Джейн Боулз – Две серьезные дамы (страница 11)

– Вот, – сказала она миссис Копперфилд, – идет ваша подруга.

На Пасифике было шелковое платьице и спальные тапочки. Она очень тщательно накрасила лицо и надушилась.

– Смотрите, что мне привез Майер, – промолвила она, направляясь к ним и показывая очень крупные наручные часы со светящимся от радия циферблатом[3]. Казалось, настроение у нее очень приятное.

– Вы тут между собою толковали, – сказала она, любезно улыбаясь им. – А что, если теперь мы все втроем прогуляемся по улице и пива себе возьмем или еще чего захотим.

– Это было б мило, – ответила миссис Копперфилд. Ей уже становилось немного тревожно за мистера Копперфилда. Он терпеть не мог, если она так надолго исчезала, потому что в нем возникала неуравновешенность, а это очень мешало ему спать. Она дала себе слово заглянуть к ним в номер и дать ему знать, что она еще не вернулась, но от одной мысли об их гостинице ее передернуло.

– Давайте скорей, девочки, – произнесла Пасифика.

Они вернулись в тот тихий ресторан, куда Пасифика водила ужинать мистера и миссис Копперфилд. Напротив располагался очень большой салун, весь в огнях. Там играл оркестр из десяти человек, а давка была такая, что некоторые танцевали даже на улицах.

Миссис Куилл сказала:

– Батюшки-светы, Пасифика! Вот где можно сегодня вечером лучше всего на свете провести время. Ты посмотри, как им весело.

– Нет, миссис Куилл, – ответила Пасифика. – Тут нам будет прекрасно. Свет не такой яркий, спокойнее, а потом мы ляжем спать.

– Ладно, – отозвалась миссис Куилл, и лицо у нее опало. Миссис Копперфилд показалось, что в глазах миссис Куилл она замечает ужасную муку и отверженье. – Туда я пойду завтра вечером, – тихонько проговорила миссис Куилл. – Это ничего не значит. У них такие танцы каждый вечер. Потому что суда приходят постоянно. И девушки никогда не устают, – сказала она миссис Копперфилд. – Это из-за того, что днем спят, сколько им влезет. Днем у них получается спать так же неплохо, как и ночью. Они не устают. С чего б им? От танцев же не устаешь. Тебя музыка за собой тащит.

– Не будьте дурой, – сказала Пасифика. – Они всегда усталые.

– Так как же на самом деле? – спросила миссис Копперфилд.

– Ох, – промолвила миссис Куилл, – вечно Пасифика видит лишь самую темную сторону жизни. Мрачнее ее никого не знаю.

– Да не смотрю я на темную сторону, я на правду смотрю. Иногда вы очень глупите, миссис Куилл.

– Не смей со мной так разговаривать, ты же знаешь, как я тебя люблю, – проговорила миссис Куилл, а губы у нее задрожали.

– Простите, миссис Куилл, – мрачно отозвалась Пасифика.

«Есть в Пасифике что-то весьма и весьма прелестное, – подумала миссис Копперфилд. – Полагаю, она всех воспринимает очень всерьез».

Руку Пасифики она взяла в свою.

– Через минутку мы выпьем чего-нибудь славного, – сказала она, улыбаясь девушке. – Вы не рады?

– Да, было бы мило чего-нибудь выпить, – вежливо откликнулась та; но миссис Куилл поняла всю веселость этого замечания. Она потерла руки и произнесла:

– Я с вами.

Миссис Копперфилд выглянула на улицу и увидела, как мимо проходит Майер. С ним шли две блондинки и какие-то моряки.

– Вон Майер пошел, – сказала она. Две другие женщины посмотрели через дорогу, и все провожали его взглядами, пока он не скрылся.

Чета Копперфилдов отправилась на два дня в Панама-сити. В первый день после обеда мистер Копперфилд предложил прогуляться пешком к городской окраине. Приезжая в новое место, это он всегда предпринимал в первую очередь. Миссис Копперфилд терпеть не могла знать, что ее окружает, поскольку оно всегда оказывалось еще более чужое, чем она опасалась.

Шли они долго. Улицы стали походить одна на другую. С одной стороны, они постепенно поднимались в горку, а с другой – резко спускались к топким участкам у самого моря. Под жарким солнцем каменные дома были совершенно бесцветны. Все окна тяжко зарешечены; куда ни глянь, жизни почти нигде никакой. Они набрели на троих голых мальчишек, боровшихся с футбольным мячом, и свернули вниз по склону к воде. Им навстречу медленно шла женщина, вся в черном шелке. Когда они ее миновали, она развернулась и бесстыже уставилась на них. Несколько раз они поглядывали через плечо и все еще видели, что она стоит и за ними наблюдает.

Застали отлив. Они двинулись по грязному пляжу. Позади них стояла большая каменная гостиница, выстроенная перед невысоким утесом, поэтому на здание уже падала тень. Приливные отмели и вода еще оставались на солнце. Они шли, пока мистер Копперфилд не отыскал крупный плоский валун, на который можно было присесть.

– Здесь так красиво, – сказал он.

В грязи у них под ногами боком пробежал краб.

– О, взгляни! – произнес мистер Копперфилд. – Тебе они разве не нравятся?

