Джеймс Шульц – Друзья и недруги в Скалистых горах (страница 5)
– Хорошо, мы это обсудим. Хорошенько об этом подумайте, все вы, – сказал Белый Теленок.
Последовало долгое молчание, которое наконец прервал Сахта:
– Вожди, друзья, что сможет сделать там большой отряд, в несколько сотен человек? Ничего. Девушку могут спрятать от нас, может быть и убить, когда мы приблизимся к лагерю её похитителей, и скажут, что ничего о ней не знают. Я думаю, что это я должен пересечь Хребет, попасть к моим родственникам-калиспелам, и через них узнать, кто совершил этот набег, и где находится девушка; потом у нас будет достаточно времени для того, чтобы найти их и внезапно напасть на их лагерь, освободить девушку и убить множество их мужчин.
– Ты мудр, Сатха, и благороден; всегда готов помочь. Сделай это для нас; это единственное, что следует сделать, – ответил Белый Телёнок.
Остальные собравшиеся поддержали это предложение, все, кроме Хромого Бизона, который проревел:
– Нет! Я говорю, что мы пойдем сейчас и за Хребет и проверим один за другим все лагеря Западной Стороны, пока не найдем мою дочь. А потом, ха! как заставим мы плакать её похитителей!
– Хромой Бизон, друг мой, будь рассудителен; смотри на это так же, как я, – уговаривал его Белый Телёнок. – Мы не можем пойти воевать, нарушить наши мирные отношения с западными племенами, пока не выясним, к какому или каким из них принадлежат те, кого мы ищем.
– Да. Да, Хромой Бизон, посмотри на дело с этой стороны; ты должен понять, что Белый Телёнок здесь прав, – настаивал Солнечная Ласка, и ему вторили одобрительные восклицания остальных собравшихся. Потом Сайи сказал:
– Отец, будь спокоен, будь терпелив. Я пойду за Хребет вместе с Сахтой, если ты мне позволишь, и сделаю все, что смогу, чтобы помочь ему в этом деле.
– Да. Я рад, что ты пойдёшь со мной, – сказал Сатхи.
Хромой Бизон тяжело вздохнул, выбил пепел из своей большой трубки с каменной чашкой и сказал собравшимся, что нужно расходиться: «
Когда входной полог опустился за последним из них, я сказал:
– Сайи, я пойду за Хребет с тобой и Сатхой.
– Да. Конечно. Я знал, что так и будет, – ответил он.
Глава
III
Трое на тропе
Хромой Бизон, подумав ночь, решил, что он должен сопровождать нас – как он сказал, вести нас – в нашем путешествии по ту сторону гор в поисках Питаки, и на рассвете послал одну из своих женщин сообщить Сатхе о своем намерении, после чего последний, сильно обеспокоенный, отправился с этим к Белому Телёнку.
– Хромой Бизон только что сообщил мне, что хочет отправиться с нами тремя, вести нас на поиски своей дочери, – сказал он вождю. – Я не трус, но никогда не отправлюсь в опасное предприятие, которым он будет руководить или в котором будет участвовать. Ты не хуже меня знаешь, что он, если рассержен, становится безумным, теряет рассудок, не может собой управлять и набрасывается на врагов, пусть даже их будет сотня против него одного. Поэтому я прошу тебя пойти к нему и любым способом настоять на том, чтобы он оставался в лагере.
– Ха! Это будет трудно, он твердолобый, но я постараюсь. Ладно, дай мне подумать, что можно сделать, что сказать для того, чтобы заставить его изменить своё намерение, – ответил вождь.
Сатха вернулся в свой вигвам, а немного позже присоединился к Сайи и мне в вигваме Одинокого Вождя, и сказал нам, что он должен сделать. Белый Телёнок тем временем послал за четырьмя или пятью вождями кланов, и после короткого совета было решено, что одна из его женщин пригласит Хромого Бизона попировать и покурить. Мы слышали, как она его пригласила, слышали его тяжелые шаги, когда он входил в наш вигвам, а потом вышли и сидели, в безмолвном волнении, ожидая его возвращения.
Мы ждали долго; угощение и курение, для последнего нужно было четыре раза набить большую каменную трубку; четыре – священное число, так что всё это заняло несколько часов. Но наконец мы увидели, как он выходит, медленно, с серьезным выражением на лице, и, остановившись перед нами, он произнёс:
– Сатха и ты, дитя моё, я не смогу пойти с вами, повести вас через Хребет. Я нужен здесь, потому что уверен, что Вороны скоро выступят против нас, их будет много, чтобы отомстить за то, что Маленький Пёс со своим военным отрядом сделал с ними там, на реке Большой Головы, убив десять мужчин и забрав больше сотни лошадей. Да, Белый Телёнок и другие наши вожди уверены, что скоро они постараются нам за это отомстить, и хотят, чтобы я был здесь, чтобы возглавить своих Бешеных Псов, когда они появятся.
– Верно, вождь, верно; ты нужен здесь, – серьезным тоном ответил Сатха. – Но не волнуйся за нас; мы будем осторожны, мы будем упорны, и сделаем там, по ту сторону Хребта, всё, что ты от нас ожидаешь.
– Хорошо. Когда вы выходите?
– Как только жрецы Солнца устроят нам священную хижину для потения.
