Джеймс Шульц – Друзья и недруги в Скалистых горах (страница 4)

Хромой Бизон спал чутко и услышал наше приближение, когда мы приблизились к его вигваму, он отбросил входной полог и вышел – настоящий человек-гора, шести футов и шести дюймов ростом, мускулистый и пропорционально сложенный, приятного облика и всегда державшийся с большим достоинством. Он сразу увидел сверток на нашей травуа и спросил:

– Голова Орла, Бешеный Волк, что случилось?

– Там, где мы охотились на бизонов, военный отряд с Западной стороны напал на наш лагерь, они убили твою женщину и убежали с твоей дочерью и нашими лошадьми, – ответил я.

Три его жены, бывшие в вигваме, проснулись и услышали мою новость и, вскочив со своих лежанок и завернувшись в одеяла, они выскочили наружу, причитая о покойной и повторяя, что она ушла, ушла, ушла в Песчаные Холмы. Ведь их было четыре сестры, дочерей могучего в прежние времена вождя, Чёрной Ласки, и Синопаки была из них младшей. Эти трое всегда любили её, баловали, поручали ей самую лёгкую домашнюю работу, и так же сильно любили её дочь, Питаки, которая, что достаточно странно, была единственной девочкой среди всех их детей.

Поторопились к нам и обитатели других вигвамов, некоторые и женщин сразу присоединились к причитаниям, а мужчины старались понять, что случилось с нашим маленьким охотничьим отрядом. Но своим могучим голосом Хромой Бизон потребовал тишины, и я во всех деталях рассказал ему о том, что мы делали, и о том, что случилось с нами по другую сторону водораздела; после этого мужчины собрались на совет в вигваме Солнечной Ласки, оставив женщин готовить тело к похоронам.

Женщины раздули огонь в вигваме, и мы молча смотрели, как он разгорается.

Потом Три Медведя сказал:

– Хромой Бизон, друг наш, сердца наши опечалены; твоя большая потеря, твоё горе – это и наша потеря, и наше горе. И в том моя вина, я причина тому; только по моей просьбе ты пришёл сюда со мной, иначе ты сейчас был бы в большом лагере нашего народа, и твоя женщина и твоя дочь были бы в безопасности в твоём вигваме.

Другие высказали, какую печаль они испытывают, и Росомаха сказал:

– А теперь, друзья мои, что, как вы думаете, мы должны сделать?

– Что до меня, то я вернусь на реку Срезанных Берегов, к нашему народу, и приготовлюсь искать убийц моей женщины и похитителей моей дочери! – с яростью воскликнул Хромой Бизон.

– И мы пойдем с тобой, – сказал Солнечная Ласка.

– Да. Бесполезно оставаться здесь, потому что, даже хотя мой сын, который сейчас на острове, получит своё видение, оно не будет иметь никакой силы, раз уж такое большое несчастье постигло нас здесь, – сказал старый Три Медведя.

– Ах! Тогда мы должны собраться и уйти, как только женщины уложат бедную покойницу на её последнем ложе, – сказал Росомаха.

– Мы можем вернуться к нашей добыче на Маленькой реке и привезти мясо, которое добыли, – предложил я.

Некоторое время никто не говорил, а потом Сайи сказал:

– Я уже выбросил языки, которые были привязаны к моему седлу.

– Да. Это несчастливое мясо. Никто из нас не станет его есть, потому сто оно добыто там, где были убиты наши близкие, – согласился Солнечная Ласка.

Снова настал рассвет. Несколько женщин устроили помост из жердей на крепких ветках соседнего хлопкового дерева. Закончив работу, они уложили на него тело убитой, завернутое в несколько одеял и бизонью шкуру, и вокруг привязали её разные вещи, которые могли ей понадобиться в Песчаных Холмах, месте пребывания мёртвых черноногих, где их тени живут в тенях вигвамов, охотятся на тени животных, разводят тени костров, которые не дают тепла. И наконец Сайи, по приказу Хромого Бизона, убил лошадь под деревом, ставшим могилой, чтобы тень покойной могла уехать на её тени в далекую пустыню. После этого её сестры, плача и причитая, в знак траура коротко обрезали свои волосы и острым ножом нанесли себе порезы на ногах.

После того, как Оперённую Стрелу отвезли на остров, мы его не видели. Но теперь, в ответ на крики отца, он вернулся к нам, бледный и исхудавший от голода, сердитый из-за того, что его позвали, в тот самый момент, когда, как он верил, он должен был получить то, что искал: он слышал, как вдалеке кто-то пел странную песню, и певец этот явно приближался к нему, а потом плач в нашем лагере и крики отца разбудили его. Когда же всё же его мать накормила его, отец объяснил ему причину по которой позвал его, он согласился с тем, что пост при столь печальных обстоятельствах не может быть успешным.

