Джейн Корри – Я отвернулась (страница 60)

— Нет.

Одно безумное мгновение я надеюсь, что она предложит мне остановиться у нее. Но она не предлагает.

— У нас тут есть горячий душ, если хотите помыться, — говорит она. — И стиральная машина тоже. Мы можем дать вам другую одежду, пока ваша сохнет.

— Почему? — напористо спрашиваю я.

— Вы о чем?

— Почему вы хотите мне помочь?

Она мягко касается моей руки.

— Видите всех этих людей? — тихо говорит она. — У большинства из них нет дома, куда можно пойти, или же они живут в условиях, которые мы называем «неподобающими». Мы благотворительная организация, стараемся делать все, что в наших силах.

Комок подкатывает к моему горлу. На всех плохих людей в моей жизни, кажется, всегда приходится хороший человек, который появляется в нужный момент. Я в очередной раз стараюсь не думать о Стиве.

— Теперь давайте приведем вас в порядок, а затем вы сможете присоединиться к нашим рождественским играм.

— Такие штуки не для меня, — отнекиваюсь я.

Диана смеется:

— Посмотрим, может, вы передумаете.

Она права. Когда я выхожу из душа — в черных брюках и розовом джемпере, которые выбрала в коробке с надписью «Женское. Средние размеры», — остальные играют в «Передай посылку». Кто-то сдвигается в сторону, и я занимаю место в кругу. Посылка останавливается у меня на коленях.

— Открывайте! — кричат все.

Внутри блестящая щетка для волос.

— Но у нее же нет волос, — замечает один из детей постарше. Воцаряется тишина. А затем я хохочу, и все остальные тоже.

Потом худощавый долговязый парень — похожий на подросшего Тима — играет на гитаре, а мы подпеваем. Время от времени он нарочно берет неверную ноту, и мы все смеемся.

На улице стемнело. Люди начинают расходиться. Каждый раз, когда дверь открывается, — внутрь врывается холодный воздух. Как бы я хотела снова оказаться в пекарне. Про тот роскошный отель я даже не вспоминаю — он теперь кажется чем-то небывалым.

Может, мне все же стоит воспользоваться своими заветными деньгами и раскошелиться на постель с завтраком.

— Как вы думаете, сколько это будет стоить? — спрашиваю я одну из волонтерок.

— Самое дешевое место — не меньше сорока фунтов. Это если они вообще остались в такой поздний час. Предоставьте это мне. Я сейчас обзвоню гостиницы.

Когда она возвращается, я остаюсь одной из последних.

— Увы. Они все заняты. В хостелах то же самое.

— Тогда я посплю на автобусной остановке, — говорю я.

Она качает головой:

— Полиция вас прогонит. Возможно, у нас найдется запасная палатка. Давайте посмотрим. Может, получится дать вам еще утепленный спальный мешок и рюкзак вместо этих ваших пластиковых пакетов. За городом есть общественный участок, где разрешено разбивать палатки. Я покажу вам, в какой стороне.

Мне все равно неохота покидать это теплое место.

— А могу я завтра сюда вернуться?

Она качает головой:

— Мы открыты только три дня в неделю А из-за рождественских каникул здесь никого не будет до Нового года. Сожалею.

С палаткой под мышкой я выхожу на улицу. Падает снег. Несильный, больше похожий на пушистые дождевые капли. Они смешиваются со слезами, бегущими по моим щекам. Лучше бы я не заходила в этот центр помощи. После тепла и доброты моя жизнь кажется еще невыносимей.

Я иду и иду. Это дальше, чем сказала женщина, но наконец я нахожу поле со стоящими палатками. В некоторых горят фонари, и я вижу движущиеся тени людей внутри. Я никогда раньше не ставила палатку, но волонтерка оказалась права. Это не так уж и трудно.

Затем я заползаю в спальный мешок, для большего тепла натянув всю одежду, что у меня есть. Я не могу уснуть. Снаружи доносятся звуки. Я готова поклясться, что кто-то грызет ткань палатки. Я включаю фонарик, который волонтерка дала мне, но ничего не вижу. Вдруг это крыса? В трейлере жили несколько мышей, и я боялась, пока Тим их не отловил и не выпустил в дикую природу. «Жила у меня мышка в маленьком домишке, привела к себе блоху, и я прогнал малышку».

Я скучаю по пареньку и его стишатам. Скучаю по Стиву.

Но пути назад нет.

