Джейн Шемилт – Дочь (страница 44)
– И что? – робко спросила я.
Майкл снял руку с руля и положил на мои пальцы.
– Фургончик сожгли.
Мне очень хотелось, чтобы Майкл не убирал руку, но он завел джип и медленно двинулся к лесной дорожке. Полицейские приподняли ленту, дав нам проехать.
Все время, пока джип двигался по неровной дорожке, я повторяла ее имя, как мантру. Вот и та самая рощица.
Майкл остановил машину и вышел. Я последовала за ним. Дождь перестал, но воздух был пронизывающе сырой и холодный. Пахло мокрой травой. Когда двигатель перестал работать, тишину нарушало лишь карканье кружащих высоко вверху ворон. С ветвей деревьев стекала вода. Мы прошли чуть дальше, утопая ногами в рыхлом грунте и опавших листьях, и встали у натянутой между деревьями полицейской ленты.
Фургончик я увидела не сразу. Он стоял под сосной, упираясь капотом в ствол. Нижние ветви дерева обгорели. Окон нет, крыша почернела. Краска сохранилась только в двух или трех местах. Номерной знак отсутствовал.
Я подошла к автомобилю с противоположной стороны от топливного бака, которая обгорела меньше.
– Майкл, можно заглянуть внутрь?
Он кивнул и подал мне синие резиновые перчатки. Я с трудом натянула их на мокрые руки и наклонилась. Дверца, разумеется, отсутствовала. От сидений остались только пружины. Я сунула руку в углубление, где находилась автомагнитола. Сзади тоже были одни пружины и какие-то провода. Под передним сиденьем собралась большая лужа черной воды. Не такая глубокая, чтобы там могло быть что-то спрятано.
– Почему его бросили здесь, так далеко от шоссе? Куда они могли отсюда пойти?
Майкл пожал плечами:
– Не знаю. Извините, я отойду позвонить.
Он скрылся за деревьями, а я стояла, пытаясь представить себе, как это место будет выглядеть весной. Солнце, цветут колокольчики и фиалки, всюду зелень.
Снова пошел дождь. Вначале я его услышала, потому что листья не пропускали влагу. Небо заметно потемнело. Можно представить, каково здесь ночью.
Вернулся Майкл.
– Нам нужно идти. Скоро сюда прибудет бригада, отвезут фургончик на экспертизу.
Я постояла еще несколько секунд, размышляя. И что мы в результате узнали, что могло бы нас приблизить к Наоми? Вот сгоревший автомобиль. Но где доказательства, что она села именно в него?
– Майкл, разве эти останки автомобиля как-то продвинули нас вперед?
Он на секунду сжал мою руку.
– Вот тут вы ошибаетесь, Дженни. Мы все время движемся вперед, но только мелкими шажками. Мне они заметны, потому что я подготовлен, а вам – нет. Но поверьте, в конце концов мы обязательно придем к цели.
Но мелкие шажки – это же очень долго. Смогу ли я столько ждать?
– И что дальше? – спросила я.
– Фургончик отвезут в гараж управления полиции в Портисхеде для проведения криминалистической экспертизы. Его тщательно осмотрят и выявят все сколько-нибудь полезное для расследования.
Выйдя из леса, я посмотрела вдаль. Слева в сумраке были видны огни нового моста через Северн.
– Вон там находится Уэльс, – сказал Майкл, показывая на холмы на другой стороне реки.
Казалось, до них очень близко. Рукой подать.
Глава 27
Тринадцать месяцев спустя
Возвращаясь во вторник утром из магазина, я вижу Мэри. Она медленно идет через сад с чем-то в руке. Увидев меня, останавливается.
– Лиса ночью забралась в курятник. И вот… – она поднимает две истерзанные куриные тушки.
Я захожу, помогаю ей выкопать в огороде ямку, где мы хороним шесть кур, погибших от зубов жестокой лисы, и утрамбовываем землю.
Мэри неожиданно улыбается.
– Может, благодаря лисе на следующий год у меня будет хороший урожай.
Мы идем в дом. Она заваривает чай, мы садимся друг напротив друга за кухонный стол.
– Угощайтесь, – Мэри подвигает ко мне жестяную коробку с дорогим печеньем, – Сэнди подарила на Рождество.
Сэнди ее дочь, но она ничего о ней не рассказывает.
– Дэн очень рад знакомству с вашими сыновьями. Он будет некоторое время жить с одним из них в Нью-Йорке.
