Джейн Корри – Я отвернулась (страница 19)

— Ого, как ты принарядилась! — говорит одна, и мне становится неловко, потому что все они просто в джинсах.

Когда мы приходим в клуб, музыка так гремит, что я не слышу, о чем говорят мои подруги. Затем они растворяются в танцующей толпе, и я чувствую себя глупо. Может, лучше пойти домой. А потом ко мне подходит этот тип. Он выглядит старше, чем большинство здешних парней, но, возможно, потому, что носит бороду и крупный, хотя и не толстый. У него на шее золотая цепь, и одет он тоже шикарно, ботинки сверкают под клубными огнями.

— Могу я угостить тебя? — предлагает он.

Я не говорю ему, что не особо люблю алкоголь, поскольку за это по-настоящему попадает, когда тебя застукают с выпивкой в детском доме. Просто прошу взять джин с тоником — мы его много продаем в супермаркете. Он приносит мне порцию, которую называет «двойной». Когда начинается последняя песня, он прижимает меня к себе и целует. Мой первый настоящий поцелуй! Некоторые из мальчиков в детдоме пытались, но мне они не нравились. На этот раз все иначе. Я чувствую всем нутром — это мужчина, а не мальчик. Меня это пугает и возбуждает.

— Меня зовут Барри, — наконец представляется он, когда ведет меня за руку прочь с танцпола.

Барри. Я верчу это имя на языке. Оно звучит дружелюбно.

— Хочешь, поедем ко мне домой? — непринужденным тоном спрашивает он.

— Хорошо, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно. Джин с тоником дает приятное чувство отстраненности.

Он живет в отдельной квартире. Мне интересно, как он может позволить себе такую аренду, но затем он сообщает, что работает электриком и «зашибает хорошие деньги». Мое сердце стучит очень быстро, когда он меня раздевает. Это очень лестно, что он хочет такую, как я, — которая ничего из себя не представляет.

— Откуда у тебя шрамы? — интересуется он, когда снимает с меня лифчик и видит отметины на спине.

— А, папаша постарался, — отвечаю я так, будто это не имеет значения. — Давным-давно, когда я была еще ребенком.

Его глаза сужаются. Меня охватывает страх.

— Он до сих пор тебя обижает?

Я отрицательно трясу головой:

— Я не видела его уже много лет.

— Ну, если я когда-нибудь его встречу, он получит все, что заслужил.

Затем он гладит меня по груди. У него крупные руки. Умелые, будто они способны на все.

— Ты красавица, — говорит он. — Оставайся со мной. Я обещаю, что никому не позволю снова причинить тебе боль.

На следующей неделе я переезжаю из хостела в квартиру Барри.

Если бы я только знала тогда, что делаю.

Глава 12

Джо

— Отвали от меня! — ору я.

Я стучу кулаками по его лицу. Царапаю щеки ногтями. Но он все затягивает и затягивает ремень вокруг моего горла. Я кашляю. Давлюсь. Задыхаюсь. Я чувствую жар от приливающей к лицу крови. Я не могу дышать. Пытаюсь бить его головой в грудь, но звук от ударов металлический, как будто он не человек…

— С вами все в порядке? — спрашивает голос.

Это девушка с тележкой, нагруженной напитками и закусками. Я понимаю, что уснула, уронив голову на стол. Она болит. Я снова колотила ею куда попало?

— Да просто кошмар приснился, — говорю я, чувствуя себя дурой.

Она одаривает меня нервной улыбкой и двигается дальше. Я пытаюсь взять себя в руки. Мужчина, разрешивший мне доесть его сэндвич, исчез. Но под его сиденьем валяется раздавленный батончик «Марс», который я подбираю и кладу в карман на потом.

За окном тянутся бесконечные полоски полей. Никаких построек. Пасутся коровы. Затем мелькает ряд красивых коттеджей. Я бы все отдала, чтобы жить в похожем уголке. Наверно, приятно иметь место, которое можно назвать домом, и собственный ключ от входной двери.

Я чувствую, что мочевой пузырь вот-вот лопнет, так что прохожу через вагон к туалету, снова хватаясь за спинки сидений, чтобы не упасть. И снова люди отворачиваются, но я все равно им улыбаюсь, вполне собой довольная. Я еду первым классом! Впервые в жизни я ничем не хуже других.