14.07. 17 августа 1984 года

У меня до сих пор кружится голова от выпитого. В желудке сосет от голода. Никто не озаботился принести нам еду. А брат не позволит увести его в дом. Если попробовать, он развопится и расплачется, и тогда Шейла разозлится на меня еще больше.

— Пора, Элли! — Майкл радостно дергает меня за руку. — Пошли искать Питера!

Мы обыскиваем сад. Он огромен — намного больше нашего. Здесь, как мы уже выяснили, множество маленьких участков, отделенных друг от друга живыми изгородями.

— Ты где? — кричит Майкл.

Из-за дровяного сарая доносится шорох.

— Ага, попался!

— Умный мальчик! — Питер взъерошивает Майклу волосы, улыбаясь мне. Он явно нарочно зашумел, чтобы его обнаружили. — Теперь твоя очередь.

Я чувствую, как стучит сердце. Он скоро поцелует меня! На что это будет похоже? Я слышала, как другие девочки говорили об этом. Мысль о соприкосновении языков казалась немного противной, но очевидно, к этому быстро привыкаешь.

— Нет! — Майкл снова тянет меня за руку. — Я хочу, чтобы сейчас была очередь Элли!

— Но всегда прячется тот, кто нашел кого-то! — резко говорит Питер.

— Меня не волнует. Я хочу искать ее вместе с тобой. Пожа-а-луйста, Элли! — голос Майкла становится плаксивым.

— Ладно, хорошо. Я спрячусь. Только закрой глаза! — Я подмигиваю Питеру.

Майкл закрывает глаза и начинает считать: «Один, два, три…»

Я наклоняюсь к Питеру и шепчу:

— Я буду в уголке сада, где растут полевые цветы.

Глава 51

Элли

Признаки всегда одинаковы. Примерно раз в несколько лет Роджер начинал возвращаться домой позже. У него мог оказаться на рубашке чужой волос, или же от него исходил незнакомый запах. Звонил телефон, но на другом конце линии молчали.

Когда я спрашивала об этом, он принимал очень обиженный вид и всегда находил ответы на все вопросы. Конечно, иногда ему приходится задерживаться! У них было собрание преподавателей. Вечерние занятия. Вечеринка с выпивкой на кафедре, на которую он меня, естественно, приглашал, но я отказалась из-за детей. («Что значит — ты такого не помнишь?») Что касается светлых волосков на рубашке, то это просто смешно! Любому человеку может что-то попасть на одежду. («В отличие от тебя, Элли, я работаю среди людей!») Телефон? «Холодные звонки» были бичом того времени. Затем он начинал злиться, как будто я виновата, что ему не доверяю.

Поэтому я просто пережидала это, говоря себе, что из нас двоих я куда большая преступница, хоть он этого и не знает. Кроме того, будь я более привлекательной и старательной в постели, Роджеру, возможно, не потребовались бы романы на стороне. Но самой важной причиной оставались дети. Мне следовало сохранить брак. Я слишком хорошо знала, какие опасности несет разрушенная семья.

К тому времени Роджер написал уже несколько научных работ — по специализации «Викторианские женщины в художественной литературе» — и начинал приобретать определенную известность. Он посетил пару международных конференций — одну во Флоренции, другую в Нью-Йорке.

— Будь аккуратен, — говорила я, обнимая его перед поездками. На самом деле я хотела сказать «не изменяй», но слишком боялась раскачивать лодку.

Но Люк и Эми, когда стали подростками, спрашивать не боялись.

— Почему папа так часто уезжает? — поинтересовался Люк перед очередной поездкой Роджера — на этот раз в Польшу.

— Потому что он очень важный человек.

Роджер гордо приосанился, когда я это сказала. Я ненавидела себя за то, что льщу ему, и все же постоянно неосознанно делала это.

— А ты почему не работаешь, мама?

— Потому что маме больше нравится заботиться о нас, — вставил Роджер. Он всегда говорил так, словно в моей жизни не могло быть иных интересов.

Единственное, чем я позволяла себе заниматься ради собственного удовольствия, — это мозаики. Я снова увлеклась старым хобби вскоре после того, как Джин продала коттедж. В каком-то смысле это принесло облегчение, поскольку она была единственным человеком за пределами Хайбриджа, знавшим, что мой отец жив. Но с другой стороны, я ужасно скучала по нашим тайным посиделкам. Спустя некоторое время туда въехала художница. Она построила мастерскую на заднем дворе и однажды пригласила меня заглянуть внутрь.