Джейн Корри – Я отвернулась (страница 31)
— Нет, все закончилось хорошо! — Глаза парнишки сверкают. — Я поймал Пискуна раньше и отпустил на свободу. Я написал об этом поэму. Но оставил ее дома.
Я снова затягиваюсь.
— А как ты подбираешь рифмы? — спрашиваю я. Мне не хватает духу сказать ему об этом, но на мой взгляд, стихи откровенно детские.
Он пожимает плечами, как бы показывая, что для него это дело пустяковое.
— Я сперва думаю о чем-то, что меня радует или злит. Потом нахожу для этого верное слово. А дальше перебираю по алфавиту сходно звучащие слова. Например, если я думаю «мышь», то подставляю «кыш», «спишь», «тишь» и так далее, пока не найду что-то подходящее.
Я хихикаю. От травы у меня слегка кружится голова.
— Вроде как: «Кыш, мышь, почему не спишь, нарушаешь тишь?»
— Типа того, да, но вот это звучит как полная чушь, если тебе интересно мое мнение.
— Да пошел ты. Поэта всякий может обидеть.
Мы оба хихикаем.
— Хочешь, сыграем в игру? — предлагаю я. — Что рифмуется с «бежать»?
— «Страдать», — отвечает он.
— Отлично. Теперь твоя очередь.
— Что рифмуется с «кольцо»? — спрашивает он.
— «Лицо», — говорю я. А затем злое, разъяренное лицо всплывает в моем сознании. Руки вскинуты, чтобы меня бить. На лбу вздуты фиолетовые вены.
— Что с тобой? — спрашивает Тим.
— Ничего, — отвечаю я, глядя на огонь. — Пора спать. Давай ты первый. А я буду караулить.
— Зачем? — удивляется он. — Те парни сюда не придут. Они не любят ночевать на выселках.
— А если придут?
Как только я это произношу, раздается деревянный треск, как будто кто-то наступил на ветку поблизости. Я задерживаю дыхание.
— Просто ветер, — говорит Тим. Он смотрит на меня с любопытством. — А ты действительно настороже. Тебя кто-то преследует?
— Это мое дело, — огрызаюсь я. — Спи давай, говорю.
Глава 23
Элли
В последний день летних каникул перед отъездом в школу я приняла гостя.
— К тебе тут кто-то пришел! — крикнула Шейла. В тоне ее голоса слышалось что-то особенное, отчего я поскорей бросилась вниз по лестнице.
Питер! Несмотря на то, что я говорила о нем миссис Гринуэй как о «просто друге», мое сердце колотилось от волнения и тревожного предчувствия. Но если бы я знала тогда то, что открыто сейчас, — захлопнула бы дверь перед его носом. Тогда бы ничего не случилось.
Питер выглядел выше и взрослее, чем в прошлый раз, когда мы виделись. Его голос тоже стал грубее. Стоять перед ним оказалось совсем не то же самое, что писать ему. Мне было довольно легко сообщать своим округлым ученическим почерком (вперемежку с кляксами), как сильно я ненавижу биологию и что еда в школьной столовой невкусная. Но теперь я чувствовала себя ужасно косноязычной и смущенной.
— Может, пойдем погуляем? — наконец предложил он. Густой румянец залил его щеки при этих словах.
— Я хочу пойти на качели! — подскочил Майкл, хватая меня за руку. — Пожалуйста, Элли! Пожалуйста!
— Возьмите его с собой в парк, — сказала мачеха. — Я так устала, а у нас сегодня вечером званый ужин. Восемь человек придут. Одному богу известно, как я успею все приготовить.
Я впервые услышала об этом. Надеялась провести свой последний вечер дома с отцом. Ах, если бы у нас было больше времени вместе, чтобы почитать стихи, как раньше. Я до сих пор могла процитировать наизусть свое любимое, Джона Мейсфилда о море, которое мне читал папа. В то время я была еще слишком мала, чтобы полностью понимать смысл, но мне нравилось, как оно звучит.
— Ты любишь поэзию? — спросила я Питера, когда мы раскачивали Майкла на качелях.
Его лицо просияло.
— Очень! Мой любимый поэт — Китс. Знаешь его «Оду осени»?
— Нет, — смущенно ответила я.
— Если хочешь, могу дать почитать, — предложил он.
Я почувствовала, как в груди становится горячо.
— Это было бы чудесно.
— Снимите меня, — скомандовал Майкл с качелей. — Теперь хочу на горку.
— Ты забыл сказать «пожалуйста», — напомнила я.
— Пожалуйста, — сказал он, но я знала, что Майкл просто повторяет все как попугай. Он не имел в виду вежливую просьбу.
Я начала спускать братишку с качелей, и Питер потянулся помочь мне. Наши руки соприкоснулись. Он взглянул на меня с улыбкой. Неужели он нарочно это сделал? Я внутренне затрепетала.
— Мы можем отвести Майкла домой пораньше? — прошептал Питер. — Я хотел бы поболтать с тобой наедине.
Я молча кивнула. Мое сердце колотилось так быстро, что я удивлялась — как он его не слышит.
— Пора домой, — сказала я брату.
— Нет! Я не хочу!
— А придется! — рассердилась я.
— Почему?
— Потому! — рявкнула я, и Майкл тут же завыл.
— Ничего страшного, — сказал Питер, разочарованно глядя, как я пытаюсь успокоить брата. — В другой раз.
Весь остаток дня я была в ярости. Майкл выставил меня злюкой в присутствии Питера. Что теперь тот обо мне подумает?
Позже, когда Питер ушел и мы вернулись домой, я пошла наверх собирать вещи. Из кухни доносился громкий голос отца. Раньше он всегда разговаривал спокойно, но с тех пор, как женился на Шейле, в доме то и дело звучали беседы на повышенных тонах. Я прокралась вниз по лестнице и уселась на нижней ступеньке.
— Почему ты мне ничего не сказала?
— Я говорила, Найджел. Ты просто не слушал, как обычно. Мы задолжали им ответный ужин. Они принимали нас в прошлом месяце, как ты прекрасно помнишь, и если мы не сделаем то же самое, они о нас плохо подумают.
Эту фразу я часто слышала из уст Шейлы. Худшее, что может случиться, — это когда о тебе плохо думают.
— Но это же последний вечер Элли перед отъездом, — продолжал отец. — Я хотел немного побыть с ней.
— Про нашего сына ты даже и не говоришь. А с ним не хочешь побыть?
— Хочу, конечно. Но он всегда здесь. Ведь это была твоя идея — отправить Элли в школу-интернат…
— Да! — Голос Шейлы звучал резко и неприязненно. — Это ей на пользу. И я была права! Она теперь гораздо вежливей и серьезней. Она сегодня повела Майкла на детскую площадку вместе с… ах, ты уже здесь.
Они оба резко обернулись ко мне.
— Элли! — отец заключил меня в теплые объятия. — Хорошо погуляла?
Майкл возбужденно вбежал в кухню.
— Мы были на горке! Элли держала меня за руку, когда я залезал по ступенькам, а потом ловила внизу!