Джейн Боулз – Две серьезные дамы (страница 24)

Позднее он объявил всем о своем намерении остаться на ночь в доме мисс Гёринг. Все они развели огонь и вместе уселись вокруг него. Арнолд дважды засыпал.

– Маменька будет жутко волноваться, – сказал он.

– Волноваться? – отозвался его отец. – Да она, вероятно, еще до утра помрет от сердечного приступа, хотя, впрочем, что есть жизнь, как не клуб дыма, или же листик, или свеча, какая скоро догорит?

– Только не делай вид, будто не воспринимаешь жизнь всерьез, – проговорил Арнолд, – и не притворяйся лишь из-за того, что рядом женщины, будто ты беспечен. Ты угрюмый хлопотун и сам это знаешь.

Отец Арнолда кашлянул. Вид у него был немного расстроенный.

– Я с тобой не согласен, – вымолвил он.

Мисс Гёринг отвела его наверх в свою собственную спальню.

– Надеюсь, спать вам будет спокойно, – сказала ему она. – Вам же известно, что я всегда счастлива видеть вас у себя в доме.

Арнолдов отец показал на деревья за окном.

– О, ночь! – промолвил он. – Мягка, словно щека девы, и таинственна, как задумчивая сова, Восток, глава султана в тюрбане. Сколь долго пренебрегал тобою я под своею лампою для чтенья, в различных и всяческих занятьях, коими нынче решил я пренебречь ради тебя. Прими извиненье мое и дозволь считаться средь сынов твоих и дщерей. Видите, – сказал он мисс Гёринг, – вот видите, какой новый лист перевернул я на самом деле; думаю, теперь мы понимаем друг дружку. Вам никогда не следует даже думать о том, что у людей лишь одна природа. Все, что сказал я вам как-то раз ночью, – неправильно.

– О, – произнесла мисс Гёринг в легком смятении.

– Да, нынче меня интересует быть совершенно новой личностью, столь же отличной от моего прежнего «я», как А от Я. Это было весьма чарующее начало. Хорошее предзнаменованье, как говорится.

Он растянулся на кровати и, пока мисс Гёринг смотрела на него, уснул. Вскоре захрапел. Она его накрыла покрывалом и вышла из комнаты в глубоком недоумении.

Внизу она примкнула к остальным перед огнем. Они пили горячий чай, куда подливали понемногу рома.

Мисс Гэмелон расслаблялась.

– Это лучшее на свете от нервов, – сказала она, – а еще для умягченья жестких углов жизни. Арнолд мне рассказывал о своих успехах в дядиной конторе. Как он начал посыльным, а теперь дослужился до того, что стал одним из главных агентов конторы. Мы до крайности приятно проводили время, пока просто сидели здесь. Думаю, Арнолд прячет от нас свое превосходное деловое чутье.

Вид у Арнолда был слегка обеспокоенный. Он все еще боялся вызвать неудовольствие мисс Гёринг.

– Мы с мисс Гэмелон завтра разузнаем, есть ли на острове площадка для гольфа. У нас обнаружился общий интерес к гольфу, – сообщил он.

Мисс Гёринг не могла понять внезапной перемены в Арнолде. Он будто бы только что приехал на летний курорт и теперь рьяно планировал себе славный отпуск. Мисс Гэмелон тоже несколько удивила ее, но она ничего не сказала.

– Вам гольф чудесно поможет, – сказала мисс Гэмелон, обращаясь к мисс Гёринг; – вероятно, выправит вас за неделю.

– Ну, – сконфуженно произнес Арнолд, – ей же может не понравиться.

– Мне не нравится спорт, – сказала мисс Гёринг; – сильнее чего угодно, у меня от него возникает жуткое ощущение греховности.

– Напротив, – проговорила мисс Гэмелон, – вот чего-чего, а этого в нем нет совершенно.

– Не грубите, дорогуша Люси, – отозвалась мисс Гёринг. – В конечном счете я достаточно внимания уделяю тому, что творится у меня внутри, и мои собственные чувства мне известны лучше.

– Спорт, – произнесла мисс Гэмелон, – нипочем не сообщит вам ощущения греховности, но гораздо интересней здесь то, что вы и пяти минут не просидите, чтобы не перевести беседу на какую-нибудь дичь. Я определенно считаю, что вы себе ставите такую цель.

Наутро Арнолдов отец спустился с расстегнутым воротником и без жилета. Волосы он себе немного взъерошил, поэтому теперь смахивал на старого художника.

– Что же станет делать маменька? – спросил у него Арнолд за завтраком.

– Вздор! – ответил Арнолдов отец. – Называешь себя художником, а даже не умеешь быть безответственным. Красота художника залегает в его детской душе. – Он коснулся руки мисс Гёринг. Та не могла не припомнить речь, какую произнес он той ночью, когда пришел к ней в спальню, и насколько она противоречила всему, что он говорил сейчас. – Если у твоей матери есть желание жить, она выживет – при условии, что бросит все, как это сделал я, – прибавил он.

Мисс Гэмелон слегка смущал этот пожилой мужчина, который вроде бы только что совершил некую важную перемену в жизни. Но любопытства в ней он на самом деле не вызывал.