– Да, я их обожаю, – ответила она, но не могла подавить в себе ужаса, который в ней вздымался при виде окружающего пейзажа. На фасаде гостиницы кто-то написал зелеными буквами Cerveza – Пиво.

Мистер Копперфилд подкатал штанины и спросил, не хочется ли ей пройтись с ним босиком по краю воды.

– Сдается мне, я и так далеко зашла, – ответила она.

– Ты устала? – осведомился он.

– О нет. Я не устала. – А когда отвечала, у нее на лице отразилась такая мука, что он спросил, в чем беда.

– Я несчастна, – сказала она.

– Опять? – спросил мистер Копперфилд. – А сейчас-то с чего тебе быть несчастной?

– Я себя чувствую такой потерянной, мне так далеко ото всего и так страшно.

– Что же во всем этом пугающего?

– Не знаю. Все это такое чужое и никак ни с чем не связано.

– Это связано с Панамой, – едко заметил мистер Копперфилд. – Неужели ты никогда этого не поймешь? – Он помолчал. – Вообще-то не думаю, что еще буду стараться, чтоб ты что-то поняла… А схожу к воде сам. Ты все удовольствие портишь. С тобой никому ничего не поделать. – Он надул губы.

– Да, я знаю. В смысле, сходи к воде. Наверное, я все-таки устала. – Она посмотрела, как он пробирается по камешкам, для равновесия вытянув руки, словно канатоходец, и пожалела, что она не с ним, потому что он ей так нравился. Что-то в ней воодушевилось. Дул сильный ветер, и невдалеке от берега быстро проплывали прелестные лодки под парусом. Она откинула назад голову и закрыла глаза, надеясь, что, возможно, этого воодушевленья достанет, чтобы подбежать к мужу. Но ветер дул недостаточно, а с закрытыми глазами видела она, как перед «Отелем де Лас Пальмас» стоят Пасифика и миссис Куилл. С ними она попрощалась из старомодной коляски, которую наняла ехать к вокзалу. Мистер Копперфилд предпочитал идти пешком, и она осталась наедине со своими приятельницами. На Пасифике были атласное кимоно, которое купила ей миссис Копперфилд, и домашние тапочки с помпонами. Щурясь, она стояла у самой стены гостиницы и сокрушалась, что выскочила на улицу в одном кимоно, но у миссис Копперфилд была всего минутка на то, чтобы с ними попрощаться, и из коляски она не выходила.

– Пасифика и миссис Куилл, – сказала им она, перегнувшись из виктории[4], – вы не можете себе представить, в каком я ужасе от того, что покидаю вас даже на два дня. Я честно не знаю, как сумею это выдержать.

– Послушайте, Копперфилд, – ответила ей тогда миссис Куилл, – поезжайте и хорошенько повеселитесь в Панаме. Не думайте о нас ни минуты. Вы меня слышите? Батюшки-светы, да будь я достаточно молода, чтоб ехать с мужем в Панама-сити, у меня лицо было б совсем другое, чем сейчас у вас.

– Ничего это не значит – ехать с мужем в Панама-сити, – очень твердо стояла на своем Пасифика. – Это не означает, что она счастлива. Всем же разное нравится. Может, Копперфилд больше по душе удить рыбу или покупать платья. – Тут миссис Копперфилд благодарно улыбнулась Пасифике.

– Что ж, – как-то слабовато парировала миссис Куилл, – я уверена, ты, Пасифика, была бы счастлива, поезжай ты с мужем в Панама-сити… Там красиво.

– Она же все равно в Париже бывала, – ответила Пасифика.

– Так дайте же мне слово, что вы здесь будете, когда я вернусь, – попросила их миссис Копперфилд. – Я просто в ужасе от мысли, что вы можете внезапно исчезнуть.

– Не сочиняйте себе ничего, дорогая моя; жизнь и без того трудна. Куда же мы денемся? – сказала ей Пасифика, зевая и поворачиваясь зайти в дом. Затем она послала миссис Копперфилд воздушный поцелуй из дверного проема и помахала рукой.

– Такая радость – быть с ними, – вслух произнесла теперь миссис Копперфилд, открывая глаза. – Великолепная утеха.

Мистер Копперфилд возвращался к плоскому валуну, где она сидела. В руке он держал камень, странный на ощупь и по виду. Подходя к ней, мистер Копперфилд улыбался.

– Смотри, – сказал он, – какой забавный камешек, а? Очень даже красивый. Я подумал, что ты захочешь посмотреть, поэтому и принес тебе. – Миссис Копперфилд осмотрела камень и произнесла:

– Ох, красиво и очень странно. Большое тебе спасибо. – Поглядела, как он лежит у нее на ладони. Пока она его рассматривала, мистер Копперфилд сжал ей плечо и сказал:

– Погляди, как пароход вон там воду пашет. Видишь? – Он слегка изогнул ей шею, чтобы она глянула в нужную сторону.

– Да, вижу. Тоже чудесно… Думаю, нам лучше уже пойти домой. Скоро стемнеет.

Они ушли с пляжа и вновь двинулись по улицам. Темнело, но там теперь стояло больше людей. Они неприкрыто обсуждали чету Копперфилдов, когда те проходили мимо.