Джеймс Типтри-младший – Счастье — это теплый звездолет (страница 150)

— Лоример, я с самого начала видел, что нас пытаются обмануть. А теперь эта женщина признала данный факт и тем самым помогла мне оценить весь масштаб трагедии.

Произносится это его воскресным голосом — низким, кротким. Женщины смотрят на Дейва с интересом.

— Сии заблудшие чада забыли Господа, их создавшего. Поколение за поколением они прозябают во мгле.

— Да вроде у них все в порядке, — слышит Лоример собственный голос.

Звучит довольно глупо.

— Не способны женщины ничем управлять. И тебе, Лоример, следовало бы знать об этом. Погляди, что они тут понаделали. Жалкое зрелище! Три века топтались на месте. Бедняжки! — Дейв тяжко вздыхает. — Они не виноваты. Триста лет некому было их вести. Вот и мечутся, точно курица с отрубленной головой.

Лоример узнает собственные мысли: идиотская болтовня, комок из двух миллионов белковых клеток.

— Жене глава — муж, — твердо произносит Дейв. — Коринфянам, одиннадцать, три. Никакой дисциплины! — Плывя к фасолевой стене, он держит перед собой на вытянутой руке распятие. — Глумление! Мерзость! — Дейв останавливается и поворачивается, достигнув шпалеры, — точно святой с зеленым нимбом на иконе. — Мы здесь оказались не случайно, Лоример. Таков промысел Божий. Я послан Господом. О тебе этого сказать нельзя, ты ничуть не лучше их. Мое второе имя — Пол[116], — добавляет он доверительно.

На кресте, на запрокинутом лице Дейва играет солнце. Перед Лоримером сущий апостол — могучий, чистый, святой. Сквозь интеллектуальные барьеры пробивается отклик нервных клеток — давно забытое благоговение.

— Отец Небесный, дай мне силу, — тихо, с закрытыми глазами молится Дейв. — Ты избавил нас от гибели в космической пустоте, дабы мы принесли свет Твой в страждущий мир.

Я выведу из мрака грешных дщерей Твоих. Именем Твоим стану для них пастырем строгим, но милостивым. Помоги мне обучить чад Твоих Святому закону Твоему, дабы жили они в страхе праведного гнева Твоего. Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью. К Тимофею, глава вторая, стих одиннадцатый. И родят они сыновей, чтобы те господствовали над ними и славили имя Твое.

«А ведь может получиться, — думает Лоример. — Если кто и способен изменить жизнь к лучшему, то это наш Дейви. Наверное, он что-то задумал, втайне вынашивает план. А я уже готов сдаться. Смелости кот наплакал…»

Его мысли прерывает женский шепот:

— Пленка кончается. — Это Джуди Дакар. — Того, что сняли, хватит? Он просто повторяет.

— Ждем, — тихо отвечает Леди Блю.

— И родила она младенца мужеского пола, которому надлежит пасти все народы жезлом железным. Откровение, глава двенадцатая, стих пятый. — Дейв вещает уже громче, широко раскрытыми глазами смотрит на распятие. — Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного[117].

Леди Блю кивает, и Джуди толчком посылает себя в сторону Дейва. У Лоримера жгучим комком растет в горле протест. Вы с ума сошли?! Нельзя так с Дейвом! Это не животное, это человек!..

— Дейв! Оглянись! Не подпускай ее! — кричит он.

Джуди уже рядом, тянется к распятию:

— Майор, можно взглянуть? Ах, какая красота!

— Осторожно! У нее шприц!

Но Дейв уже успел резко развернуться:

— Женщина, не святотатствуй!

Он бьет крестом, как оружием. Это выглядит так страшно, что Джуди съеживается в полете, заслоняется руками. И невольно показывает блестящую иглу.

— Змея! — Дейв отшвыривает женщину ударом ноги в плечо, сам отлетает вверх. — Богохульница! Ну ладно, — резко добавляет он уже без религиозного пафоса, — пора навести тут порядок. Прямо сейчас и начнем. А ну, к стене! Это всех касается!

Лоример с изумлением видит у Дейва в руке оружие, маленький серый пистолет. Должно быть, еще с Хьюстона хранит. И надежда, и атараксия развеиваются как дым, наваливается жуткая реальность.

— Майор Дэвис!

Леди Блю плавает совсем рядом с Дейвом, прямо перед мушкой. Остальные тоже легкие мишени. Боже! Эти люди хоть понимают, что происходит?

— Стойте! — кричит им Лоример. — Пожалуйста, делайте, что он говорит. Это оружие — баллистическое, оно может убить. Стреляет металлическими отливками.

— К стене! — показывает пистолетом Дейв. — Именем Соединенных Штатов Америки и по воле Божьей я принимаю на себя командование этим кораблем.

— Убери пистолет, Дейв. Ты же не будешь стрелять в людей.

Дейв замечает его, резко переводит прицел:

— Лоример, это и тебя касается. К стене, вместе с ними. Гейрр — мужчина. Будет мужчиной, когда протрезвеет. — Он замечает, что растерянные женщины по-прежнему приближаются к нему. — Ах так?! Ладно, урок номер один. Смотрите!