Солнце было ещё невысоко, когда ступили на тропу, ведущую к лагерю, и не останавливались, пока не въехали в большой лагерь у развилки реки Срезанных Берегов, куда въехали медленно; женщины Хромого Бизона оплакивали свою сестру, с горечью причитая:

– Лисичка²! Ай йа! Ай йа! Бедная Лисичка, она ушла в Песчаные Холмы!

Мы разделились: пять наших семей, Сайи и я отправились со всем имуществом через большой круг вигвамов общества Маленьких Накидок, к которому принадлежал он и его отец, как и Одинокий Вождь. Это было самое большое и самое сильное из двадцати четырех сообществ племени пикуни, такое большое и независимое, что часто ставило свой лагерь и охотилось отдельно от остальных. Неудивительно, что другие племена и первые белые искатели приключений в этой стране считали его четвёртым племенем конфедерации черноногих.

Толпа людей окружила нас, всем не терпелось услышать рассказ о нашем несчастье. Женщины сообщества, жалея нас, сами разгрузили лошадей, поставили вигвам Хромого Бизона, занесли в него все вещи, принесли дров, воды и достаточное количество еды. Но три сестры бедной Синопаки есть не стали; они вышли за пределы круга лагеря, сидели там и оплакивали свою потерю, пока не охрипли настолько, что не могли более произносить её имя.

Хромой Бизон отказался от еды, он сидел в вигваме, откинувшись на спинку лежанки, и не мигая смотрел на маленький огонек в очаге. Мы с Сайи охотно поели предложенные нам варёные рёбра антилопы, невзирая на наши горькие мысли; и, едва мы закончили, как к нам пришёл Белый Телёнок, вождь общества Скунсов и главный вождь племени, и вслед за ним остальные вожди племени и несколько самых видных мужчин – воинов и жрецов Солнца. Хромой Бизон предложил Белому Телёнку сесть слева от него, знаком предложив остальным садиться, как им следует, и потом велел Сайи рассказать о несчастье, которое с нами произошло.

Тот кратко рассказал о том, как мы встали лагерем на Маленькой реке, охоте на бизонов и возвращении в лагерь, где нашли Синопаки, убитую ударом боевой дубинки, и что её дочь пропала, несомненно уведенная врагами, и пропали наши вьючные лошади и вещи. Потом он показал плетеную из травы сумку и другие найденные нами вещи.

Наибольший интерес вызвали мокасины. Белый Телёнок первым осмотрел их, потом они пошли по рукам собравшихся; все согласились с тем, что это изделие одного из племён Западной стороны, но какого именно, никто сказать не мог.

– Позовите Сахту; он должен знать, кто их сделал, – предложил кто-то, и я один пошел за ним – этот Сахта, наполовину пикуни и наполовину калиспел, одно время был проводником и товарищем отца ДеСмета, и часто упоминался в дневниках этого неугомонного путешественника-иезуита, бродившего среди племен Северо-Запада. Его отцом был пикуни, и две жены были пикуни; жил он по большей части с нами, но иногда пересекал Хребет, чтобы навестить народ своей матери, и приносил много клубней жареного в ямах камаса, вкусом и запахом напоминавших сладкий картофель.

Добрый святой отец, ревностный миссионер, был уверен в том, что его имя Сахта – это искаженное нами имя Сатана, и что он убережет его от адского пламени, обратив в истинную веру, и что вечерами, сидя у костра в вигваме, Сахта долго и страстно будет говорить своим друзьям и сородичам о том, что они должны отречься от своих языческих суеверий и принять учение Чёрных Плащей. Я спросил об этом Сатху, на что он с улыбкой ответил:

– Бедный Чёрный Плащ! Не понимающий нашего языка, как он может знать о том, что я говорил? Я, конечно, рассказывал западным племенам то, что они хотели знать о наших племенах равнин. Ты хорошо знаешь, Голова Орла, в кого я верю.

И с этими словами он указал на Солнце.

Сахта охотно присоединился к нам, и, взглянув на мокасины, сказал, что они сделаны из кожи большеногих – карибу, и, скорее всего, это работа кутенаи – только это западное племя заходит так далеко на север, чтобы добывать этих оленей. Он, конечно, сомневается в том. что это военный отряд был из этого племени – сами кутенаи, как северные, так и южные, настроены мирно и на хотят разрушать дружеские отношения с племенами черноногих. Разве мы не разрешаем им приходить на наши равнины и убивать столько бизонов, сколько им нужно? Нет, по своей воле они от такой привилегии не откажутся. То, что эти мокасины сделаны кутенаи, вовсе не значит, что кутенаи их потеряли. Разве не мог потерявший их, принадлежавший к другому племени, получить их во время посещения одного из лагерей кутенаи?

– К какому бы племени они не принадлежали, мы заставим плакать это военный отряд за то, что они мне сделали! – воскликнул Хромой Бизон. И добавил, обращаясь к Белому Телёнку: – Вождь, вот о чем я прошу тебя: созови все отряды общества Всех Друзей, пусть они пойдут со мной, чтобы вернуть мою дочь и наказать убийц моей женщины.