Джейн Корри – Кровные сестры (страница 58)
– Да. Во время нашей последней встречи Элисон призналась мне, что толкнула свою сестру на дорогу.
У мамы вырвался тихий вскрик, скорее даже всхлип. Все двенадцать присяжных посмотрели на меня с ненавистью.
– Но это не все, – звучный баритон Свинцового Человека разносился по залу. – Она рассказала, что младшая сестра с подругой стали невольными свидетелями того, как обвиняемая занималась сексом с мистером Райтом на вечеринке в его доме. Элисон утверждала, что это было изнасилование, но при этом она не решилась признаться матери или отчиму. Однако когда Китти и Ванесса пригрозили рассказать родителям, что видели ее, Элисон толкнула свою сестру на проезжую часть. Поэтому вы можете сказать, что ее спровоцировали.
Свинцовый Человек мастерски перехватил у нас линию защиты, которую собиралась использовать Лили. Почему? Пытался меня защитить? Лицо Криспина потемнело, брови сошлись на переносице. Ему явно не понравилось, что нанятый им детектив пытается помочь обвиняемой стороне.
– Пожалуйста, придерживайтесь фактов, мистер Боулс. Что еще вам рассказала Элисон?
Присяжные ловили каждое слово в сладострастном ожидании, когда топор опустится на мою шею. Я, напротив, задергалась, совсем как Китти. Судорожные подергивания перешли в дрожь – крупную дрожь ужаса.
Боулс взглянул на меня с выражением, напоминающим жалость, и ответил:
– Она сказала, что Криспин Райт вообще не был за рулем. Машину вела его мать.
Глава 61
Китти
Происходило что-то серьезное – не только внутри, где Монстр бушевал так, что живот грозил треснуть пополам, а здесь, в этой большой комнате, где Полусестра Эли сидела в стеклянной беседке высоко над всеми. На шее у нее висел очень знакомый красивый золотой медальон. Где Китти его видела?
Может, это какая-то игра? Тогда она тоже хочет в стеклянную беседку, чтобы все смотрели на нее. Не отказалась бы Китти и обняться с высоким смуглым мужчиной, который только что выступал. А кто этот страшный дядька в наручниках и со шрамами на лице, сменивший его на этой кафедре? Но глаза у него красивые. На мгновение Китти вспомнилось:
«Я влюбилась! Как же заставить его нас заметить?»
«Я тебе уже сказала – возьмешь мою косметику и накрасишься, прежде чем сесть в автобус!»
Чей же голос ей отвечал?
Но Китти бросила попытки думать и вспоминать, потому что все вокруг громко заговорили и закричали. Шум поднялся хуже, чем в гостиной Помыкашки, где обитатели вечно спорили, какую программу смотреть.
Пятничная Мамаша повернулась к Китти с очень расстроенным видом:
– Ты действительно угрожала рассказать мне о твоей сестре и том мальчике? Учти, я догадаюсь, где правда!
Пожалуй, лучше отрицательно покачать головой. Но у Китти вышел кивок.
– Вот как?
Пятничная Мамаша переменилась в лице. Взгляд стал ледяным. По спине Китти пробежал холодок. Но тут подошла высокая блондинка в длинном черном свободном платье.
– Нам нужно поговорить. Перерыв продлится недолго. – Она опустилась на колени рядом с Китти: – Я Лили, адвокат твоей сестры. Хочешь пойти со мной, Китти?
Китти понравилась эта женщина, говорившая с ней как с человеком, а не в третьем лице, как почти все остальные.
– Но я тоже хочу в стеклянную беседку, сейчас моя очередь! – завопила Китти, когда Пятничная Мамаша повезла ее за Адвокатом в какую-то тесную комнатенку. Она начала колотить по креслу здоровой рукой, подчеркивая свое недовольство.
– Прекрати, – сказала Пятничная Мамаша так, как никогда не говорила с Китти раньше.
Едва Лили закрыла дверь, как Мамаша разрыдалась.
– Почему Эли мне не сказала, что Криспин… не могу произнести это слово!
Лили взяла ее за руку.
– Иногда девушке кажется, она сама виновата в том, что ее изнасиловали.
Пятничная Мамаша кивнула. Слезы текли по ее лицу.
– Это я понимаю. Китти… не всегда хорошо обращалась с Элисон. Она вредничала, задиралась, но я и подумать не могла, что она может настолько…
Лили улыбнулась:
– Дети порой ведут себя совершенно чудовищно по отношению друг к дружке.
Монстр внутри с силой перевернулся, и Китти вдруг вспомнила, как совсем маленькой играла с пластмассовыми кубиками.
– Помочь тебе построить башню? – спросила Эли, опускаясь рядом.
