Джейн Корри – Кровные сестры (страница 51)
– А вот как раз нарочно!
– Бедняжка, – Джонни откровенно гладил хромую девицу по ляжке. – Так лучше?
– Не смей! Не смей! – закричала Китти. – Ты мой муж, а не ее!
– У меня теперь синяк останется!
– Да перестань ты так орать!
Вскоре они с Джонни уехали домой.
Ночью, когда Джонни попытался залезть к ней в постель, Китти ему не позволила. Ему нравится хромая девица, вот пусть к ней и идет.
– Не знаю, говорила тебе мама или нет, – сказала Называй-меня-Джинни через несколько дней, – но недавно появился новый прибор, который поможет тебе разговаривать.
– Ага, – поддакнул Джонни, – он будет читать твои мысли!
И захлопал себя по ляжкам, будто в восторге от удачной шутки.
– Мы скоро все поедем к доктору, который лечит мозг, – продолжала Называй-меня-Джинни. – Он проведет тесты и выяснит, подходит тебе прибор или нет. Правда, чудесно?
О да! Китти многое хотелось высказать.
Худшим днем недели теперь стал четверг, когда они отправлялись в центр дневного пребывания. Всякий раз случалось что-нибудь скверное – с этим Китти ничего не могла поделать.
– Не хочу видеть ту сучку, которая к тебе липнет! – кричала она, беснуясь в кресле, пока прислуга и Называй-меня-Джинни пытались вкатить ее в минивэн.
– Не нужно так делать, дорогая, ты же бьешь нас!
В машине Китти как следует испортила воздух.
– Фу, – не выдержал Джонни. – Какая гадость!
Дома он себе таких дерзостей не позволял.
В центре уже ждала девица с палкой. У нее были длинные светлые волосы, напоминавшие Китти давнюю лучшую подругу. Как же ее все-таки звали?
– Ты опоздал, – упрекнула она Джонни, подчеркнуто игнорируя Китти.
Один из работников центра сел играть с Китти в карты.
– Постарайся делать ход здоровой рукой, – сказал он.
Но Китти все высматривала Джонни и хромую девицу. Когда сиделка повезла ее в туалет, Китти увидела, как в укромном уголке Джонни жадно лапал девицу с палкой. Монстр внутри Китти заметался от негодования. Китти чуть не заплакала.
Дома она отказалась есть. И на следующий день тоже. И через день.
Джонни не пытался больше лечь к ней в постель. Ночью Китти здоровой рукой стащила с себя памперс и размазала кал по стене.
Социальной работнице, пришедшей с проверкой, Называй-меня-Джинни сказала, понизив голос:
– По-моему, у нас не получается с ней поладить.
Когда вечером пришло время мыться, Китти истерила больше обычного.
– Что случилось, дорогая? – спросила Пятничная Мамаша, придя ее навестить. – Джинни говорит, ты хандришь.
А потом Китти слышала, как Называй-меня-Джинни и Пятничная Мамаша говорили в кухне. Они общались так, будто Китти не было рядом или она глухая.
– Боюсь, Джонни присуща некоторая импульсивность. В центре дневного пребывания он вечно влюблялся в разных девушек. Одна из сиделок на днях видела, как Джонни целовался с другой.
– Да что вы! – ахнула Пятничная Мамаша.
– С Китти они сошлись очень скоро, и не будь ребенка…
В ту ночь Джонни, кажется, почувствовал себя виноватым за свои проделки.
– Давай обнимемся? – предложил он.
Р-раз!
– Она меня ударила! – завопил он.
Вбежала Называй-меня-Джинни в нежно-голубой ночной сорочке.
– Что случилось? – вскрикнула она.
– Я не хотела, – пыталась объяснить Китти. – Я его только оттолкнула, а он свалился на пол, вот и все!
Но Джонни пришлось отвезти в больницу, где ему на руку наложили гипс. После этого Китти не дала сиделке надеть на нее платье и отказалась мыться.
– Джинни так больше не может, – сообщила Пятничная Мамаша, пожаловав с визитом. – Не беспокойся, я уговорила твою прежнюю заведующую принять тебя обратно. Визит к специалисту родители Джонни все равно оплатят… – Она стерла слезинку. – На следующей неделе ты переедешь. Я считаю, так будет лучше. А ты?
И да, и нет.
– Есть и еще кое-что, Китти. Довольно плохие новости. Не знаю, насколько ты меня понимаешь, но… У твоей сестры неприятности.
С какой стати ей волноваться о Полусестре? Но у Китти возникло ощущение, что когда-то ей было не все равно, причем она этого не показывала. Потому что между сестрами так должно быть, Китти по телевизору видела. Там в каждом фильме сестры ненавидят друг дружку, а затем помогают закапывать трупы, потому что только сестре можно довериться. Монстр внутри как следует поддал ей по желудку в знак согласия.
– Твою сестру кое в чем обвиняют, – дрожа, продолжала Пятничная Мамаша. Вид у нее был не очень, если присмотреться. Лицо серое, и еще она судорожно переплетала и заламывала пальцы. Как бы Китти хотелось уметь так делать!
– Ее допрашивали в полиции. В тюрьме, где она подрабатывала, пострадал человек, а другой мужчина сказал, что…
Продолжай, хотела сказать Китти, наконец-то ты дошла до самого интересного!
– И зачем я тебя беспокою… – слезы потекли по лицу Пятничной Мамаши. – Ты же ничего не можешь сделать. С другой стороны, ты – вторая выжившая в той аварии, дорогая. Ты могла бы сказать нам, правда это или нет…
В аварии?
В памяти мелькнули косички, новые туфли, скрипка и приятный запах.
Но воспоминание погасло, как все другие до него.
Глава 56
Элисон
Наконец-то пришло настоящее лето – знойное, душное. В парке, обнявшись, сидят парочки. Пробегая мимо, замечаю женщину примерно маминого возраста, которая подтянула офисную юбку выше колен, чтобы подзагореть. Думаю о Свинцовом Человеке – я продолжаю так его называть, несмотря на нашу близость: он снова в командировке по закупкам. Интересно, чем он занимается в своих командировках?
А главное, чем в его отсутствие занимаюсь я?
Защита выстраивается, обнадежил меня Робин в последнюю встречу. Имейлы с пометкой «срочно» так и сыплются мне в почту с его офисного адреса. В каждом письме приложение. Официальным тоном Робин проясняет вопросы, которые могут укрепить нашу позицию. Иногда он звонит что-то уточнить или приглашает в офис на разговор. Последний оказался особенно непростым.
– Ты помнишь, что ты сказала, когда Криспин повел тебя в летний домик?
Голос Робина звучал отстраненно, как бывает, когда приходится говорить на неприятную тему.
– Слово в слово нет, – замялась я, – но он заставил меня поверить, что ты меня там ждешь.
– Стало быть, он заманил тебя под фальшивым предлогом?
– Совершенно верно.
– У тебя были подозрения, что он… будет заигрывать?
– Нет.
У меня задрожали колени.