Он тщательно целится и выжимает спуск. Резкий хлопок, в кровавые клочья разлетается игуана. Крики ужаса. Но все заглушает громкая механическая трель.

— Утечка!

Поднимается суматоха, двое спешат в дальний конец отсека. Только Лоример замечает, как Дейв спокойно и неторопливо, с пистолетом на изготовку, пробирается к люку, и бросается наперерез, хватаясь за инструментальный стеллаж. Выскакивает из креплений подвернувшийся баллон с распылителем; вместе с ним Лоример отлетает от стеллажа, нелепо дрыгая ногами. Сирена замолкает.

— Остаешься здесь, — командует Дейв. — Ждешь моих распоряжений.

Он уже достиг люка, тянет массивную дверь.

Задраит отсек, догадывается Лоример.

— Дейв, не надо! Ты же всех нас прикончишь! — Лоримера трясет, его собственная тревожная сигнализация работает на всю катушку. Теперь понятно, что это был за космобол. Понятно — и страшно до смерти. — Дейв, выслушай меня!

— Молчать!

Снова Лоример на прицеле. Дверь отворяется. Но тут нога находит опору.

— Это бомба! Пригнись! — Он изо всех сил швыряет в голову Дейву баллон и бросается следом. — Оглянись!

Лоример движется слишком медленно, он беспомощен в полете. Слышит новый хлопок, крики женщин. Пуля вроде миновала — трудно попасть в цель, которая над твоей головой. Миг — и Лоример, сложившись пополам, ловит волосы. Жесткий удар встряхивает внутренности, это Дейв дотянулся ногой, но борода уже в мертвой хватке, здоровяк бодается, как бык, швыряет Лоримера в разные стороны.

— Пистолет! Отберите пистолет!

Налетают люди, врезаются в Лоримера. Он уже не держит противника, но чья-то ловкая рука проскальзывает мимо него и хватает Дейва за плечо. Вся куча-мала вваливается в люк. Внезапно Дейв перестает сопротивляться.

Лоример высвобождается и видит, как к нему медленно запрокидывается искаженное лицо Дейва.

— Иуда…

Глаза закрываются. Кончено.

Лоример оглядывается. Пистолет в руках у Леди Блю, она смотрит в ствол.

— Уберите его! — просит Лоример, тяжело дыша.

Леди Блю будто не слышит, она с любопытством вертит перед глазами оружие.

— Эй! Спасибо! — Анди Кэй висит под углом к шпалере, потирает подбородок и улыбается Лоримеру.

Они все улыбаются, и говорят ему теплые слова, и ощупывают себя, и рассматривают порванную одежду. У Джуди Дакар под глазом наливается синяк, Конни держит за хвост то, что осталось от игуаны.

Рядом с Лоримером дрейфует в воздухе Дейв. Он дышит с хрипом, его невидящий взгляд обращен к солнцу.

«Иуда…»

Лоример чувствует, как в нем рушится последний защитный барьер. Душу затапливает отчаяние.

«Капитан уснул последним сном… на палубе…»[118]

Приближается парень, который на самом деле не парень, деловито застегивает молнию на куртке Дейва, хватается за полы и буксирует к люку бесчувственное тело. Джуди встает на пути, но только для того, чтобы намотать анди на руку цепочку распятия. Кто-то смеется, и вроде в этом смехе не слышно злорадства.

Лоример на миг возвращается в Эванстон, в школьный туалет. Но ведь нет больше тех хихикающих девчушек. Они ушли в небытие, заодно с рослыми парнями, которые ждали снаружи, чтобы всласть поиздеваться над Лоримером. «Бад прав: теперь ничто не в счет».

Стоило об этом подумать, и наваливаются тоска и гнев. Теперь понятна причина неясного страха, изводившего Лоримера все это время. Он-то считал, что боится за беззащитных женщин. А беззащитен, оказывается, он сам.

— Это были хорошие мужчины, — с горечью произносит он. — Уж точно не плохие. По-настоящему плохих вам даже не вообразить. И то, на что они пошли, — это из-за вас. Вы их сломали. Заставили делать безумные вещи. И как, интересно было? Выведали, что хотели? — У него дрожит голос. — Агрессивные фантазии бывают у всех. Мои товарищи им не поддавались. Никогда. Пока вы их не отравили.

Женщины молча смотрят на Лоримера.

— У нас их не бывает, — говорит наконец Конни. — Я про фантазии.

— Это были хорошие мужчины, — патетически повторяет Лоример, подразумевая весь мужской мир, с Отцом Небесным Дейва, с брутальностью Бада, со своими собственными достоинствами и недостатками, даже, наверное, с кроманьонцами и динозаврами. — Я мужчина. И видит бог — я в гневе. Имею право. Все, что у вас есть, дали мы. Это сделано нашими руками. Мы построили вам бесценную цивилизацию, добыли для вас знания, создали уют, изобрели медицину. Даже ваши мечты — наше наследство. Мы защищали, обеспечивали вас и ваших детей. Думаете, это было легко? Мы вкалывали как проклятые! Мы вели бесконечную войну за ваше выживание! Вот почему мужчина груб. Он просто не мог быть иным, неужели не понятно? Да как, черт бы вас побрал, можно этого не понимать?