Джейн Корри – Я отвернулась (страница 56)

К тому времени, когда я услышала, как Роджер поворачивает ключ в замке, я довольно долго мерила шагами первый этаж нашего коттеджа, снова и снова перебирая в голове возможные варианты. Я почти решила, что совет Джин «закрыть на это глаза» может быть лучшим выбором — но тут увидела лицо Роджера. Он даже не взглянул на меня.

Вместо приветствия прошел сразу на кухню.

— Опять никакого ужина, как я погляжу.

В обычной ситуации я бы извинилась перед ним. С тех пор как Эми стала более подвижной, я часто не успевала приготовить ужин, потому что постоянно бегала за ней.

Вдобавок вторая беременность утомляла сильнее, чем первая, — ребенок уже начал отчаянно брыкаться, — и я чувствовала, что мои силы на исходе.

Но сегодня тон мужа меня взбесил.

— Джин видела тебя, — выпалила я. — В Чиппинг-Нортоне. Ты был с женщиной!

Он замер как громом пораженный.

— Что за чертовщину ты несешь?

Облегчение пронзило меня. Выходит, Джин обозналась?

Мне стало жарко, и я почувствовала, что краснею.

— Она сказала, что вы с той женщиной целовались в машине.

— И откуда я нашел бы на это время? — Его лицо было совсем близко к моему. Искаженное от ярости. — Я работаю каждый час, который Господь дает мне, чтобы заботиться о своей семье и содержать это жилье.

Я с трудом удержалась от соблазна напомнить, что коттедж оплачивается моими деньгами.

— Пожалуйста, Роджер. — Вопреки воле мой голос звучал скорее извиняясь, чем обвиняя. — Я бы предпочла, чтобы ты просто сказал мне. У тебя что, роман на стороне?

— Нет у меня никакого романа. А если бы и был, никто бы меня за это не осудил. Моя жена ведь не интересуется сексом, правда? Считает, похоже, что я способен жить как монах!

Я попыталась обнять его, но он отмахнулся.

— Мне неуютно с женщиной, которая мне не верит. А что до нашей любопытной соседки, которая явно нуждается в проверке зрения, то я не хочу, чтобы ты с ней встречалась.

Сейчас кажется странным думать, муж может всерьез запретить жене что-то делать. Но тогда некоторые люди, такие как Роджер, все еще помнили устои своих отцов и дедов.

Я могла бы возразить, но не хотела его расстраивать. Наверно, та часть меня, которая предпочитала жить в неведении, победила. Так было легче, чем рушить брак.

Поэтому я сделала то, что приказал муж, как послушная жена. Я сказала соседке, что занята, когда та позвонила.

После нескольких подобных случаев по разочарованному лицу Джин я поняла, что до нее «дошло». Что касается Роджера, он стал приходить домой пораньше. Его вечерние занятия «приостановились». Я принуждала себя заниматься сексом, даже если это причиняло дискомфорт и являлось — с моей стороны — превозмоганием, а не наслаждением.

Через месяц родился наш сын Люк. В срок. Без осложнений.

— Сынок для папы, дочка для мамы, — сказали медсестры, когда Роджер и Эми — взволнованная, с блестящими глазами — нас навестили. — Видите, как удачно!

Удачно? Они что, шутят? Дерзкий носик Люка и его пронзительные голубые глаза вызывали у меня оторопь. Сходство с Майклом шокировало. Каждый раз, когда смотрела на сына, я видела в его лице укор. «Ты плохая мать», — казалось, говорил этот ребенок, жадно кусая потрескавшиеся соски и заставляя меня морщиться от боли.

— Вот, — сказала акушерка. — Используйте этот крем. Он поможет.

Но ничто не могло успокоить мою совесть. Все улучшения, которые принесла терапия в Хайбридже, теперь пропали.

— Грудное вскармливание полезней, — заявил Роджер, когда я сообщила, что больше не хочу кормить сына собой. — Ты же говорила, что после Эми будешь лучше стараться.

Это не вопрос «старания», хотелось сказать мне. Но я знала, что он не поймет. Вместо этого я солгала и сказала, что Люк не набирает достаточно веса и ему будет лучше на детском питании, так якобы рекомендовал приходящий врач. Но на самом деле я не думала, что мое молоко достаточно хорошо для сына. Как такое могло быть после того, что я сделала?

