Джейн Шемилт – Дочь (страница 43)
– Сомневаюсь, чтобы наши дети общались с наркодилерами, – с вызовом произносит Тэд.
– Ты забыл про Эда? – говорю я, повысив голос. – И Наоми тоже уличили в воровстве именно кетамина. Поэтому не исключено, что они имели контакты с такого рода людьми.
Все молчат. Тэд убирает руку со спинки дивана. Майкл перебирает списки, затем протягивает нам одинаковые листки.
– Посмотрите, вдруг узнаете одну из фамилий.
Я читаю: Том Эббот, Джозеф Акерман, Сайлас Ахмад, Джейк Остин, Майк Бейкер… Нет, никого не знаю. С одной стороны, это хорошо, а с другой – скверно. Потому что мы опять стоим на месте.
Тэд отрицательно качает головой.
– Извините, но в памяти ничто не всплывает.
– У меня есть список подлиннее, охватывающий юго-запад, – Майкл достает из кейса еще бумаги.
Тэд начинает читать новый список, быстро переворачивая листы. Но я знаю: знакомую фамилию он не пропустит. Тэд всегда читал быстро, выделяя в тексте главное. А я читаю и перечитываю, поглядывая на Майкла. Он не поднимает глаз, углубившись в свои бумаги. Наверняка устал. Утром после моего звонка посидел за компьютером, распечатал списки, потом два часа ехал на машине в Дорсет. О чем он думал, глядя на дорогу?
Тэд прочел новый список раньше меня. Вернул Майклу и, пожав плечами, отправился на кухню, где принялся шумно открывать ящики. Я продолжаю читать, внимательно вглядываюсь в каждую фамилию. Ничего знакомого.
Майкл подходит, кладет руку мне на плечо. На кухне гудит овощерезка, замолкает, затем гудит снова. Тепло руки Майкла жжет тело. Я закрываю глаза, а он возвращается к своему портфелю и вытаскивает два толстые пачки.
– Это списки по стране.
– Ничего себе, – говорит Тэд, появившийся с подносом, на котором стоят дымящиеся пиалы с супом. – Вы широко забросили сеть.
Майкл берет пиалу, делает несколько глотков.
– Спасибо. Думаю, вы в своей работе тоже изучаете все возможности, когда не можете выявить причину болезни. Разные анализы, томография. Вот и у детективов так же.
Тэд кивает.
– Вы совершенно правы. Иногда какая-то на первый взгляд совершенно незначительная информация меняет дело. Вы обнаруживаете, что у пациента головные боли возникают как-то по-особенному, или выявляется незначительный электролитный дисбаланс, или что-то не так на снимке – и все, диагноз готов.
Суп острый и горячий. Тэд хорошо готовит. На секунду я представляю себе Бет – такой, какая она существует в моем воображении. Она стоит раскрасневшаяся у плиты, варит суп. Тэд наклоняется посмотреть и целует ее в шею. Шрифт списков мелкий, буквы расплываются. Я иду в пристройку за очками, в которых теперь работаю за мольбертом, особенно вблизи. Когда возвращаюсь, Майкл встает, чтобы включить свет.
Тэд улыбается.
– Я и не знал, что моя жена начала носить очки. Тебе они идут.
Я сажусь напротив него, на стул рядом с Майклом. Майкл дает нам каждому по пачке.
– Это список по стране. Если наркоманы замешаны еще в чем-то противозаконном, у фамилии стоит звездочка. Список охватывает Шотландию, Северную Англию, центральные графства, Восточную Англию, Уэльс и юг, включая Лондон.
– Так тут, наверное, тысячи фамилий, – говорит Тэд.
Но тысячу мне читать не пришлось. На втором листе внизу со звездочкой у фамилии значился Йошка Джонс. Я вздрагиваю, как от удара.
– У него был валлийский выговор. Мне это показалось странным.
– У кого? – Майкл встает из кресла, наклоняется ко мне. – И что вам показалось странным?
По голосу я чувствую, что он волнуется.
– Странно, потому что житель Уэльса не может носить имя Йошка.
Майкл просматривает список и быстро находит нужную строчку.
– Йошка Джонс. Вы его знаете?
– Помню, у меня на приеме был молодой человек, его звали Йошка.
Я прикрываю глаза и вижу его. Сильные руки, гибкое крепкое тело, темные волосы, высокие скулы. Затем картинка меняется, и передо мной возникают написанные почерком Наоми буквы XYZ. Буква Y спрятана между X и Z и выделена красным, с небольшим сердечком сверху. Он, наверное, предупредил ее никогда и нигде не писать его имя.
