Джейн Симс – Тайна Сада каменных ангелов (страница 6)
Некоторое время она стояла недвижимо, следя за нашим приближением. Выцветшее платье делало ее похожей на старую, облезлую ворону. На морщинистом лице выделялись хищные желтоватые глаза.
Мы сделали еще шаг, и она сердито плюнув в нашу сторону, стремительно зашагала прочь.
Враждебность старухи повисла в воздухе, подобно ядовитому туману.
– Кто эта женщина? – выдавила я
– Фелиция, – обратился к дочери мистер Аддерли. – Ступай вперед и прикажи Глэдис подать чай в классную.
Девочка послушно устремилась вперед и я с тоской посмотрела ей вслед. Мне вовсе не хотелось оставаться наедине с Эдуардом.
– Тетушка Флоренс, так мы ее называем! – произнес мистер Аддерли
– Что? – я только сейчас сообразила, что продолжаю цепляться за его локоть и поспешила разжать пальцы
– Вы спрашивали кто эта старуха. Ее зовут Флоренс Мартиндейл. Она – акушерка. Именно эта женщина в свое время помогла появиться на свет моему брату и мне. И… еще одному ребенку… Она принимала роды у первой жены моего отца и у моей матери.
Первой жены? Моей матери?
От изумления я споткнулась. Граф Элмор был женат дважды?
– А первая жена графа…. Она умерла в родах?
Мистер Аддерли покачал головой:
– Нет, с чего вы взяли. Но ее судьба была трагичной. Ребенок умер сразу после рождения, а через год после этого печального события она покончила с собой.
– Покончила с собой? – я в ужасе уставилась на своего собеседника
– Да, бедняжка Беатрис больше не могла иметь детей. Можете представить, какая жизнь ее ожидала рядом с моим деспотичным отцом, для которого получить наследника рода было первостепенной задачей. В конце концов, несчастная не выдержала его упреков, и однажды взяв одно из охотничьих ружей, ушла в лес. Ее муж отыскал ее, но слишком поздно. В Грейт-Торкомб до сих пор ходят слухи, что граф Элмор помог первой супруге покинуть бренный мир.
– Какой ужас! А ваша …. То есть нынешняя графиня Элмор… Она ведь…
Я осеклась и остановилась посреди заброшенного розария, не зная как продолжить…
– Умалишенная? – закончил фразу Эдуард. – Со мной вы можете говорить открыто, мисс Грэнтэм. Поверьте, в этом замке вам следует остерегаться не меня. Да, Амелия – моя мать и мать виконта Честертона – не здорова. Она практически не покидает своих покоев в западном крыле замка.
– Мне искренне жаль…
– Графиня Элмор сошла с ума сразу после рождения первенца, – тихо сказал он. – Пыталась украсть чужого младенца, чтобы вернуть своего. Она считала, что Родерик не ее ребенок. Что он – подменыш.
– Существо из легенд? – удивилась я
– Нет, конечно. Мать утверждала, что родила девочку, а Флоренс подменила ее мальчишкой по приказу графа Элмора, решившего отомстить жене за измену. С тех пор они с отцом отчаянно ненавидят друг друга. Да, мисс Грэнтэм, под крышей Грейстоуна развернулось немало драм. Иногда моя несчастная мать в минуты помутнения рассудка ускользает из мрачного убежища, бродит по коридорам и стучит в двери в поисках младенца. Думаю, миссис Филимор уже предупреждала вас, что отзываться на стук не следует. Но вам не стоит ее бояться. Графиня Элмор – не опасна. На приемах, которые проводились в замке до … несчастного случая с моей женой, она даже исполняла роль хозяйки.
Я ухватилась за его слова как утопающий за соломинку:
– Как … умерла миссис Аддерли?
– Покончила с собой, – спокойно ответил Эдуард. – Спрыгнула со смотровой площадки западной башни замка.
В его голосе не было сострадания или душевной муки. Только холодная ясность и решимость, как у человека, который слишком долго скрывал правду.
Он умолк, но я уже поняла. Что-то произошло с Розамунд два года назад. Что-то заставило ее пойти на отчаянный шаг. Что-то, о чем вероятно знает Эдуард. Я вижу это по его глазам.
– Но почему? – мои губы с трудом разлепились, чтобы задать этот вопрос
Мистер Аддерли посмотрел на меня, и в его глазах – впервые за все время мелькнуло что-то похожее на сожаление. Не гнев. Не боль. А именно сожаление.
