Джеймс Типтри-младший – Счастье — это теплый звездолет (страница 54)

И случилось так, что однажды вечером, когда Каммерлинг был занят — помогал кому-то изобретать прядильный станок, — великие визири двух племен сошлись для тайных переговоров.

И один из них сказал:

— Никоим образом не отрицая мою вечную ненависть к тебе и к твоей орде землепашцев-недоумков, которых я намерен истребить при первом удобном случае, я ясно вижу, что этот кощунник-узурпатор скоро пустит наши детородные уды на сцинковый суп. Нам следует от него избавиться.

А другой ответил, что, хотя и не желает унижаться, опускаться до общения с непоправимо оскверненными пожирателями падали в лице своего теперешнего собеседника, будет рад поучаствовать в любом заговоре с целью избавиться от инопланетной обезьяны. Но не бог ли этот пришелец?

— Бог он или нет, — ответил первый визирь, — телом он молодой мужчина, и существуют действенные способы справиться с такими жеребчиками. Особенно если мы объединим ресурсы для максимального эффекта.

На что второй согласился, и они принялись обсуждать детали.

И вот через несколько дней, вечером, услышав, что сторожевой дракон истерически заснёркал, Каммерлинг открыл люк корабля и узрел двенадцать стройных фигур, окутанных тончайшими тканями ярких расцветок. Впрочем, покровы не мешали разглядеть где изящные пальчики ног, украшенные колокольчиками, где глаз, где ручку или ножку, где бедро, где талию, где губы, где сосок и прочее, и все — такого качества, что Каммерлинг еще ни разу на этой планете подобного не видел. Что, впрочем, неудивительно, так как до сих пор он якшался лишь с деревенскими девушками, задорными, но отнюдь не утонченными.

Итак, он выскочил наружу и с живостью произнес:

— Добро пожаловать! О небеса! Чем могу служить?

И девушка, закутанная в дымящиеся от ее красоты шелка, выступила вперед и приподняла свои покровы — ровно настолько, чтобы Каммерлинг вывихнул челюсть, — и сказала:

— Я Лхиша, Птица Восторгов Страсти. Мужчины убивали друг друга за одно мое прикосновение. Я желаю оказать твоему телу такие ласки, о каких ты никогда не мечтал, — они вытянут из тебя душу в истоме сладострастия.

И она показала ему свои маленькие ручки, в ладони которых были вшиты грудки колибри.

И выступила вперед другая девушка, и всколыхнула одеяниями так, что глаза у Каммерлинга выпучились и расплавились и сказала:

— Я Иксхуалка Пылающий Водоворот, и у меня в тайном месте есть тридцать два доселе неизвестных мускула, и я желаю воспламенить тебя до безумия невыносимым наслаждением, длящимся бесконечно.

И третья девушка стыдливо преклонила колени и шепнула:

— Я зовусь Малла, Королева Каннибалов. Всю жизнь я питалась лишь посредством сжимания и щекотания губами и горлом известного неудобосказуемого органа, и смертельно раненые владыки зовут меня, чтобы испустить дух на пике блаженства.

К этому времени Каммерлинг понял, что все девушки будут рассказывать примерно об одном и том же, и воскликнул:

— Это весьма по-добрососедски с вашей стороны! Правду сказать, в последнее время я ощущал некоторую нужду в разрядке. Прошу вас, входите.

  И они цепочкой прошли в корабль через шлюз, который также программировала мать Каммерлинга, так что система защиты незаметно изъяла у девушек разнообразные режущие и колющие предметы, ядовитые зелья, амулеты, отравленные кольца, эссенции, клыки, шипы, удавки, толченое стекло и тому подобное — все это было спрятано у них в различных складках и отверстиях тел. Но даже знай о том великие визири, они не расстроились бы, ибо посланные девы были таковы, что еще ни одному смертному не удалось провести ночь с любыми двумя из них и выжить.

  Когда все двенадцать вошли и люк закрылся, в корабле стало тесновато, но девы, ближайшие к Каммерлингу, тут же принялись трудиться над ним, лаская его грудками колибри, языками, различными отверстиями тела, воспламененными при помощи особых пряностей, тридцатью двумя неизвестными доселе мускулами в тайном месте и другими способами неописуемо интимной эротической стимуляции, типичными для растленного правящего класса эпохи феодализма. В то же время девушки, которым не хватило Каммерлинга, предались невыразимо эротичным и непристойным занятиям, которые он имел возможность наблюдать во всех деталях. И так продолжалось всю ночь, причем девушек поддерживала не только молодость и неутомимость Каммерлинга, но и возможность взаимовыгодного обмена опытом в области методики, ибо половина дев была из одного народа, а половина из другого.

Утренние лучи осветили кучу переплетенных в изнеможении тел. Но вскоре куча зашевелилась, и из-под нее выполз Каммерлинг.

— Ого, — сказал on, — это был весьма ценный и незабываемый опыт.