– Что ж, – произнес Арнолд, – воображаю, что ты по-прежнему снабжаешь ее деньгами для уплаты за квартиру. Я продолжаю вносить свою лепту.

– Разумеется, – ответил его отец. – Я всегда джентльмен, хотя должен сказать, ответственность гнетет меня тяжким бременем, как на шее цепь с якорем. А теперь, – продолжал он, – позвольте мне выйти и сделать сегодняшние закупки. Я б мог и сто ярдов на скорость пробежать.

Мисс Гэмелон сидела, нахмурившись и не понимая, позволит ли мисс Гёринг этому сумасшедшему старику и дальше жить в и без него переполненном доме. Немного погодя он выдвинулся к городку. Ему покричали из окна, умоляя вернуться и надеть пальто, но он махнул небу рукой и отказался.

Днем мисс Гёринг всерьез задумалась. Она бродила взад и вперед перед кухонной дверью. Дом уже – для нее – стал местом приветливым и знакомым, его она с готовностью считала своим. Она решила, что ей теперь необходимо совершать поездки на кончик острова, откуда на пароме можно вновь переправляться на большую землю. Делать этого ей очень не хотелось – она знала, как это ее расстроит, и чем больше об этом думала, тем привлекательнее казалась ей жизнь в домике, покуда он ей не помстился даже бурлящим от веселья. Чтобы заверить себя, что вечером она предпримет свою вылазку, мисс Гёринг зашла к себе в спальню и положила на бюро пятьдесят центов.

После ужина, когда она объявила, что поедет на поезде одна, мисс Гэмелон чуть не расплакалась от негодования. Арнолдов отец заявил, что считает это превосходной мыслью – «поехать на поезде незнамо куда», как он это определил. Услыхав, как он поощряет мисс Гёринг, мисс Гэмелон уже не могла сдерживаться и опрометью бросилась к себе в спальню. Арнолд поспешно вышел из-за стола и затопал вверх по лестнице за нею следом.

Арнолдов отец взмолился, чтобы мисс Гёринг взяла его с собой.

– Не в этот раз, – ответила та, – я должна поехать одна; – и хотя отец Арнолда сказал, что весьма этим разочарован, приподнятость его никуда не делась. Казалось, нет конца его доброму расположенью духа.

– Что ж, – вымолвил он, – отправляться эдак в ночь – вполне в духе того, что и мне б хотелось предпринять, и, мне кажется, вы миленько меня обжуливаете, не позволяя вас сопровождать.

– Еду я не удовольствия ради, – ответила мисс Гёринг, – а потому, что совершить это необходимо.

– И все ж молю вас еще раз, – сказал Арнолдов отец, не обращая внимания на подтекст такого замечания и с трудом опускаясь на колени, – молю вас, возьмите меня с собой.

– Ох, прошу вас, дорогой мой, – проговорила мисс Гёринг, – пожалуйста, не затрудняйте мне этого. У меня личность слабовата.

Арнолдов отец вскочил на ноги.

– Разумеется, – сказал он, – затруднять вам я ничего не стану. – Он поцеловал ей запястье и пожелал удачи. – Считаете, два голубка со мною поговорят? – спросил у нее он, – или же останутся вместе у себя в курятнике на всю ночь? Очень бы не хотелось мне быть одному.

– Мне тоже, – ответила мисс Гёринг. – Постучитесь к ним; они с вами поговорят. До свиданья…

Мисс Гёринг решила пойти вдоль шоссе, потому что уже вообще-то довольно стемнело, чтоб в этот час идти через лесок. Раньше днем это она себе назначила урочной работой, но затем сочла, что даже думать об этом так – чистое безрассудство. Снаружи было холодно и ветрено, и она потуже запахнулась в шаль. Продолжала носить шерстяные шали, пускай те уже давно вышли из моды. Мисс Гёринг взглянула на небо; искала в нем звезды и очень надеялась хотя бы какие-то разглядеть. Долго стояла она неподвижно, но никак не могла определить, звездная ли это ночь или нет, потому что, хоть мисс Гёринг и приковала внимание свое к небу, ни разу не опуская взгляда, звезды вроде бы возникали и пропадали так быстро, что скорее выглядели видениями звезд, нежели действительно звездами. Решила, что лишь из-за того, что так быстро несутся по небу облака, в одну минуту звезды стирает, а в другую они становятся видны. Она продолжала идти к станции.

Придя туда, мисс Гёринг с удивлением обнаружила, что ее опередили восемь или девять детей. У каждого ребенка с собою был синий-с-золотом школьный вымпел. Дети между собой почти не разговаривали, но взялись тяжко скакать сначала на одной ноге, потом на другой. Поскольку делали это они согласно, маленький деревянный перрон отвратительно содрогался, и мисс Гёринг подумала, не лучше ли будет обратить на это обстоятельство внимание детей. Совсем скоро, однако, к станции подкатил поезд, и все вместе они в него сели. Мисс Гёринг устроилась через проход от дородной женщины средних лет. В вагоне помимо детей оказались только они с мисс Гёринг. Та оглядела женщину с интересом.