Джеймс Шульц – Ужасная пещера (страница 5)
– Мне здесь не место, – сказал я себе. – Можно рискнуть, выстрелив в одного медведя, но два....
Я отошёл в лес и был рад, когда смог подняться на ноги и был уверен, что никто меня не преследует.
Но теперь, продолжая путь к водопаду, я начал сомневаться в себе и задался вопросом – а не трус ли я? Я не хотел быть трусом; это было то, что я более всего ненавидел. Я успокоил себя тем, что нужно найти способ получить ку на большом медведе, и начал планировать, как это можно сделать.
Сейчас я не искал добычу, но, пробираясь через лес, видел множество животных – на склоне хребта паслись вапити и олени, у края болота в верхней части бобрового пруда – лоси, самка и годовалый самец. Бобры, плававшие среди хаток, напомнили мне о том, что я забыл захватить ловушки.
Миновав болото и пройдя вверх по реке, я вошёл в узкий каньон, и рядом со скалой поднялся по крутому склону, нашёл укрытие в зарослях можжевельника и посмотрел вниз на водопад; никого я там не увидел и почувствовал себя несколько разочарованным. Я поудобнее расположился на твёрдой скале, намереваясь остаться тут и наблюдать за водопадом до самой темноты.
Солнце перемещалось по небосклону и скоро стало совсем тепло. Меня стало клонить в сон; время от времени я ненадолго засыпал. Я чувствовал, что хочу спать, но заставлял себя открывать глаза и снова наблюдать за водопадом. Когда солнце перешло зенит, я снова задремал, и вдруг почувствовал, что кто-то схватил меня за лодыжку. Я вскрикнул и схватил ружьё, но вместо ожидаемого врага увидел смеющееся лицо Голубки!
– О, как я тебя напугала! – сказала она.
– Да уж, – сердито ответил я. – Ты не должна была так делать! Вдруг я бы выстрелил в тебя раньше, чем понял, что это ты! Никогда больше так не делай!
– Нет! Никогда! Никогда, почти-брат. О, не сердись на меня! – умоляла она. И когда я увидел слёзы в ее глазах, мне стало стыдно, что я её отругал, и еще более стыдно оттого, что я уснул, хотя должен был наблюдать за пещерой.
– Не плачь! Я не сержусь. Мне тебя жаль. Представляю, что тебя ждёт, когда мы вечером вернёмся в лагерь. Ведь ты убежала из лагеря, – сказал я ей.
– Ты за меня заступишься. Ты их уговоришь, – сказала она, и я понял, что так и будет.
– Каким путем ты пришла – тем, что мы вчера возили мясо? – спросил я.
– Нет. Я не хотела идти мимо болот и бобрового пруда. Я прошла прямо из лагеря по хребту, и затем спустилась с холма к устью каньона, – объяснила она.
– Боги направили твои шаги! – сказал я. – Я пошёл по тропе к нашей добыче, услышал хруст костей на поляне, опустился на четвереньки и пробрался к её краю, и увидел не волков, как ожидал, но большого медведя, его жену и троих детенышей.
– И что ты тогда сделал? – прошептала она, уставившись на меня широко открытыми испуганными глазами.
– Поступил как трус! Старый медведь обгладывал скелет и голову одного из быков, которых он уволок на поляну. Его жена и дети приближались к нему. Я как можно тише уполз оттуда. Почти-сестра, если бы ты оказалась там, тебя бы разорвали на куски. Ты же знаешь, как медведицы защищают своих детей!
Голубка задрожала.
– Я едва туда не пошла! Боги, должно быть, увели меня с тропы, – сказала она так тихо, что я едва её расслышал. И добавила: – Почему ты назвал себя трусом? Ты же хорошо знаешь, что ни один охотник из наших трёх племен не напал бы на большого медведя и его жену!
– Мы не ничего о них не скажем, когда вернёмся в лагерь. Я хочу убить этого медведя прежде, чем мы уйдем из этой долины. Мне нужны его когти для ожерелья, – сказал я ей. – Но первое, что я сделаю сегодня вечером, – продолжал я, – скажу моему отцу, что я намереваюсь наблюдать за этим местом, пока не узнаю, живёт ли кто-нибудь в пещере за водопадами, так что ты должна наблюдать вместе со мной!
– Да, сделай так! – сказала она. – Я очень не хочу тайком уходить из лагеря; мысль о выговоре, который я получу после возвращения, портит мне всё удовольствие.
Некоторое время мы молчали. Я вернулся, чтобы продолжать наблюдать за водопадом, а девушка сидела около меня. Я снял свой колчан, когда ложился, и она вытащила лук и несколько стрел и держала их на коленях. Она очень любила оружие.
Солнце продолжало свой путь к западу. Мы сидели тихо и неподвижно. По долине потянул тёплый ветер, напоенный запахами соснового бора и цветов, которые цветут в начале лета. . Водопад продолжал свою песню – его голос то становился тихим и ласковым, то громким и угрожающим.
