Джейн Линдскольд – Огненный сезон (страница 36)

Создание икса, особенно в условиях пятнадцатипроцентной дополнительной гравитации, утомило Андерса настолько, что он не смог перейти к следующей части своего плана до третьего дня. В тот день, после того, как он помог доктору Калиде собирать еду, а затем помог Дейси умыть и повернуть все еще лежащего без сознания Лэнгстона Нэца, Андерс начал медленный подъем на вершину одного из самых высоких частокольных деревьев.

Ему пришлось спорить с отцом по поводу этой части своего плана - не потому, что доктор Уиттакер беспокоился о падении Андерса, а потому, что он беспокоился о загрязнении среды обитания древесных котов. В конце концов, Андерс победил, но только пообещав, что знак, который он планировал, не будет постоянным. Это означало, что ему нужно будет нести даже древко для флага, который он планировал установить, вместе с собой - вдобавок к его весу и трудностям подъема. По крайней мере, сам "флаг" не был бы слишком тяжелым.

Большей частью того, что Лэнгстон Нэц выбросил из тонущего фургона, было снаряжением, привезенным для экспедиции, а не личным имуществом команды. Доктор Уиттакер не переставал ворчать, что сумка с его вещами пошла на дно, но, по крайней мере, сумка с одеждой его и Андерса осталась. У бедного Вирджила не было даже смены одежды, пока Андерс не дал ему свою. Ничто из одежды Эмберли не осталось, но Лэнгстон позаботился о том, чтобы маленькая сумка, в которой Дейси хранила свои лекарства, вместе с принадлежностями для рисования и фотоаппаратом, была одной из первых, которую он достал.

Это означало, что все три женщины были хотя бы частично одеты из довольно яркого гардероба Кесии Гайен. К счастью, Кесия была очень пышной, поэтому, хотя ее одежда свободно висела на двух женщинах Эмберли, она подходила. Теперь в сумке Кесии было все, что нужно Андерсу для его похода на верхушки деревьев.

"Хорошо, что мне нравятся шарфы," - сказала она, вытаскивая полдюжины, "и что они свернутые такие маленькие, что я всегда держу запас в моей дорожной сумке."

Она улыбнулась ему. "Нет ничего лучше шарфа, чтобы изменить твою внешность, когда тебе не хватает другой одежды. Спорю, твоя мама это знает."

Теперь некоторые из этих шарфов были заправлены в рубашку Андерса, когда он начал свой трудный подъем к вершине частокольного дерева, флагшток, который он сделал из деревца кружевной ивы, был привязан к его спине и свисал сзади, как хвост.

Во время восхождения тут и там Андерс видел свидетельства того, что древесные коты в прошлом использовали это дерево. Он мог потерпеть неудачу в одном месте, где когда-то в далеком прошлом ветка сломалась, не оставив опоры для рук или ног, но он использовал вибролезвие, чтобы вырезать себе опору.

Не раз во время подъема Андерсу хотелось включить свой антиграв. Это доставило бы его к месту назначения гораздо быстрее - и если бы он потерял хватку, его падение имело бы гораздо меньшие последствия. Однако он этого не сделал. Он уже сожалел о дополнительной мощности, которую он использовал, собирая стручки квази-сосны с доктором Калидой. Дейси следила за запасом источников питания, но даже с установкой антигравов на минимум, запас быстро уменьшался.

Скоро, подумал Андерс, кому-то придется обойтись без антиграва. Это не может быть Лэнгстон или Дейси. Почему-то я думаю, что у отца будут причины, почему это не может быть он? Полагаю, Вирджил будет добровольцем. Он все еще тупо чувствует себя виноватым из-за проблемы с уни-линками, хотя отец в этом так же виноват. Или, может быть, отец предположит, что поскольку я не являюсь "настоящим" участником экспедиции, я могу обойтись без него. Может, он даже прав.

Достигнув вершины частокольного дерева, Андерс собрался с силами и начал привязывать шарфы длинными яркими лентами к узкому концу шеста. Затем, держа во рту короткие отрезки веревки, он закрепил флагшток на месте. Он практиковался в этом, когда находился ниже, но он не рассчитывал на постоянное давление ветра, который пытался вырвать шест из кружевной ивы из его рук.

Ленты щелкали на меняющемся ветре, одна била его по лицу, как хлыстом. Однако, в конце концов, он поставил флагшток на место. Когда он это сделал, шарфы, большая часть которых была шириной не менее метра, вздымались и взлетали резкими полосами неестественных цветов на фоне сфинксианского неба.

Некоторое время он оставался на верхушке частокольного дерева, наблюдая и надеясь, несмотря ни на что, увидеть какой-нибудь аэрокар, которому он мог бы сигналить приземлиться. Но небо оставалось пустым, и Андерс снова пожалел о политике СЛС, которая ограничивала не только использование некоторых диких земель, но и воздушного пространства над ними.

