Джейн Кристи – Смерть на конференции (страница 8)
– И только это?
– Конечно. Я бы устроила скандал, испортила бы ему репутацию в новой компании.
Биттерфилд кивнул констеблю, и тот извлек пакет с ножом и передал его инспектору.
– А это зачем взяли с собой?
Сьюзен побледнела и замолчала. Казалось, от шока, что ее все-таки вычислили, она не знала, что сказать и что придумать.
– Теперь вы точно решите, что это я. – Наконец произнесла она и опустила голову, а затем сжала ее руками.
– То есть вы знаете, что Маулер погиб? – Осторожно спросил Биттерфилд.
– Конечно. Я ведь видела, когда свет загорелся, что он упал. Слышала крики.
– Это вы сделали? Как? Чем вы закололи его? – Вдруг стал наседать на нее Джонатан.
– Да нет же! Я говорю вам: я только видела, что это случилось, но я даже войти туда не успела!
– А вы хотели войти туда? В любом случае, мы сейчас возьмем ваши отпечатки и проверим, есть ли они на двери в конференц-зал.
– Нет, не хотела я туда входить.
– Так зачем вы взяли нож? Было с вами другое оружие?
– Только нож. – Сьюзен стала смахивать с лица слезы. – Нет смысла скрывать правду, раз вам все известно. Я надеялась выманить Джеймса на улицу позже вечером и там… да, для этого я и взяла нож. Но я не стала бы это делать при всех, понимаете? Я не настолько больна психически. А этот внезапно погасший свет… Я не была готова к этому. Кто-то опередил меня.
– Ну и зачем тогда вы наблюдали за демонстрацией? – Продолжил наседать на нее Джонатан.
– Как зачем? Я следила за Джеймсом. За его перемещениями. Я не знаю, решилась бы я на убийство или нет, но… я думала, что могу решиться. Я не уверена, что сделала бы это. Нет. Возможно, я просто бы поскандалила, и все. Я ведь только в январе устроилась на работу, а он возьми и сбеги от меня с моими же вещами. В итоге у меня случился нервный срыв, я встала на учет к психиатру, потеряла работу…
После допроса Биттерфилд отпустил Сьюзен, не предъявив ей никаких обвинений и даже не задержав ее до выяснения всех обстоятельств, чем немало удивил Джонатана.
– Да ведь это наверняка она! Больная на всю голову. – Настаивал констебль.
– Не так уж она и больна. – Возразил инспектор. – Что-то мне подсказывает, что она не похожа на убийцу и вряд ли бы решилась на преступление, даже если бы Маулера не убили в тот вечер.
– И мы позволим ей просто гулять на свободе?
– Почему же? Надо приставить к ней часового и следить за ней.
Позже выяснилось, что даже отпечатков на двери после Сьюзен не осталось: а ведь на видео сразу после убийства Крайс была без перчаток. Нет, рассуждал Биттерфилд, это был ложный след – дурацкое совпадение, отнявшее их слишком ценное время, не более того.
На следующее утро Наташа и Джейн пили кофе перед рабочим днем. Офис медленно просыпался: в него стекались менеджеры, ассистенты, руководители. Было еще только утро, но духота уже начинала наполнять своей влажной тяжестью воздух. Неудивительно, ведь всю ночь шел дождь.
Джейн рассказывала Наташе все, что узнала от Биттерфилда.
– Мы с Кэтти вчера с большим трудом, но все же опознали эту таинственную женщину с ножом. Но Биттерфилд сказал мне, что это не она. И вообще он не думает, что убийца пришел извне. Это кто-то свой, наш сотрудник.
– Один из нас? – Рассмеялась Наташа, но как-то совсем невесело.
– Похоже, что да. Но людей было так много! Как Биттерфилд может отыскать преступника? Это ведь какое-то идеальное убийство! Ни орудия убийства, ни улик, ни камер, ничего!
– Как ни неприятно это говорить, – заметила Наташа, – но он очень хороший следователь. Поэтому все возможно.
Джейн вдруг задумалась, а затем улыбнулась и спросила:
– Послушай, Наташ, ты ведь так и не рассказала мне, что у вас там случилось? Я так надеялась, Марио приедет в отпуск, и мы проведем его все вчетвером. Может быть, вы все-таки помиритесь?
Наташа едко рассмеялась.
– Нет, не помиримся. Слушай, я не хочу о нем говорить. Давай закроем тему.
В этот самый момент они вдруг увидели, как на глазах у толпы бегущих в офис людей Оливер догнал Кэтти и вручил ей небольшой букет роз. Она зарделась от этого неожиданного внимания и оглянулась опасливо по сторонам: казалось, меньше всего ей хотелось афишировать отношения с сыном собственника, но он этого будто не понимал. Поймав взгляды Джейн и Наташи, Кэтти покраснела еще больше. Когда она проходила совсем рядом с ними, то они услышали, как Кэтти отчитывала Оливера, а он слушал ее, не возражая.