У берега, где течение было слабее, плавала утка – остроклювый нырок со своим выводком. Они заплыли в пруд под водопадом и плавали вокруг него; мать иногда ныряла, пытаясь поймать форель, но чаще доставала что-то мелкое из щелей между камнями у самого берега. Добыча её была очень мелкой, мы не могли её разглядеть, видели только, как птенцы суетились вокруг неё и выхватывали что-то у неё из клюва.
Один из птенцов, более предприимчивый, чем другие, внезапно оставил мать и поплыл, раскачиваясь, к центру пруда, возможно увидев форель или водяного жука. Потом он потерял добычу из вида и остановился, забил крыльями по воде, вытянул шею и закричал, зовя на помощь, потому что что-то, что мы не видели, стало тянуть его. Мы криков не слышали, нам мешал шум водопада, но мать услышала его и поспешила на помощь, но не проплыла и полпути, как птенец пропал, и всего несколько пузырей показывали место, где он только что был.
– Подводный Человек! Это он схватил утку! Мы увидим его! – прошептала Голубка, низко наклонившись ко мне.
Я думал так же, но не сказал ничего и продолжал смотреть на водоём. Утка-мать вертелась, пытаясь отыскать своего пропавшего птенца. Молодняк, напуганный, старался держаться рядом с ней. Потом на другом берегу пруда поверхность воды взбурлила и на берег вылезла большая выдра с мертвым утёнком во рту. Она положила его на плоский камень, обернулась и снова нырнула в пруд, а утка с выводком поплыла вниз по течению реки. Скоро выдра подняла голову над водой, увидела, что все уплыли, вернулась к берегу, взяла мертвого утёнка и уплыла с ним вниз по реке.
– О, как я расстроилась! Я была уверена, что утёнка схватил Подводный Человек, и что мы должны егоувидеть! – сказала Голубка.
– Смелее! – сказал я ей. Это было всё, что я мог сказать. Я тоже был ужасно разочарован.
Несколько раз в течение дня другие выдры разного размера подходили к пруду, ловили большую форель и уносили её. Под большими камнями, которых много было по берегу пруда, для них было готовое убежище, хорошее, сухое, где они могли устроить свое жилище и вырастить потомство. Я задал себе вопрос – а почему они там не живут? Ответ был прост: они боялись жить так близко к обитателю тёмной речной пещеры!
Наше время подходило к концу. Солнце собиралось опуститься за горы, Голубка видела это и убедила меня вернуться. Я понял, чего она боится, и сам не хотел рисковать, встретившись с большим медведем и его женой в ночном лесу.
– Да, мы пойдем в лагерь, – сказал я ей, – но сначала спустимся к пруду и изучим его берега.
Она ничего на это не ответила, но я видел, как она дрожит, следуя за мной. Я шёл впереди, сначала спустившись за скалой к берегу реки, а потом вдоль него к водопадам. Там не было пляжа, и голая крутая скала каньона опускалась прямо в воду. Мы с некоторыми трудностями прошли по ней, и наконец вышли на маленький песчаный пляж, заросший кустарником, у самого пруда. И там, на этой узкой песчаной полоске, мы нашли следы босых ног! Голубка, увидев их, рванулась назад и схватила меня за руку, и мы долго стояли, уставившись на них и на реку, падающую вниз в клочьях белой пены из отверстия в утесе, скрытом от нас разносимыми ветром брызгами падающей сверху воды.
Глава III
Мы получаем разрешение наблюдать за ужасной пещерой
Если я сомневался в том, что мы действительно видели, как Подводный Человек поднялся в темную пещеру, то теперь мои сомнения развеялись. Были его следы на песке, свежие, простые отпечатки ног, не больше моих и от них ничем не отличавшиеся. Я был весьма удивлён тем, что они ничем не отличались.
– Почти-брат, я боюсь! Уйдем отсюда! – шепнула мне на ухо Голубка.
Я развернулся и повёл ее назад. Я и сам не хотел находиться так близко к этой чёрной дыре. Возможно, Подводный Человек смотрел на нас из темноты. Мы не знали, что он, сильный и злой бог воды, мог бы нам сделать, если бы нас увидел. Когда мы заворачивали за скалу, я остановил Голубку и обернулся, чтобы бросить последний взгляд на водопад; в поле зрения никого не было. Я надеялся, что мы остались незамеченными.
По пути домой мы далеко обошли место, где лежали убитые нами бизоны, чтобы не встретиться с медвежьей семьёй, и вернулись в лагерь, когда западный небосклон ещё не совсем потемнел.
Старая Краснокрылая стояла перед своим вигвамом, и, едва увидев нас, подбежала к Голубке, схватила ее за руки и стала трясти.
– Плохая девчонка! Ленивая девчонка! – кричала она. – Ты убегаешь, чтобы не работать! Погоди, я сейчас возьму палку и побью тебя, ты это заслужила!
– Нет, нет! Не делай этого, почти-бабушка, – сказал я, влезая между ней и девушкой. – Ты хорошо знаешь, что она не плохая и не ленивая. Пойдём с нами к вигваму моего отца. Когда ты услышишь о большом открытии, которое мы сделали, то будешь радоваться тому, что она оставила свою работу и последовала за мной.