Наконец Андерс медленно и осторожно спустился вниз. В тот вечер за ужином, который включал некоторые интересные результаты собирания пищи доктором Калидой в сочетании с их последними припасами, обсуждались предположения о том, когда они будут обнаружены.

"Завтра, конечно," - сказал доктор Уиттакер. "Вчера вечером мы не явились, как планировали. Конечно, уже сегодня начались поиски. На самом деле я удивлен, что нас еще не обнаружили."

Его тон был неодобрительным, как будто, имея целую планету для поиска, СЛС должна была немедленно сосредоточиться на них. Никто не напомнил доктору Уиттакеру, что сотрудники СЛС не знали, куда смотреть, но по выражениям лиц Андерс был уверен, что не он единственный, кто это помнил.

* * *

Несмотря на уверенные утверждения доктора Уиттакера, четвертый день их потерянного существования прошел, а их не нашли. На пятый день моральный дух был явно низким.

На третий день Кесия Гайен внесла свой вклад в решение вопроса о том, у кого был доступ к сокращающемуся запасу источников питания для антигравов, отказавшись иметь что-то общее с исследованием остатков сообщества древесных котов.

"У меня есть подготовка к работе в поле," - сказала она, "но мои основные навыки - лингвистические. С меня хватит лазать по деревьям, зная, что я сломаю себе задницу - или что-то гораздо менее прочное - если упаду. Я собираюсь посидеть с Дейси и выключить антиграв, пока не появится абсолютная потребность двигаться."

Андерс с трепетом наблюдал за доктором Уиттакером - он просто не мог думать о нем как о "папе", когда видел его таким, - раздувающимся, как капитан корабля, перед зарождающимся мятежом.

Тут Лэнгстон Нэц кашлянул. Раненый мужчина делал это все чаще. Вещество, поднимавшееся к его горлу, выглядело не очень хорошо: густое, вязкое, цвета грязи. Андерс пытался поверить, что это хорошо, что кое-что из этого выходит, но убедить себя было трудно. У Лэнгстона была только небольшая лихорадка, которую могло вызвать даже незначительное системное раздражение, такое, как аллергия. Тем не менее, его щеки были впалыми, а глаза - которые время от времени открывались, но, казалось, ничего не видели - пустыми.

"Возможно," - сказал доктор Уиттакер, "это хороший выбор, Кесия. Дейси выполняла тройные обязанности. Может быть, если вы двое поработаете вместе, вы сможете ввести в Лэнгстона немного больше жидкости. Для выживания вода важнее пищи."

Доктор Калида продолжала свои исследования, и поскольку они составляли основную часть их еды, никто не предлагал ей остановиться. Андерс назначил себя ее помощником, но чтобы внести свой вклад в сохранение энергии для противогравитационных устройств, он всегда спал (или пытался спать) с выключенным устройством. Он был самый легкий среди них, чтобы собирать орехи или стручки с семенами.

В то утро завтрак был скудным: маленькие порции жареной рыбы, смешанные с резкого вкуса грибом. Гриб пах старыми ботинками, но на самом деле имел масляный вкус. В заметках Марджори Харрингтон отмечалось, что он был полон белка, хотя запись заканчивалась так: "Если мы не сможем вывести вариант без запаха, но с той же питательной ценностью, этот гриб, вероятно, будет похож на плод дуриана, который ценится на Старой Земле только гурманами."

Проглотив свою порцию, Андерс вынужден был согласиться с этим.

Когда они вернулись к обеду, принеся с собой странный набор растений, который был бы всем, что у них будет на ужин, если только новое место, куда они переместили ловушки, не окажется удачным, они застали доктора Уиттакера разглагольствующим.

"Я не могу понять," - говорил он, "почему никто не подумал искать нас здесь! Конечно, рейнджер Джедрусински должна помнить, что она показывала нам это место. К настоящему времени мы уже пять дней как пропали."

"Три," - произнесла Кесия, которая явно взбунтовалась.

Несмотря на постоянные шутки лингвиста о том, как Джон будет любить ее постройневшую, было ясно, что Кесия беспокоилась, как он воспринимает ее исчезновение. Джон Квин определенно не добился бы того, чего он добился в бизнесе, не имея четкого представления о том, что было связано с ним и его семьей.

Положение Вирджила было хуже, потому что - в отличие от Кесии, которая, может быть, из-за относительно обеспеченного положения мужа, решила, что может бросить вызов доктору Уиттакеру - Вирджил явно чувствовал свою зависимость. Несомненно, он слишком хорошо знал о скором рождении ребенка и о том, что сейчас не время для него искать работу.