Джейн Доу – Невеста снежного короля (СИ) (страница 42)
Следом за королевой солнечного света, как называли в народе Лилит, прибыл Кайл – близнец Колина. Похожий на него как две капли воды, этот брюнет выглядел совсем иначе. Дело было не во внешности – она, как зеркало, отражала его брата. Разительно отличалась эмоция, которая шла от каждого из весенних королей. Улыбчивый, обаятельный Колин, в компании которого жизнь казалась вовсе не такой тревожной и мрачной, как раньше, и надменный, холодный красавец Кайл, взгляд которого замораживал не хуже, чем у Курта. Две стороны одной медали, две противоположности, которые вопреки законам вселенной не желали притягиваться. Напряжение между братьями было настолько явным, что воздух, казалось, искрил вовсе не от смеси солнечных зайчиков со снежными огоньками.
Обстановку разрядила королева лета, которая радостно хлопнула в ладоши при виде очередного кузена и бросилась к нему на шею, игнорируя недовольную гримасу, отразившуюся на физиономии Кайла. Сестру он не оттолкнул, хотя и не покружил, как Колин. Выдавил улыбку, потрепал ее по пушистой макушке и что-то шепнул на ухо. Затем кивнул остальным, задержал взгляд на мне, отчего я невольно поежилась, и, делая вид, что в упор не видит брата, принялся уточнять кое-какие детали об Инне.
Судя по всему, Курт рассказал о ней всей своей родне, и каждый по дороге сюда успел придумать собственную версию появления снежной волшебницы в нашем мире. Колин считал, что она просто идет ва-банк и выдает желаемое за действительное, называя себя посланницей богов. Лилит была не так уверена в обмане Инны. По ее мнению, божественную силу эта девушка получила с помощью какого-то древнего артефакта.
Вариант Кайла вернул нас к версии неких родственных связей между Инной и матушкой Зимой. Правда, король цветущей сакуры предполагал, что не только мать, но и отец этой иномирной девицы, вторгшейся в нашу жизнь, – бог. Отсюда и ее незаурядные способности, и желание занять трон, и даже големы, которые так вовремя опять восстали, чтобы отвлечь внимание снежных повелителей от соперницы. Они бы спорили на эту тему долго, но в вихре красно-желтых листьев прибыл последний участник магического круга, и обсуждение Инны сменилось очередной чередой приветствий.
Повелитель осени оказался таким же высоким, как и все его братья, но по возрасту больше походил на Курта, нежели на весенних близнецов. Его звали Люциан. На вид ему было около тридцати. Не красавец, но с некой неуловимой изюминкой, которая притягивала взгляд как магнитом. И крылась она не в его темно-красных волосах, переливавшихся огненными всполохами в свете золотых огоньков. И не в желтых глазах, с пытливым прищуром изучавших нас всех, включая меня. Но все-таки что-то особенное в нем было, и это что-то мне бы хотелось разгадать… когда-нибудь… потом… когда все невзгоды пройдут, я стану законной супругой снежного короля и начну на правах одной из хозяек Сноувиншира приглашать свою новую родню на пятничный чай.
– Время, время-а-а, – пропела Лилит, приглашая нас к каменным дверям, которые казались бы просто орнаментом на скале, не будь на них латунных колец. – Время снять печать! – громко и совершенно серьезно сказала невысокая светловолосая девушка, в которой при встрече я бы в жизнь не признала повелительницу лета. – Солнце вот-вот появится на горизонте, пора.
Курт нехотя отпустил меня, взглядом попросив подождать, а сам подошел к каменным дверям и вместе с остальными поднес ладони к выдавленным в горном массиве знакам. С первым лучом солнца каждый полубог коснулся своей пиктограммы: Лилитана – стилизованного солнышка, Кайл с Колином – цветочного бутона, Люциан – кленового листа, ну а Кирстен с Куртом – снежинки.
Я ожидала грохота и скрежета, но тяжелые каменные створки отодвинулись с тихим шелестом, открыв нашему взору темное нутро пещеры, куда дружной гурьбой направились серебристо-золотые огоньки.
– Пора, – выдохнула снежная королева и первой направилась в храм.
Минуя широкий коридор, где вся наша компания могла спокойно идти рядом, а не плестись друг за другом, мы прошли сквозь украшенную странными письменами арку и очутились в просторном зале, в центре которого находился квадратный бассейн с черной водой. К нему вела выложенная плитами дорожка. Еще три подобные ей расходились от мрачного водоема в разные стороны и, как и наша, исчезали в темных арках.
Курт говорил, что храм четырех ветров одновременно находится в нашем мире и за его пределами. Это место, где замирает время и где хранится источник всех магических знаний и сил множества цивилизаций. Путь в уникальную пещеру открыт только богам, их детям и мне, судя по тому, что зачарованные двери меня пропустили. В противном случае пришлось бы дожидаться возвращения королей и королев в обществе Мико и других возниц. Войти в этот зал иначе, кроме как снять печать, нельзя.