А поскольку он был славным юношей земного рода, воспитанным на земных оргиях, в основе которых лежал здоровый образ жизни, он выскочил из корабля и сделал тридцать два отжимания — по одному на каждый доселе неизвестный мускул. И умылся холодной водой, и стал насвистывать, и крикнул:

— Эй, люди, пока вы там приходите в себя, я научу вас готовить пиццу. А потом мне надо будет идти на закладку нового отстойника для сточных вод: ведь мы не хотим загрязнять окружающую среду, правда?

Но девушки были очень расстроены и, выбираясь из корабля, причитали:

— О Повелитель, мы не смеем идти домой, ибо мы не выполнили задание и теперь нас предадут мучительной и зверской казни.

И Каммерлинг разрешил девам остаться у него и показал им, как включается духовка. И они радостно принялись за дело, кроме Иксхуалки с ее пылающим водоворотом; она воскликнула: «Шшштэ этэ эщщще зэ питсссэ?!» — и сердито потопала домой, к палачам.

И Каммерлинг продолжал участвовать в строительстве отстойника и водяного колеса, и в изготовлении гальванического элемента, и во множестве других инновационных проектов; и он был уже сам не рад, что столь активно участвует в местной жизни, поскольку видел, что это дизруптивно влияет на местную культуру. И ему изливали свое негодование люди, которые не могли больше реализовать себя в привычной профессии, поскольку их профессией было, скажем, утрамбовывать трупы, а трупов в последнее время стало заметно меньше; или колотить палками женщин, если они пашут криво, а женщины теперь пахали в основном на ящерах, которые бежали быстро, и надсмотрщики с палками за ними не успевали. И он начал понимать, что имел в виду его робопреподаватель по профориентации, говоря о необходимости выработки зрелого, взвешенного подхода к жизни.

Но он научился с этим справляться. Как, например, в тот раз, когда рабочие плавильного завода пришли к нему и сказали: «Господин, мы построили ту шайтан-машину для изрыгания дьявольского твердого вещества, клянемся священным яйцом игуаны. Что нам теперь со всем этим делать?» — и он ответил: «Давайте поставим вопрос на общее голосование, я голосую за то, чтобы делать трубы для воды». А когда гончары сказали: «Воззри, о Повелитель. Из этих огненных чрев, что мы воздвигли, выходят омерзительные пред лицом неба керамические горшки. Для какой они надобности?», он ответил: «Давайте проведем фокус-группу. Я собираюсь выдвинуть идею об изготовлении керамических унитазов со смывом».

И один из верховных жрецов съязвил:

— По сему вы знаете: новая вера состоит в том, чтобы заливать воду в тело с одного конца и извергать ее из другого с превеликими усилиями.

А тем временем никто больше не бросал младенцев в колодцы и не сжигал в печах-идолах, и младенцев стало так много, что просто не пройти. И вот однажды Каммерлинг услышал странные звуки, открыл люк корабля и обнаружил, что сторожевой дракон окружен сотнями ревущих детей. И Каммерлинг вышел, оглядел их и сказал:

— Клянусь созвездием Близнецов, вот славные карапузы.

И он обратился к одиннадцати гуриям, которые в это время возились с тестом для штруделя, и сказал:

— Послушайте! У нас появилась прекрасная возможность вырастить новое поколение, свободное от предрассудков, страха и ненависти. Давайте построим школу, в которой вы будете учить этих детей.

Но девы воскликнули:

— Это не наша специализация, о Повелитель! Чему мы можем научить этих опарышей?

— Как — чему?! — отозвался Каммерлинг. — Абсолютно всему!

И он пошел в корабль и включил свою детскую компьютерную доску, которую взял с собой.

— Смотрите, — сказал он, — вот «Беби Мультиштейн», «Звездная система Сезам», «Логика с мистером Споком», «Моя первая книжка про карму», «Чистые гены», все дела. Устроим что-то вроде кибуца: исследования показывают, что общественное устройство кибуца имеет свои недостатки, но для наших целей оно подходит как нельзя более.

И вскорости у них уже был кибуц, и девушки преподавали детям «Теоретические основы Лего» и «Творческую гигиену». И младенцев в школе становилось все больше и больше, и девушек тоже, потому что, как выяснилось, Иксхуалка Пылающий Водоворот ушла в отрыв и основала женское освободительное движение, и многие из ее приспешниц выбирали учительскую стезю, предпочитая ее работе на фабрике унитазов.

Время шло. Миновало несколько лет — даже, можно сказать, немало, хотя Каммерлингу они показались за несколько дней, ибо он был славным юношей из породы землян (то есть с ожидаемой продолжительностью жизни в пятьсот лет) и едва вошел в постпубертатный возраст. И вот, откуда ни возьмись, уже новое поколение замечательной, талантливой ясноглазой молодежи в хорошо сшитых туниках рассекает на тракторах, облепленных наклейками «Война — занятие ящеров» и «Печи — для пицц, а не для людей». И они осваивали землю, и помогали тем, кто нуждался в помощи, и организовывали на селе коллективные хозяйства, и музыкальные фестивали, и кооперативы и вечера танцев, и больницы. И хотя большинство людей старше смотрели на все это с опаской, Каммерлинг знал, что его кибуцы изрыгают неостановимую волну младенцев, воспитанных на ценностях земного среднего класса вкупе с инновационным духом, и что их победа лишь дело времени.