На полу туалета лужа. Надеюсь, следующий посетитель не подумает, что это сделала я. У меня еще осталась гордость.

Я мою руки под одним из умных аппаратов на стене, куда подставляешь ладони и в них автоматически выдавливается мыло, льется вода, а следом включается сушилка. Затем я, спотыкаясь, возвращаюсь обратно на свое место как раз к тому моменту, когда по радио объявляют: «Наш поезд прибывает на станцию Пензанс. Конечная. Просьба освободить вагоны». У меня ёкает сердце. В поезде я чувствовала себя в безопасности. Но что теперь?

Я выхожу из вагона, и на меня набрасывается ветер. Я думала, что в Бристоле холодно, но тут настоящий колотун. Хотя еще только сентябрь — кажется, что зима.

Я поднимаюсь по пологому склону, а затем сворачиваю за угол возле супермаркета. Теперь я его вижу. Море. Оно выглядит темным и страшным. Я вздрагиваю и заставляю себя отвести взгляд.

Через дорогу стоит автобус. На передней табличке написано: «Лизард» [7]. Что за место так назвали? Впрочем, какая разница. Я должна выбраться отсюда.

Я принимаю беспомощный вид перед водителем:

— Я гуляла в городе и потеряла проездной. А на обратный билет домой денег нет, и я не знаю, что делать.

Слезы текут по моим щекам. Это нетрудно — заставить их появиться.

— Запрыгивайте, дорогая. Мне не положено так поступать, но я вижу, когда кто-то попал в беду. Просто не забудьте заполнить этот бланк.

Я не люблю формуляры. Они меня пугают.

— А это зачем?

— Для получения нового проездного [8], дорогая.

— А, ясно. Спасибо.

Автобус трогается. Я откидываюсь на спинку сиденья. Я буду сытой еще какое-то время. Теперь все, что мне нужно сделать, — найти укрытие на ночь.

Но что потом? Я стараюсь отогнать эту мысль и опускаю спинку, когда автобус набирает скорость.

Лютик (Ranunculus)

Цветковое растение, встречается на газонах и лугах. Может быть ядовито как для человека, так и для животных.

Если что-то красиво — это вовсе не значит, что оно безопасно.

Глава 13

Элли

Это произошло спустя две недели после моего одиннадцатого дня рождения. Мне уже позволяли недолго присматривать за младшим братом одной. Шел снег, и мы не могли играть на улице, как он хотел. Мы сидели в игровой комнате на подоконнике, ставшем нашим специальным местом для чтения.

В тот раз мы рассматривали картинки в книге про Кролика Питера, которую Майклу купил отец, как вдруг братишка вскочил и выбежал из комнаты.

Это не удивило меня. Он был активным ребенком и не мог долго усидеть на одном месте. Я пошла за ним на кухню.

До этого я помогала своей новой матери нарезать овощи к обеду.

— Подай мне приборы со специями. Нужно придать блюду колорит, — велела она.

— Что-что? — переспросила я.

Бабушка Гринуэй хихикнула.

— Да ладно тебе, Шейла! Ты становишься слишком пафосной даже для себя. Просто говори, как все мы, — посолить и поперчить.

— Закрой варежку, мама!

Я ахнула. Однажды, еще до смерти мамы, мы с ней слышали, как кто-то сказал это на улице, и она поспешно повела меня прочь, объясняя, что приличные люди так не выражаются.

Сейчас на кухне не было никого из взрослых. Острый картофельный нож лежал на столе. Мой брат направился прямиком к нему, как будто знал, что это единственная вещь, которую нельзя трогать.

— Положи на место! — воскликнула я.

Я старалась забрать нож, но упрямые маленькие пальчики брата продолжали за него цепляться.

— Майкл! — крикнула я. — Отдай сейчас же! — и потянула нож к себе, выворачивая его.

И тут Майкл испустил ужасный крик.

— Больно! — взвыл он.

— Нет-нет, все в порядке, — приговаривала я, хотя уже видела, что это не так. Кровь закапала на пол, однако Майкл все равно держался за нож.