– Да, Дэн мне говорил. Заходил недавно вечером.
Мэри пьет чай, поглядывая на меня.
– Мальчику нужно уехать.
Передо мной возникает нахмуренное лицо Дэна.
– Мой покойный супруг, – она кивает на фотографию, – оставил ему кое-какие деньги на образование. Теперь они пригодились.
С фотографии на меня строго смотрят глубоко посаженные, спрятанные под густыми бровями глаза. Он, должно быть, понимал своего внука, разговаривал с ним, чего не делала я с детьми. Сожаление обо всем, что связано с ними, преследует меня теперь непрерывно.
Мэри, улыбаясь, смотрит на меня.
– Дэн немного запутался в своих чувствах. Вообразил, что влюблен, – она наклоняется и гладит мою руку.
Мое лицо вспыхивает.
– Господи, Мэри, ведь он еще ребенок. Моложе моих детей.
Она продолжает улыбаться.
– Он не воспринимает вас как мать. Но это не ваша вина. – Мэри встает, чтобы бросить в мусорный бак пустые коробки из-под яиц.
Наконец я опять в пристройке. Рисую. Вспоминаю Дэна. После того совместного ужина мы больше не виделись. Зачем он приходил? Признаться в своих чувствах? Я сажусь на скамью, держа в руке кисть. Смотрю в окошко на скучное серое небо.
Что мне известно о границах личного пространства человека? Может быть, в отношении Наоми я его слишком расширила? Для своего удобства. Может, да, а может, нет, теперь уже не узнаешь. Все опять становится неопределенным. С тех пор, как возник этот Йошка.
Я встаю и снова принимаюсь за работу, но тишину разрывает звонок мобильного.
– Я нашел фотографию Йошки Джонса, – голос Майкла, как всегда, теплый, ласковый. – Это одно из его прозвищ. У него их несколько.
– И как он выглядит? – я крепко сжимаю трубку, словно это рука Майкла.
– На вид лет двадцать пять. Сложение среднее, – официальный тон Майкла заставляет меня похолодеть. – Смуглый, шатен, глаза карие.
Я вспоминаю миндалевидные карие глаза, внимательно следящие за моими движениями в кабинете.
– Мне удалось кое-что выяснить, – продолжает Майкл. – Увидимся через пару часов.
Я иду к дому в смятении. Что он выяснил? Если Йошка, которого я видела, тот самый, из списка наркодилеров, и если он ее увел, это хорошо или плохо?
«Плохо, очень плохо», – отвечает мой внутренний голос.
Чем я могла его обидеть тогда в кабинете? Может быть, сказала что-то о сестре? Я растапливаю камин, чтобы к приезду Майкла в доме было тепло. На подарке Тео мерцают отблески пламени. Сейчас меня притягивает центральное фото. Я смотрю на него как будто в первый раз. Особенно меня удивляет ее рот, чуть скривившийся в насмешливой улыбке. Этого я прежде не замечала. Я быстро пробегаю глазами по другим фотографиям. Мое внимание привлекает та, что в углу, из «лесной серии», среди осенних ветвей. А вот еще, где Наоми на каникулах. Из последних. Наоми снята в профиль, глаза слегка прищурены. О чем она тогда думала? Помню, она была спокойнее, чем обычно. Передавала сообщения по мобильнику, иногда склонялась над тетрадкой, с которой не расставалась. С братьями не ссорилась и не ходила со мной за покупками. Тэд заметил тогда, что она стала задумчивой. В чем было дело, я так и не узнала. Вот фотография, которую Тео сделал на встрече прошлого Нового года. Мне и прежде бросалось в глаза напряженное выражение ее лица, но теперь видно: она выглядит какой-то странно решительной, чего я прежде не замечала. И меня бросает в дрожь. Неужели у нее уже тогда созрело решение сбежать? И, когда представилась возможность, она сделала это, не задумываясь?
Майкл звонит в дверь. Я открываю, он входит, быстро целует меня, затем снимает куртку. Медленно, мне кажется, слишком медленно. Проходит секунда, другая. Вот сейчас я узнаю.
Мы заходим в гостиную, он открывает кейс, вытаскивает фотографию. Я моментально его узнаю. Ехидные глаза, высокие скулы – красивый парень, даже на снимке для документа.
Я не хочу, чтобы это был он. У него вид коварного соблазнителя.