– Не мытьем, так катаньем! – Воскликнула Джейн. – Непотопляемый человек.
– Что ты взъелась на Кэтти с утра? – Усмехнулась Наташа.
– Как что? Маулер хотел вознести ее до небес – не вышло. Так теперь она охмуряет Оливера. Да он совсем мальчик для нее!
– Не такая уж у них и большая разница в возрасте…
– Все равно! Не удивлюсь, если она все же станет нашей начальницей.
– О нет, я тогда уволюсь.
– И я!
Сказав это, обе рассмеялись. Из всех слабых менеджеров Кэтти была худшим вариантом руководителя: помимо отсутствия понимания рабочего процесса и умения думать, она была счастливой обладательницей самого тяжелого характера: мисс Холмс была завистливой, ехидной, злопамятной.
Позже, ближе к обеду, когда к ним в кабинет зашел Роджер, случилось то, что Наташа ждала менее всего.
Роджер был обаятельным и дружелюбным менеджером по продажам, в отличие от многих его коллег, которые заходили в отдел импорта только для того, чтобы ругаться с Луизой, Кэтти, Алексом и другими. Изредка они ругались даже с Наташей и Джейн, когда те долго не могли посчитать проекты или подолгу не отвечали на технические вопросы.
Только Роджер обычно даже в моменты кризиса держал себя в руках и просил, а не требовал решить ситуацию в пользу клиента, пойти ему навстречу, попросить поставщика ускорить производство заказа и так далее. Его обаятельная улыбка, запах дорогих духов, безупречные рубашки – все это обычно действовало на сотрудниц отдела положительно, и они делали все, чтобы помочь ему в обмен на его одобрение.
Но сегодня даже душка Роджер вышел из себя. Он разговаривал с Кэтти на таких повышенных тонах, что Наташа и Джейн переглядывались. Невозможно было сосредоточиться на своих делах под их перебранку. Все это было крайне неприятно.
– Ты обещала мне, что этот комплекс приедет через четыре недели. Не дури мне голову, Кэтти.
– Послушай, во всех обучениях поставщик говорит, что срок производства в два раза дольше.
– Но помнишь, в коридоре я спросил тебя? И ты пообещала мне!
– Во-первых, дорогой мой Роджер… – Ехидно ответила Кэтти, но он перебил ее.
– Я не твой дорогой Роджер. Отвечай, когда тебя спрашивают…
– Не ори на меня! Устно это еще ничего не значит! Письменно ты меня не спрашивал о сроках. А устно – это когда еще было? Ты два месяца назад меня спросил, а заказ когда разместил? Две недели назад!
– Но ты обещала, что через две недели он будет…
– Я сказала, что к этому сроку приедет, если завтра ты заказ разместишь, а ты разместил?
– Но клиент медлил, выбирал…
– Ну а с меня какой спрос? Клиент виноват сам.
– Значит так: клиенту через два месяца заказ не нужен. Поняла? – Голос Роджера стал угрожающим, как будто он действительно мог причинить Кэтти зло, если она ничего не сделает.
На счастье для разволновавшейся Кэтти в этот момент в кабинет вошли Виргенс и Биттерфилд. Роджер нехотя пожал руку Виргенсу, и тот ему сказал:
– Зайди ко мне через десять минут. Пока выйди, остынь.
Роджер заскрипел зубами, бросил уничижительный взгляд на Кэтти и медленно вышел. Кэтти откинулась в кресле и выдохнула.
– Какой козел! – Пробормотала она.
– Псих! – Послышался голос Джейн. – Как ты интеллигентно с ним общалась. Удивлена твоей выдержке.
– Да не обращайте внимания, девочки, – сказал Биттерфилд, – косяк полностью его. Надо было клиенту донести, что срок будет другим, раз он не оплачивал заказ. Роджер теперь попал в неприятную ситуацию, конечно.
– И пытается все стрелки на наш отдел перевести! – Сказала Джейн.
Все это время Наташа не дышала: Биттерфилд был здесь! Она уставилась в экран монитора и не шевелилась, хотя в глазах замер туман, не позволявший читать письма и просматривать таблицы с расчетами. В висках что-то больно пульсировало, казалось, это была одна единственная мысль: скорее бы он ушел, скорее бы он ушел!
И почему она сразу не поздоровалась с ним и не взглянула на него? Теперь было поздно, это будет выглядеть странно. Теперь все будут знать… и он… он будет знать, что она не может даже поздороваться с ним!