– Ах! Попроси сделать это Хвост Красной Птицы; его трубка Лосиного Языка очень сильна, – ответил Хромой Бизон и пошёл дальше.
Вздохнув, Сайи пробормотал:
– Отец мой! Будет ли он так же мудр, как храбр?
Хвост Красной Птицы с готовностью согласился устроить нам хижину для потения, и приказал своим женщинам построить её и нагреть камни для церемонии.
Потом, пока мы ждали окончания этого строительства, к нам вдруг подошёл Маленькая Выдра и сказал Сайи:
–Я собираюсь пойти вместе с вами на поиски твоей сестры.
– Нет. Ты не можешь пойти с нами, – был короткий ответ.
– Но я должен пойти, должен помочь найти её, потому что она должна стать моей женщиной.
– Не должна.
– Должна! Я говорил ей об этом.
– Она сказала нет, и ты ударил её по лицу.
– Этот удар ничего не значит, я должен пойти с вами, и я собираюсь забрать её, если она ещё жива.
– Маленькая Выдра, я руковожу поисками девушки, и нас будет только трое. Ты не можешь пойти с нами. Так что прекрати беспокоить нас и ступай своей дорогой.
– Ах! Ах! – сердито воскликнул он. А потом, злобно посмотрев на меня, прошипел: – Ты, Голова Орла, я видел, как ты целовал её! Ты больше не поцелуешь Питаки; она будет моей женщиной.
И с этими словами он ушел.
Сахта улыбнулся, Сайи вопросительно посмотрел на меня, и я сказал:
– Да. Я просил её стать моей женщиной; она отказалась.
– Лучше бы она стала твоей женщиной и была с нами здесь, в безопасности, – ответил Сайи, и после паузы добавил: – Следи за Маленькой Выдрой; у него злое сердце.
Хижина для потения, сделанная из ивовых прутьев и накрытая кусками кожи от вигвамов, была для нас готова, и Хвост Красной Птицы, старый, седой и морщинистый, ждал нас. Обнажённые, не считая одеял, в которые завернулись, мы последовали за ним внутрь, затем передали одеяла наружу. Женщины закатили в хижину докрасна раскаленные камни, и мы затолкнули их в маленькую ямку в центре хижины. Затянув первую из священных песен Лосиного Языка, жрец Солнца окунул бизоний хвост в чашу с водой и тряхнул им над камнями, и тут же густой пар наполнил хижину, едва не задушив нас; вскоре наши тела стали мокрыми от пота. Одна за другой для всех нас были спеты четыре песни, а затем старик попросил Солнце хранить нас от всех опасностей, могущих ждать нас на нашем пути, и дать нам успех в том, что мы должны сделать. Потом женщины передали ему его набитую трубку и уголёк, чтобы её зажечь. Один за другим мы сделали по несколько затяжек через длинный чубук, выпуская дым к Вышнему и к матери-земле, молясь об успехе нашего предприятия. Затем, после того как ещё несколько песен и молитв, серьезных, спетых низким голосом песен обряда Лосиного Языка, от которых все внутри меня сжималось и которые, как никакие другие, будь то песни индейцев или цивилизованных людей, заставляли меня дрожать, были наконец спеты, старик сказал нам:
– Вот! Всё закончено! Ступайте, дети мои. Идите, с вами сила Вышнего и моя магия Лосиного Языка. Идите, дети мои! Я буду молиться за вас.
Мы прекрасно знали, что он так и сделает. Каждый день за время нашего отсутствия он будет проезжать через большой лагерь, выкрикивать наши имена, петь священные песни и молиться об отсутствующих, не давая забыть о нас тем, кто мог бы забыть, если бы не его молитвы.
Забрав свои одеяла, мы поторопились к реке и окунулись в холодную воду, потом вернулись домой и оделись, оседлали лошадей, взяли нужные вещи и отправились в путь. Наши родственники, наши друзья, все находившиеся в лагере молча смотрели, как мы уходим, молча молились за успех нашего предприятия и благополучное возвращение; таков обычай черноногих много лучше, чем слёзы, крики и причитания при прощании, как это принято у белых.
Поднявшись по долине реки, мы добрались до гор вскоре после полудня. Тропа была широкой и хорошо натоптанной, местами пыльной от прохода бизонов, вапити и оленей. Мы тщательно осмотрели её в поисках следов всадников, но смогли найти только следы прошлогоднего конского навоза. Сахта сказал, что соплеменники его матери редко ею пользуются, они предпочитают более простой путь через перевал Двух Талисманов3, когда нужно пройти из своей страны на бизоньи равнины. Бизоны всё лето были многочисленны на её маленьких долинах и равнинах по пути до самого верха хребта.
Примерно в пяти милях выше по каньону река раздваивалась, тропа резко сворачивала и поднималась по её южному, меньшему притоку. Там, слева от нас, поток обрывался каскадами в большой глубокий пруд. Когда мы приблизились к нему, Сахта, который шёл впереди, велел нам остановиться и посмотреть на него; там, на его краю, выдра, забравшаяся на скалу, внимательно смотрела в воду; внезапно она нырнула и почти разу же появилась вновь с большой форелью в зубах, и снова забралась на камень, чтобы попировать над своей добычей. Её мягкий мех плотно прилегал к её телу, когда она ныряла и плавала, делая её в это время самым гладким из всех животных.