Джейн Боулз – Две серьезные дамы (страница 13)
– Все это так сложно, – проговорил мистер Копперфилд. – Я думал, мы проведем славный денек в джунглях. Я вернусь завтра. Багаж остался там, поэтому нет никакой опасности, что я не вернусь. До свиданья. – Он протянул ей руку. Паром уже скрежетал о причал.
– Послушай, – сказала она, – если не вернешься сегодня до двенадцати, я буду ночевать в «Отеле де Лас Пальмас». Позвоню нам в гостиницу в двенадцать и проверю, вернулся ты или нет, если сама в ней не буду.
– Я не вернусь туда до завтра.
– Тогда если меня нет дома, я в «Отеле де Лас Пальмас».
– Ладно, только веди себя хорошо и поспи.
– Ну, конечно же, посплю.
Он сел в суденышко, и оно отчалило.
«Надеюсь, день у него не окажется загублен», – сказала она себе. Нежность, какую она к нему теперь питала, почти ошеломляла. Она вернулась в автобус и уставилась в окно, потому что не хотела, чтобы кто-то видел, как она плачет.
Миссис Копперфилд отправилась прямиком в «Отель де Лас Пальмас». Спускаясь из коляски, она увидела, что Пасифика идет к ней одна. Мисс Копперфилд расплатилась с извозчиком и кинулась к ней.
– Пасифика! До чего же я рада вас видеть!
Лоб у Пасифики закидало сыпью. Она выглядела усталой.
– А, Копперфилд, – проговорила она, – мы с миссис Куилл уж и не чаяли вас снова увидеть, а вы вернулись вот.
– Но, Пасифика, как же вы можете такое говорить? Вы обе меня удивляете. Разве не обещала я вернуться до полуночи, и мы это отпразднуем?
– Да, но люди часто говорят такое. В конце концов, никто и не сердится, если они не возвращаются.
– Пойдемте ж и поздороваемся с миссис Куилл.
– Ладно, только у нее весь день жуткое настроение – много плачет и ничего не ест.
– Что же с нею такое?
– Поругалась, думаю, со своим дружком. Ему она не нравится. Я ей про это говорю, а она не хочет слушать.
– Но первое же, что она мне сказала, – это что секс ее не интересует.
– В постель-то ложиться ей не шибко нравится, но она ужасно сентиментальная, как будто ей шестнадцать лет. Жалко смотреть, как старуха себя такой дурищей выставляет.
На Пасифике по-прежнему были ее домашние тапочки. Женщины прошли мимо бара, где сидело много мужчин, все они пили и курили сигары.
– Боже мой! всего за минуту они могут завонять все вокруг, – сказала Пасифика. – Жалко, что нельзя поехать куда-нибудь и жить там в славненьком домике с садиком.
– Я собираюсь тут жить, Пасифика, и нам будет очень весело.
– Кончилось время веселиться, – угрюмо проговорила та.
– Тебе станет лучше, как только мы выпьем, – сказала миссис Копперфилд.
Они постучались к миссис Куилл.
Слышно было, как та ходит у себя по комнате и шуршит какими-то бумагами. Затем подошла к двери и открыла ее. Миссис Копперфилд заметила, что она выглядит слабее прежнего.
– Входите же, – сказала им она, – хотя мне вам нечего предложить. Можете присесть ненадолго.
Пасифика подтолкнула миссис Копперфилд локтем. Миссис Куилл вернулась к своему креслу и сгребла горсть счетов, валявшихся на столе возле.
– Мне нужно их просмотреть. Простите меня, но это до ужаса важно.
Пасифика повернулась к миссис Копперфилд и тихонько произнесла:
– Она их даже не видит, потому что без очков. Ведет себя как ребенок. А теперь станет на нас злиться, потому что ее дружок, как она его называет, бросил ее одну. Недолго я буду терпеть, что ко мне относятся как к собаке.
Миссис Куилл услышала то, что говорит Пасифика, и покраснела. Обратилась к миссис Копперфилд.
