, И сеяли горе, и сеяли смерть — Были то Кот, Бык и Медведь. Был воином тот, кто себя звал Быком, И страх отродясь ему не был знаком. Рожденный в кольчуге, из шлема он пил, И был он могуч, и безжалостен был. Убили его, как скотину на бойне, На землю он рухнул, хрипящий от боли, И некому было по нем горевать… Не стало Быка – ну а песня жива! Лишь двое осталось сынков короля, Под чьими шагами стонала земля. Но так же – лишь двое – блуждали они, Смятенье и страх порождали они. По северным землям бродили-блуждали, Чего пожелают – то силою брали, И сеяли горе, и сеяли смерть — Звались те двое Кот и Медведь. И Кот был как призрак, и Кот был – как тьма: Возникнет, ударит и юркнет в туман. Его не заметишь – хоть в шаге пройди. Следа не найдешь – хоть глаза прогляди. Но как ни невидим – не скроется боле. Как хищную кошку, его закололи. Убитого даже – сыскали едва…