Джейн Кристи – Тайна Черных Гор (страница 9)

– И к Алме не испытывал некоторой тяги?

– К этой маленькой серой мышке? – Дворецкий хрипло засмеялся. – Драга была по сравнению с ней принцессой. Нет, он дружил с Алмой по старой памяти. Их родители когда-то прочили им союз. Но Бранко оказался строптивым мальчиком, он полюбил простую девушку. Скорее Драга могла оказаться неверной.

Горан привстал в кресле от удивления и негодования, но Биттерфилд сделал ему жест рукой, будто уговаривая не встревать.

– Удивительно. Все говорят, что она была ангелом во плоти. – Сказал инспектор.

– Драга? – Дворецкий, этот человек лет шестидесяти пяти, удивленно захлопал глазами. – Мы говорим про одну и ту же даму? Простите, меня, господин Вукович. – Он обратился вдруг к Горану. – Я, наверное, наговорил лишнего. Ни к чему вашему другу знать все это. Что поделаешь, старость не радость, ум уже не так светел.

Горан, чье лицо в этот момент стало чернее тучи, хотел было сказать что-то резкое, но только раскрыл рот и закрыл его, сдержавшись.

А затем он все же произнес:

– Нет, Квитко, наоборот, ты нам очень помогаешь. Я хотел бы знать о матери как можно больше. Ты не должен стесняться меня ни в коей мере. Я хочу знать всю правду.

Дворецкий посмотрел на Горана и кивнул.

– Так значит, Драга была своенравной женщиной? – Напомнил ему свой вопрос инспектор.

– О да! Еще какой! Но только не поймите меня неправильно: она не была капризной или властной. Но она могла быть жесткой. Она была помешана на справедливости. Верите или нет, но в доме почти не осталось слуг из-за нее.

– Как это? – Не понял Горан. – Она над всеми издевалась?

– Наоборот, если в те годы летом мы нанимали еще больше людей, чем сейчас, то Драга потребовала, чтобы я никого не приглашал. Она сказала, что слуги нужны больным людям, тем, кто не может о себе позаботиться сам.

– То есть она предпочитала все делать сама? – Уточнил инспектор.

– Едва ли она могла принудить всех остальных быть самостоятельными. – Засмеялся Квитко. – Но сама она могла и убраться, и приготовить поесть. Правда, после рождения ребенка она стала более сговорчивой. Просто не успевала делать все сама. Пришлось поступиться принципами.

– Стойте-стойте. – Сказал инспектор. – Кажется, Алма что-то подобное сказала про нее.

– Что сказала? – Спросил Горан.

– Что-то про Толстого, что она была похожа на его последователя.

– Не знаю про это ничего. Это тот русский граф, что под конец жизни не держал в доме слуг и сам готовил себе кашу?

– Вроде бы да. – Сказал инспектор.

– Но что нам это дает?! – Нетерпеливо воскликнул Горан.

Биттерфилд бросил на него долгий взгляд.

– Мы только в начале пути. – Сказал он. – Что еще вы можете рассказать нам о Драге? Могла ли она… влюбиться в кого-то помимо своего мужа? Кажется, вы на это намекали.

– Ни о чем таком я не знаю. Но я слышал… – Дворецкий остановился и посмотрел вопросительно на Горана, словно спрашивая его дозволения говорить о столь щепетильной теме.

– Да говори уже, Квитко! – Воскликнул Горан.

– Краем уха я слышал, что господа упоминали какого-то мужчину в контексте мадам.

– Какие господа? Кто именно?

– Кажется, это был Милен и Марко. Они говорили что-то вроде «проклятый парень, черт Драгу дернул связаться с ним»!

– Как звали этого парня? – Спросил инспектор.

Квитко засмеялся.

– Я как будто на допросе! Зачем вам такие подробности?

– Имя? – Спросил Горан и вскочил с места. Глаза его пылали от волнения и даже злости.

– Я просто не помню. Кажется, что-то связанное со светом. Или ковкой. Но я могу ошибаться. Столько лет прошло, и никто никогда не поднимал эту тему прежде.

