Джейн Корри – Кровные сестры (страница 60)
Думай, приказала себе Китти. Думай!
Глава 64
Элисон
Мне позволили недолго переговорить с Робином и Лили, прежде чем увести.
– А где мама? – спросила я.
– Не знаю, – Лили взяла меня за руку. Меня удивило, что она совсем не похожа на адвоката (правда, мне не с кем сравнивать). Лили добрая, ей знакомо чувство сострадания. Она почти как друг. – Элисон, я понимаю, сейчас случившееся может показаться вам концом света, но мы подадим апелляцию.
– Нет, – резко сказала я. – Я не хочу.
– Такую реакцию я видела много раз, – ответила Лили. – Порой люди так устают от процесса, от всей этой системы, что опускают руки. Это можно понять. Но вас же вынудили, Элисон! Довели до крайности, разве вы сами не видите? В вашем деле есть смягчающие обстоятельства. Апелляционный суд уменьшит вам срок.
Я спохватилась, что прослушала, сколько же мне дали.
– А сколько мне дали?
У Робина красные глаза.
– Десять лет. Я надеялся, что присяжные примут во внимание давность несчастного случая, но на некоторые правонарушения, в том числе на причинение смерти по неосторожности, срок давности не распространяется.
Десять лет? Мне вспомнилось, как я учила сестру считать. Две пятерки. Пять плюс пять. Арифметику Китти схватывала на лету.
– Срок наверняка сократят за хорошее поведение, – прибавил Робин.
В противном случае я выйду на свободу в сорок с лишним лет. Надеюсь, до этого не дойдет. Но если и дойдет – что ж, такова моя кара. Я достаточно пожила на свободе и заслужила полные десять лет за решеткой.
В дверь постучали.
– Время вышло, – сказал голос в коридоре.
Меня отвезли в пересыльную тюрьму.
Я часто видела тюремный фургон с металлическими жалюзи, похожими на прищуренные глаза, привозивший в Арчвиль новых заключенных. Теперь я увидела его изнутри – как плотно закрытая коробка. Я сижу на краешке сиденья, руки в наручниках пристегнуты к спинке соседнего места. Больше никто не едет, только сопровождающий меня охранник. Происходящее кажется нереальным.
В пересыльной тюрьме я пробуду, пока власти не решат, куда меня отправить. Робин считает, что я попаду в тюрьму категории «С». Хуже Арчвиля. Он сказал это таким тоном, будто считает, что это он меня подвел.
Мой бывший ученик Курт однажды нарисовал целую серию о сложном процессе перевода в тюрьму, назвав ее «Пропиской». Когда меня вывели из фургона, я заморгала от яркого летнего света. Но я оказалась совершенно не готова к паническому страху при виде высоких стен с колючей проволокой – глядя на них, я невольно запрокинула голову, так что хрустнула шея.
Меня подвели к воротам. С другой стороны послышался звук отпираемого замка. Человек, похожий на ворчливого бульдога, посмотрел на меня в упор. Я глядела в ответ, не сморгнув. Нельзя показывать, что боишься, однако в то же время нужно проявлять определенное уважение. Я это знаю со времени работы в тюрьме, когда я была «человеком с воли».
Внутри все оказалось современнее, чем можно было предположить по мрачному экстерьеру. Меня отвели в боковую комнату, где охранница дала мне подписать бланк и выдала пластиковый пакет:
– Личные вещи сюда.
Меня раздели и обыскивали, осмотрев каждую складку тела, после чего выдали синие трусы-шорты, слишком большие для меня, и фуфайку.
– Размер обуви какой?
– Шесть с половиной[11].
– Здесь тебе не «Рассел и Бромли»[12]. Шестой или седьмой?
Беру седьмой. Ноги в них болтаются, но десять лет заключения – слишком много для тесной обуви.
Робин хочет подавать апелляцию, но я ему этого не позволю.
Меня отвели в камеру – такую же, как та, где я провела ночь в Арчвиле, когда была преподавателем рисования: узкую, со спартанской обстановкой, только кровать двухэтажная. Обладательница нижних нар лежала лицом вниз, но приподняла голову при моем появлении.
– Тебя-то сюда за что? – фыркнула она.
Видимо, в женских тюрьмах этот вопрос считается допустимым.
– За непредумышленное, – отвечаю я.
– Плохо тебе, – отозвалась она и укрывалась одеялом с головой. А я сидела и ждала, что же будет дальше.
Глава 65
Китти
Монстр явно вознамерился вырваться наружу. Он что, не видит, что там слишком узко и ему не пролезть?
– Неправильно идет, – сказал кто-то.
Может, это означает «не идет», как, например, джемпер? Тогда почему нельзя сделать так, чтобы шло?
– Пока не тужься, милая. – Рука Пятничной Мамаши сжала запястье Китти. – Думай о чем-нибудь приятном.
Но Китти могла думать только о волне, из которой ее вытащила Полусестра. Может, ей стоило быть помягче с Элисон?
– Дыши глубже, – говорит кто-то.
Где, черт побери, носит Джонни? В такие моменты папаши должны быть рядом, иначе они очень сокрушаются или злятся, будто виновата мамаша. Иногда опоздавшие папаши покупают увесистую драгоценность в качестве извинения. Это Китти знала из телесериалов.
– Кажется, удалось его развернуть, – сказал другой голос. – Потужься, милая!
От пения станет легче. М-м-м… М-м-м…
– Все в порядке, милая, я здесь. С тобой все будет хорошо, обещаю. Я никому не дам тебя в обиду.
Не дам в обиду?
Кто-то уже это говорил, но немного иначе.
Я не позволю тебе ее обижать!
Вот как правильно.
И вдруг, под чей-то громкий вопль – это что еще такое? – Китти с удивительной и ужасающей ясностью вспомнила, что случилось много лет назад.
Глава 66
Элисон
Мне объяснили, что оформление документов на допуск посетителей займет некоторое время, а в «обозримом будущем» я пока посижу в тюрьме категории «Б».
На одну категорию хуже, чем рассчитывал Робин.
Девушка с нижней койки тоже едет туда.
– А что ты сделала? – интересуюсь я, когда мы трясемся в тюремном фургоне. Фургон старый, со скамьями вдоль стен вместо отдельных кресел. Охранница выражает недовольство.
– Об этом не спрашивают!
Я могла напомнить, что она первая спросила меня о моем преступлении, но решила не обострять.
– Извини.
Девица фыркнула.
– Заколола свою соседку, если тебе неймется узнать. Я в то время употребляла и не соображала, что делаю!
А еще что-то лепетала, когда я сказала, что меня посадили за непредумышленное убийство! Сокамерница говорила с негодованием, будто то, что она «употребляла», было смягчающим обстоятельством.
– До недавнего времени я работала в тюрьме, – сказала я, не дожидаясь расспросов.