– И что собой представляет этот Йошка? – спрашивает Майкл.
– В том-то и дело, что не могу вспомнить.
– Почему? Он мало говорил? Был груб? – вопросы из Майкла вылетают стремительно, как пули.
– Напротив, обаятелен.
– Попытайтесь вспомнить, что он говорил. – Майкл смотрит на меня с надеждой. Тэд обреченно качает головой. Он не верит, что мне удастся что-то вспомнить.
Я поворачиваюсь к Майклу:
– Помню какие-то крупицы. Это было больше года назад.
Когда он вошел, я не заметила у него никаких признаков заболевания. Это легко определить по глазам и цвету лица. Сидит, улыбается. Цвет лица такой, что любой позавидует. Под левым глазом я заметила у него небольшой шрам, но вообще лицо чистое, худое. Глаза красивые. Карие, внимательные. Зачем он приходил, я так и не поняла.
– Напишите, что он говорил, – Майкл достает из кейса чистый лист бумаги, уже прикрепленный зажимом к деревянной дощечке. Роется в кармане, достает ручку – она у него всегда при себе. – Это очень важно.
– Слово в слово?
– Да. Вы удивитесь, как заработает ваша память, когда начнете записывать. Попробуйте, – он ободряюще улыбается, как будто это просто – вспомнить, как прошел прием пациента, длившийся семь минут и происходивший больше года назад.
Это было второго ноября. Я запомнила число, потому что после него вошла Джейд.
Я вывожу на листе дату:
На мой вопрос Йошка ответил незамедлительно: «Болит поясница, это у меня наследственное».
Такого рода заболевания не бывают наследственными, но я оставила это без комментариев. Хотя, мне кажется, он их ожидал.
Потом я спросила: «И чем, по-вашему, это вызвано?»
Некоторым пациентам такой вопрос не нравится. Они считают, что доктор должен знать все, но Йошка не возражал. Похоже, ответ он подготовил заранее: «Перенапрягся, наверное. Долго носил на руках маленькую сестренку. Она любит кататься у меня на спине. Но девочка растет и становится тяжелой».
Помню, что мой совет спустить девочку на пол, чтобы она ходила сама, Йошка воспринял с недовольством. Думаю, он из тех людей, которые не любят, когда им советуют, особенно женщины.
При осмотре я обнаружила у него признаки люмбаго и выписала рецепт. Прощаясь, он все время улыбался и кивал. Я тоже улыбалась в ответ, довольная, что заболевание у него не тяжелое.
Майкл быстро просматривает мои записи. Тэд встает и читает через его плечо.
– Ну как? – спрашиваю я.
– Посмотрим, – Майкл кладет листок в папку. – Может быть, это тот самый Йошка из списка, хотя это совсем не обязательно.
– Человек пришел на прием к врачу, – подает голос Тэд и снова начинает тереть правую бровь. – Не понимаю, как это может быть связано с Наоми.
– Попробую найти в базе данных его фотографию, – продолжает Майкл. – Если удастся, перешлю ее вам.
– И что потом? – спрашиваю я, чувствуя, как только что зародившаяся надежда угасает. – Предположим, Йошка, который был у меня, и торговец кетамином из базы данных – один и тот же человек. Что это нам дает? – Красная буква Y из дневника исчезает вместе с сердечком.
– Пока неясно, – Майкл улыбается. – Но тут важна каждая мелочь. Помните, я говорил: расследуя сложное дело, не надо торопиться. Сделали один маленький шаг – осмотрелись. Потом следующий. Только так можно получить результат.
Позже вечером я снова вспоминаю его слова. Он произнес их через одиннадцать дней после ее пропажи, когда я уже потеряла всякую надежду.
Одиннадцать дней спустя
Майкл остановил джип на опушке леса недалеко от желто-синего полицейского автомобиля. Хмурое небо недавно разразилось дождем, и фары машин были включены. Сквозь капли на ветровом стекле я смотрела, как он и двое полицейских нагнулись под заградительной лентой и двинулись в глубь леса по вязкой дорожке.
Хорошо, что Тэд был на дежурстве, иначе бы нам сейчас пришлось сидеть тут рядом, ожидая возвращения Майкла. Да ему и не обязательно было сюда ехать. Это меня мучило неизъяснимое желание побывать на месте, где находилась Наоми после исчезновения.
Вскоре Майкл вернулся, принеся с собой сырость леса. Лицо у него было мрачное.
– Фургончик бросили в рощице у подножия холма. Вон там, – он кивнул в сторону леса и крепко сжал руль, глядя перед собой.