Биттерфилд испустил глубокий вздох, а Горан ходил теперь взволнованно по кабинету.

– Почему отец никогда мне ничего не говорил об этом самом «парне»? – Он остановился и вперил взгляд в дворецкого.

– Ну что вы, господин Горан, разве о таком стоит говорить детям? Слуги шептались, но нас было мало, и все, кто был тогда в доме, уже давно на том свете. Это были пожилые женщины, которых госпожа не решилась уволить из-за их возраста. Да, они говорили об этом на кухне, но все были очень сдержаны, сплетни быстро закончились.

– Что именно они говорили?

– Будто госпожа покончила с собой из-за любви.

– Что за бред! – Воскликнул Горан. – Она не в девятнадцатом веке жила! Могла спокойно разойтись с отцом.

Дворецкий посмотрел на своего хозяина с укоризной.

– А как же вы, господин Горан? Разве она могла оставить вас?

– Да ведь любой судья на стороне женщины, когда речь о том, с кем остаются дети! В этом нет никакого смысла!

Дворецкий покачал головой.

– Ваш отец мог дать ей понять, что использует все свои связи, чтобы оставить вас себе. Она была из простой семьи, и некому было постоять за нее.

Горан совсем сник и сел в кресло.

– Я не понимаю. Неужели какой-то там «парень» был ей дороже собственного сына? Что думаете, инспектор?

– Это всего лишь версия, мистер Вукович. Не стоит воспринимать ее близко к сердцу. – А следом пробормотал. – Хотя версия интересная…

Биттерфилд сощурил глаза и пристально поглядел на дворецкого, как будто размышляя о том, какую еще пользу мог принести пожилой человек.

– А где был в момент гибели Драги ребенок?

– Он был с Алмой и Зарой. Они захотели провести время с маленьким Гораном. Сказали, что Драге нужно было поработать над статьей.

– Статьей? Она разве еще работала? Или уже работала?

– Она вернулась к работе, работала на полставки. Отправляла статьи почтой, а сама жила летом здесь. На побережье их не тянуло, там невыносимо жарко. А здесь в горах летом – рай.

Квитко ушел из кабинета, расстроенный, что так многое рассказал молодому господину. В коридоре он шел и все качал головой, осуждая себя за болтливость, а Горана – за излишнее любопытство.

Наташа и Зара довольно быстро обошли основные улицы старинного центра Подгорицы, но толком ничего не нашли: Заре все казалось дешевым и низкокачественным, а Наташе, напротив, местные бутики показались дорогими. В последнем магазине и вовсе случился скандал. В примерочной Зара попросила принести ей размер платья поменьше, но продавец-консультант сделала вид, что не слышит ее просьбу. Наташа подошла к примерочной и предложила свою помощь.

– Зара, давайте я принесу. Какой вам нужен размер?

– Не надо ничего! Я ухожу отсюда! Что за нерадивые продавцы! Если им не нужна выручка, ну так пусть остаются без нее.

Наташа покраснела, ей стало стыдно, потому что она знала, что продавцы все слышат. А все же было странно, что никто не помогал Заре подобрать платье.

И вот когда они проходили мимо двух продавцов – женщин лет пятидесяти – уже на выходе, то Наташа заметила, что они едва сдерживали смех.

– Какие неприятные дамы! – Сказала Зара так, чтобы они слышали.

Когда они уже вышли из бутика, то оттуда донесся громкий смех.

Зара тут же пошла в ресторан на другом конце улице, где заказала им обеим шампанское.

– Пусть лопнут от зависти! У меня жемчуга и бриллианты, шампанское среди дня, а у них что? Унизительная работа за копейки и нулевые продажи!

Затем Зара перешла на сербский и произнесла что-то, похожее на ругательство.

– Почему они на нас так отреагировали? – Спросила Наташа, когда Зара успокоилась.

– Потому что поняли, что я из Хорватии, а ты, дорогая моя, из Англии.