– Потому что я вынудил ее это сделать, – твердо произнес он. – Это я убил Розамунд.
Мне показалось, что земля вздыбилась у меня под ногами, но я устояла. Только рука невольно потянулась к воротничку блузки, который вдруг сделался тугим, будто петля на шее приговоренного.
– Простите! Мне не следовало так говорить!
Сильная рука подхватила меня за локоть.
– Вы с ума сошли!
Я вырвала свою руку.
– Нет, я рассуждаю вполне здраво. Вероятно я действительно своими действиями вынудил жену покончить с собой. Мои адвокаты готовились к бракоразводному процессу, и я намеревался бороться за опеку над Фелицией. Хотите сказать, что она не сообщила вам об этом?
О, боже! Развод?!
Развод, о котором никто в нашей семье не знал.
Я стояла оглушенная, онемевшая. Розамунд никогда не упоминала о разводе. В своих редких письмах она писала о тоске по дому, о любви к дочери, о странных обычаях Грейстоуна – но ни слова о разрыве с Эдуардом.
Почему?
Возможности крутились в голове, как клубок дерущихся охотничьих псов.
Она стыдилась? Не хотела нас волновать? А может ей угрожали? Развод мог губительно сказаться на репутации всех Аддерли, для графа Элмора занимавшего высокое положение в обществе подобное было неприемлемо.
Но тогда….
А была ли ее гибель самоубийством? На что готовы были пойти эти люди, чтобы устранить досадную помеху.
Граф всегда ненавидел Розамунд за ее происхождение – дочь викария в его глазах не была ровней Аддерли.
Но в чем причина развода? Другая женщина?
Последняя мысль меня покоробила. Я вспомнила, как Розамунд отзывалась о муже – в ее словах не было ревности, обиды или гнева. Хотя в какой-то момент в письмах стала явственно звучать печаль. Она была разочарована жизнью в Грейстоуне, и я понимала почему. С рождением дочери ситуация улучшилась. Но лишь до того момента, когда Аддерли стали возводить между ней и дочерью стену отчуждения.
– Ясно! – выдавила я. – Помнится, граф Элмор всегда выступал против вашей поспешной женитьбы на Розамунд, считая ее недостойной. Вы решили исправить ошибку и избавиться от женщины, к которой остыли. Вероятно какая-то аристократка или дочь денежного мешка, отчаянно рвущегося в высшее общество, показалась вам более подходящей на роль супруги Аддерли…
– Замолчите! Вы понятия не имеете, о чём говорите!
Слова Эдуарда ударили словно плеть – резкие, оставляющие после себя жгучую тишину. В них не было сомнений, только холодная уверенность, переходящая в презрение.
«Замолчите. Вы понятия не имеете, о чём говорите» – фраза, от которой воздух будто застывает. Она не оставляет места для возражений, только ощущение щелчка по носу словно зарвавшемуся котенку.
Интересно, что стояло за его холодным взрывом? Накопившееся раздражение? Желание прервать диалог? Или нечто более глубокое – например, ярость от того, что кто-то осмелился рассуждать о том, чего, по его мнению, не может понять?
Такие слова – граница. После них либо отступают, либо готовятся к бою.
Мое исстрадавшееся и жаждущее мщения сердце требовало напасть, но разум, возобладавший над чувствами, вновь усмирил его порыв.
Прежде всего, мне нужна была правда.
– Тогда скажите мне, мистер Аддерли? – я взглянула на него без вызова или гнева, но с холодной решимостью. – Почему вы намеревались оставить Розамунд и отобрать у нее дочь?
– Если бы Розамунд хотела, чтобы причина нашего развода стала вам известна, она бы сообщила обо всем в письме, – спокойно произнес он. – Но она не доверилась вам, предпочтя унести эту тайну с собой в могилу. Пусть все так и останется. Ваша сестра упокоилась в мире. Не стоит рыться в ее белье, мисс Грэнтэм. Ни к чему хорошему это не приведет.
Мистер Аддерли развернулся и зашагал прочь, показав тем самым, что разговор окончен. Выдаст ли он меня своему отцу? Возможно, мне стоило начать паковать вещи.
Если так, то примем поражение достойно.
Я вскинула голову, и мой взгляд уловил движение в одном из окон замка.
Кто-то следил за нами. И делал это из моей комнаты.
К сожалению, штора опустилась до того, как я смогла разглядеть прятавшуюся за ней женщину.