По словам жениха, у пещеры очень хитрая магическая защита. Можно разломать каменные двери, взорвать скалу, стереть до основания это загадочное место, но никакие разрушения не приблизят злоумышленников к храму. Он спрячется в подпространстве, исчезнет, как не бывало, а потом снова появится подобно миражу вместе с огромной скалой и широкой площадкой для экипажей, к которой не ведет ни одна лестница, лишь призрачные небесные тропы. Этот храм – главное из чудес нашего мира. Его центр, его сердце. Впрочем, в других мирах тоже есть подобные храмы, которые охраняют древние сущности, впитавшие в себя многовековую мудрость.
Если бы не суетливые солнечные зайчики и снежные «светлячки», наколдованные Кирстен, я бы вряд ли что-нибудь здесь увидела. Но благодаря королевам, которые позаботились об освещении еще до входа в пещеру, в зале было светло, как днем. Тем страшнее и загадочнее смотрелись темные провалы арок, ведущих неизвестно куда. Отметив причудливую вязь узора на каменном потолке, пирамидой возвышавшемся над бассейном, я принялась разглядывать чаши, стоявшие в каждом из четырех его углов. Они напоминали каменные вазоны для садовых цветов, хотя никакой растительности в них не было.
Подойдя к одной из чаш, Лилит прошептала какое-то заклинание и дунула на ладонь, над которой начала подниматься ярко-голубая струйка дыма. Она заползала в каменное нутро, напоминая призрачную змею. Повторяя за кузиной, разноцветных «ужей» создали и другие полубоги. Туманные ленты, сорвавшиеся с рук Курта и Кирстен, были ослепительно-белыми, Колин с Кайлом наполнили пустующую емкость изумрудным дымком, а Люциан обагрил последний сосуд алым заревом.
Едва осев, оно тут же взметнулось ввысь непокорным костром. Пламя вспыхнуло и над другими чашами, разогнав испуганно отпрянувших «светлячков». Зеленое, голубое, белое и красное – четыре цвета отражались в черном зеркале неподвижной воды. Зрелище завораживало, притягивая взгляд. Затаив дыхание, я наблюдала, как цветные блики начинают двигаться, переплетаться, словно оживший рисунок. Они соединялись в центре над бассейном, закручивались спиралью, сливались в один пестрый узор и кружились, кружились, кружились… как и моя голова. Не придержи меня жених за плечи, я, наверное, упала бы в обморок, поддавшись влиянию этой огненной свистопляски.
– Закрой глаза, Золотце, – шепнул Курт, обнимая крепче. И я зажмурилась, пытаясь совладать с прыгающими перед глазами пятнами. – Я скажу, когда можно смотреть. – Несколько долгих секунд я ждала, послушно не поднимая век, а потом услышала тихое: – Сейчас, Бри.
Снова открыв глаза, я увидела, как из переливающейся всеми цветами радуги жижи, точно из тягучей древесной смолы, поднимается что-то большое и бесформенное. Не вскрикнула лишь потому, что голос пропал. А ведь король с королевой еще в карете предупреждали, что хранитель может появиться в самом неожиданном обличье, и далеко не всегда оно приятно глазу. Слава луне, что эта штука не источала зловонный запах. Сделав глубокий вдох, я попыталась взять себя в руки. Не одна ведь тут, а с женихом, который не даст меня в обиду. Чего мне бояться?
– Это… – пролепетала едва слышно, ибо голос по-прежнему не вернулся.
– Мудрейший из мудрых, – ответил жених.
Кирстен недовольно шикнула, обернувшись на нас. И мы оба замолчали, продолжая стоять вместе со всеми и взирать на то, как большая склизкая гора, сплошь усыпанная ритмично взрывающимися наростами, медленно ворочается, раскрывая свое нутро. Я не удивилась бы, если б из него выполз какой-нибудь уродливый слизень. Но вопреки ожиданиям из противно хлюпающей жижи поднялась тонкая человеческая фигура, с которой стекали, точно вода, и густая черная «смола», и световые нити. Всего за пару минут хранитель из жуткого монстра превратился в чистенького беленького юношу, силуэт которого буквально источал свет.
– Ух ты! – выдохнула я, забыв о призыве Кирстен к тишине.
Прикрыв ладошкой рот, виновато покосилась на сестру жениха, но та даже не взглянула в мою сторону. Все ее внимание было приковано к сияющему пареньку. Он возвышался над горкой, которая все так же брызгала фейерверками подсвеченной жидкости. Сочетание ослепительной белизны паренька с черной пакостью под его ногами вызывало некий диссонанс, мешавший проникнуться величием юноши, взиравшим на нас странными глазами. Они были до того светлые, что казались слепыми. Но при этом я не могла отделаться от ощущения, что хранитель видит нас насквозь, причем каждого.