Так что я тратила уйму времени на кипячение и повторную стерилизацию бутылочек, опасаясь невидимых микробов.

— Я уверен, что их не нужно кипятить так часто, — говорил Роджер, явно раздраженный.

Да, но я все равно кипятила. Чувство вины и тревога заставили меня написать очередное письмо. Но на этот раз, вместо того чтобы разорвать его или сжечь, как делала раньше, я пробежала по переулку и бросила конверт в почтовый ящик. Он с глухим стуком упал на другие конверты внутри.

Только позднее я поняла, что открыла ящик Пандоры.

Глава 48

Джо

Я не могу выбросить из головы лицо Стива. Поэтому делаю единственное, на что способна. Иду и иду. С каждым шагом я отговариваю себя от него. Я шепчу себе, что у нас ничего бы не получилось. Что поступаю правильно. Что я его не заслуживаю.

И никогда не заслуживала.

Я добираюсь до края городка и прохожу через большую туристическую парковку. Мне нужно найти автобусную остановку — а может, поймать попутку — и уехать отсюда как можно дальше. Ни за что не хочу снова наткнуться на Стива. Я снова оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что за мной никто не идет.

— Проходите, дамы! — слышен голос. Это молодой человек усаживает группу женщин в серебристо-синий туристический автобус с табличкой спереди. «Рождественский шопинг-тур в Плимут»

Я пытаюсь протиснуться мимо, но его ладонь касается моего предплечья.

— Джойс, сюда. Проходите, дорогая. Вы опаздываете.

Этот человек явно принял меня за кого-то другого, однако неожиданно для себя я поднимаюсь по ступеням.

— Вы перепутали… — пытаюсь я объяснять, но автобус трогается.

Остальные женщины заняты болтовней. Никто не обращает внимания, когда я плюхаюсь задом на единственное свободное место в хвосте. В любую минуту меня могут разоблачить. Но чем дольше я здесь останусь — тем дальше уберусь от Стива.

Я закрываю глаза и притворяюсь, что сплю. Две слезинки скатываются по лицу, и я прячу их, отвернувшись к окну. Стараюсь не думать о нем. Через некоторое время усталость берет верх.

Я просыпаюсь оттого, что меня кто-то трясет.

— А вы кто?

Это женщина с острым лицом. Я понимаю, что автобус стоит. Мы на большой парковке. Снаружи я вижу вывеску: «Трактир «Ямайка».

— Кто вы? — повторяет она. — Вы не из наших.

Я сажусь вертикально, разминая ноющую спину.

— Я не виновата, — говорю я. Мой зуб пульсирует от тупой боли, появившейся, кажется, из ниоткуда. — Вон тот человек велел мне садиться в этот автобус.

Она закатывает глаза:

— Он безнадежен. Я накатаю на него жалобу, когда мы вернемся.

— Но где же Джойс? — стонет другая женщина.

Они смотрят на меня так, будто я что-то сделала с их подругой. Меня пробирает страх.

— Я ведь только что пояснила, не правда ли? Я просто сделала, что мне сказали.

Гомон усиливается. Люди с передних кресел оборачиваются, чтобы поглазеть на меня. Молодой человек пробирается к нам по проходу.

— Что тут происходит? — спрашивает он.

— Эта женщина говорит, что вы велели ей сесть. Но она не входит в нашу группу.

— Прекрасно. Только этого мне и не хватало. — Он сердито смотрит на меня: — Почему вы сразу не сказали?

— Я пыталась, но…

— Так где же тогда Джойс? — перебивает кто-то.

— Я ей позвоню! — раздается пронзительный голос.

— А с этой что? — спрашивает женщина, которая меня разбудила. Она тычет в меня блестящим красным ногтем. — Вы должны ее высадить! Это несправедливо. Она не платила за поездку, как остальные.

— Глупость какая! — фыркаю я. — Этот человек посадил меня в автобус. Вы не можете требовать с меня денег за то, что я не просила.

— Я дозвонилась до Джойс! — кричит тот же пронзительный голос. — Она сказала, что опоздала всего на десять минут, но ее не дождались!