– Нет! Уходи! – и Китти разбросала кубики так, чтобы Эли не смогла играть. А вдруг она сложит башню лучше, чем Китти?
– Мне надо было чаще вмешиваться, – всхлипывала Пятничная Мамаша. – Но я не хотела раздражать Дэвида. Он ревновал меня к старшей дочери… А Китти он обожал, считал ее совершенством…
Отец ее обожал?! Тот человек с дряблым лицом? Но он же сделал что-то очень плохое! Он… В эту секунду Китти готова была поклясться, что вспомнила, но мысль, не сформировавшись окончательно, пропала.
Монстр предпринял новую попытку разорвать Китти изнутри.
– Отстань! – прикрикнула она на него.
– Ну, все, разошлась, – сказала Пятничная Мамаша. – Она реагирует на напряжение в зале.
– Я тебе не «она»! – рявкнула Китти. – Я – это «я»!
– Может, мне не везти ее обратно?
Лили тронула Пятничную Мамашу за локоть:
– Если есть возможность, я бы все же попросила Китти еще поприсутствовать. Это может нам помочь.
– Но…
В дверь постучали. На пороге стояла женщина в форме.
– Пора, – сказала она.
Отлично! Китти обрадованно захлопала в ладоши. Может, ее поднимут в стеклянную беседку, которую беззастенчиво заграбастала себе Полусестра Эли?
Однако Эли по-прежнему сидела за стеклом у всех на виду. Китти бесила такая несправедливость, но Пятничная Мамаша шепнула ей, что, если она не прекратит кричать, придется вывезти ее в коридор. С кафедры заговорил человек со страшным, в рубцах, лицом.
– Я тогда только учился водить. Мама позволяла мне практиковаться по дороге в школу. Но в то утро мы опаздывали, и она сказала – быстрее будет, если поведет она. Я… не хотел отдавать ей руль.
– Почему? – спросил человек в длинном черном платье.
Страшное Лицо ответил так тихо, что Китти пришлось напрячь слух:
– Потому что она всю ночь плакала и была никакая. Они с отцом переживали трудный период. С утра пораньше снова поскандалили по телефону – отец позвонил из Лондона. Мама была… на нервах, – он провел рукой по лицу, точно пытаясь стереть воспоминание.
– Расскажите, что произошло потом.
Страшное Лицо в упор уставился на Элисон.
– Мы почти доехали до школы, но вдруг впереди на дороге оказались эти девочки. Мама ничего не успела сделать – в такой ситуации ни один водитель не сумел бы затормозить.
Неужели он плачет? Дункан иногда плачет в заведении Помыкашки.
– Тогда почему вы не опровергли показания мисс Бейкер о том, что машину вели вы?
Страшное Лицо уставился в пол.
– Мы с мамой были очень близки, и я, как хороший сын, всегда ее защищал. Особенно от черствости отца… – Он пожал плечами: – Папа часто повторял, что у меня отросла гипертрофированная совесть в отношении матери, но мама без меня не могла. Отец не всегда… В общем, он бывал к ней довольно жесток. Да и в любом случае… – Голос Страшного Лица стал громче, в нем слышалось душевное смятение: – …ее уже было не вернуть. Я не мог позволить замарать память о ней и взял вину на себя. – На красивых глазах выступили слезы. – Ведь отчасти это действительно была моя вина…
Бедный, бедный, он был так расстроен… По телевизору один мальчик тоже признался, что убил одну женщину, а на самом деле это оказалась его мать. И оба они попали в тюрьму. Но там сериал, а тут правда! По крайней мере, Китти так казалось.
– Про себя я рассчитывал отделаться малой кровью, ведь девчонки были сами виноваты. – Страшное Лицо издал странный смешок. – Но вышло иначе. Сперва я смирился с судьбой – наказание казалось мне заслуженным, к тому же, потеряв мать, я утратил желание жить. Но чем дольше я сидел в тюрьме, тем сильнее во мне разгорался гнев. Когда два года назад папа умер, я получил кое-какое наследство и нанял на эти деньги частного детектива. Джеймс Боулс…
Китти, должно быть, задремала от духоты, потому что, когда она проснулась, стрелки на часах заметно сдвинулись. Страшное Лицо продолжал говорить.
– В сентябре прошлого года Джеймс выяснил, что Элисон преподает на муниципальных курсах изобразительного искусства. Также ему удалось узнать, что в Арчвильской тюрьме ищут художника для заключенных. Джеймс Боулс распечатал объявление о вакансии и заплатил какому-то бродяге, чтобы тот занес его в колледж. Мы надеялись, что Элисон соблазнится дополнительным заработком – судя по району, в котором она жила, со средствами у нее было туго.