– Вы все еще намерены переехать в эту гостиницу и жить здесь? – спросила она.
– Да, – жизнерадостно ответила миссис Копперфилд, – я б ни за что на свете не согласилась поселиться где-либо еще. Даже если вы на меня рычите.
– Возможно, вам тут будет не слишком-то удобно.
– Не рычите на Копперфилд, – вставила Пасифика. – Во-первых, ее не было два дня, а во-вторых, она не знает, какая вы, как это знаю я.
– Буду тебе благодарна, если вульгарный рот свой ты будешь держать на замке, – парировала миссис Куилл, быстро вороша счета.
– Простите, что обеспокоила вас, миссис Куилл, – произнесла Пасифика, встав и направляясь к двери.
– Я не орала на Копперфилд, я всего лишь сказала, что ей здесь может оказаться неудобно. – Миссис Куилл отложила счета. – Пасифика, ты считаешь, ей здесь будет удобно?
– Вульгарная вертихвостка ничего в таком не смыслит, – ответила Пасифика и вышла вон из комнаты, оставив миссис Копперфилд наедине с миссис Куилл.
Та взяла с комода какие-то ключи и поманила миссис Копперфилд за собой. Они прошли коридорами и поднялись один пролет по лестнице, а там миссис Куилл открыла дверь одного номера.
– Комната рядом с Пасификой? – спросила миссис Копперфилд.
Не ответив, миссис Куилл провела ее коридорами обратно и остановилась у номера Пасифики.
– Эта дороже, – проговорила она, – но возле комнаты мисс Пасифики, если вам угодно и вы согласны терпеть шум.
– Какой шум?
– Она принимается болтать и двигать мебель, как только проснется поутру. Ей-то что. Она крепкая. Ни единого нерва в ней нету.
– Миссис Куилл…
– Да.
– Вы не могли бы попросить кого-нибудь принести мне в номер бутылку джина?
– Наверное, смогу… Ну, надеюсь, вам удобно. – И миссис Куилл ушла. – Сумку вашу пришлю с человеком, – произнесла она, оглянувшись через плечо.
То, как все обернулось, повергло миссис Копперфилд в ужас.
«Я-то думала, – сказала она себе, – что они навечно останутся такими. А теперь нужно запастись терпением и дождаться, пока все снова не станет хорошо. Чем дольше живу, тем меньше умею хоть что-то предвидеть». Она легла на кровать, согнула колени и взялась руками за лодыжки.
– Веселись… веселись… веселись, – пела она, раскачиваясь на кровати взад и вперед. В дверь постучали, и в номер, не дождавшись ответа на стук, вошел мужчина в полосатом свитере.
– Бутылку джина спрашивали? – произнес он.
– Совершенно определенно – ура!
– И вот чемодан. Я сюда поставлю.
Миссис Копперфилд заплатила ему, и он ушел.
– Так, – сказала она, соскочив с кровати, – теперь чуточку джина – разогнать все мои горести. Попросту нет способа лучше. На каком-то рубеже джин берет все у тебя из рук, а тебе остается трепыхаться, как маленькой детке. Сегодня вечером хочу быть деткой. – Она сделала первый крупный глоток, а вскоре после – еще один. Третий она делала медленнее.
Бурые ставни у нее на окне были широко распахнуты, и ветерком в комнату заносило вонь жирной жарехи. Она подошла к окну и заглянула в переулок, отделявший «Отель де Лас Пальмас» от кучки хижин.
В переулке на стуле сидела старуха, ужинала.
– Все до кусочка съешьте! – проговорила миссис Копперфилд. Старуха мечтательно подняла взгляд, но не ответила.
Миссис Копперфилд возложила руку на сердце.
–
– Копперфилд! – В номер ворвалась Пасифика. Волосы у нее растрепались, похоже, она запыхалась. – Пойдемте вниз, повеселимся. Может, такие мужчины вам не по вкусу, но если не понравятся, просто встанете да уйдете. Лицо себе только нарумяньте. Можно мне у вас джину отхлебнуть?