Джеймс С. – Пространство (страница 528)

— А ты спрашивал?

— Нет. Я имею в виду, она знала, что я заинтересован. Что она может сказать мне все, что захочет. Я подумал, что если она не хочет, это зависит от нее.

— И теперь ты расстроен, что она этого не сделала. Так что изменилось? Почему ты имеешь право знать то, что раньше не имел права знать?

Рааи в кокпите остановилось, тишина заполнила командный отсек. На экране Фреда запись дошла до исчезающего в белом свете разорванного круга.

— Я могу, — сказал Холден, — быть маленьким, малозначимым человеком. Но если я ее потеряю, то мне по крайней мере нужно знать, почему.

— Посмотрим, сможем ли мы доставить тебя туда, где ты спросишь ее сам, — сказал Фред. В кокпите опять включилась музыка, и Фред послал в сторону люка хмурый взгляд. — Если тебя это утешит, то думаю, у нас есть шанс. Я не думаю, что пройдет много времени, прежде чем он будет готов начать переговоры.

— Не думаешь? — сказал Холден. Это была тонкая соломинка, но он все равно почувствовал, что хватается за нее.

— Нет. Он получил тактическое преимущество. Тут я готов отдать ему должное. Но в следующей части он должен будет консолидировать и удерживать власть. А это уже не тактика. Это стратегия, и на мой взгляд, в нем нет ничего, что я мог бы воспринять как способность с этим справиться.

— А на мой взгляд, есть.

Фред помахал рукой, словно слова Холдена были дымом, а он хотел его разогнать.

— Он играет на краткосрочную перспективу. Да, его акции сейчас в цене, и, возможно, еще какое-то время так и будет. Но он встал на пути к вратам. Все это для того, чтобы не дать людям уйти и создать колонии. Но проблема голода, она уже здесь. Смит не может удержать Марс от депопуляции. Авсарала не в состоянии остановить этот процесс, а уж как она пыталась, один бог знает. Марко Инарос думает, что сможет остановить это с помощью оружия, но что-то я не вижу, чтобы это работало. Ненадолго, по крайней мере. И он не понимает, как все это хрупко.

— Ты говоришь о Земле?

— Да, — сказал Фред. — Для астеров это слепое пятно. И я наблюдал это множество раз за последние пару десятков лет. В технологии верят. В идею о построении саморегулируемой экосистемы. Раз мы можем выращивать еду на Ганимеде, то про Землю можно забыть. Они не думают о том, сколько нужно было работать, чтобы все это выросло. Зеркала для сбора излучения Солнца, генные модификации в растениях. Как научить людей строить плодородную почву из субстрата, грибов и ламп полного спектра. И сложности с нормальным существованием на самой Земле поддерживают их во всех этих идеях. И вот теперь все эти новые миры… ну, тебе-то я не должен рассказывать, насколько в них на самом деле меньше гостеприимства, чем указано на упаковке. И как только всем станет ясно, что он ошибается…

— А я вот думаю, он не ошибается, — сказал Холден. — Ну ладно, может, экологическую часть он и не продумал, но в том, что касается Пояса, он не так уж и не прав. Посмотри на всех этих людей, которые просто пошли ва-банк и отправились к кольцам. К Илосу, Новой Терре, или как бы ты там к черту ни захотел назвать это место. Это ужасная, ужасная планета, и на ней живут люди. А все эти колонистские корабли, которые покинули Марс, чтобы попытаться терраформировать место, в котором уже есть воздух и магнитосфера? Большинство из этих людей действительно, по настоящему умные. И вот сейчас, прямо сейчас ты говоришь, что давление этого потока к новым системам гораздо больше того, чего ожидает и к чему готов этот парень. Это, возможно, означает, что он обречен. Но это не делает его неправым. Быть неправым должны его заставить мы.

— Ты думаешь, я этого не понимаю? — сказал Фред. — То, что я делал на станции Медина, должно было…

— Должно было дать свое место всем людям, живущим на станции Медина. Ну а как же старатели с астероидов? Водовозы? Экипажи, которые едва сводят концы с концами? Марко говорил с ними, и он прав, потому что больше никто не берет их в расчет. Даже ты. Они смотрят в будущее, и видят, что в нем они больше никому не нужны. Все, чем они занимаются, в гравитационном колодце делать гораздо проще, и туда они попасть не могут. Мы должны построить какое-то будущее, в котором есть место для них. Потому что, если мы этого не сделаем, им будет буквально нечего терять. Они уже потеряли все.

Раздался звонок системы, и голос Мауры донесся из динамиков.

— Капитан Холден, сэр?

— На связи, — сказал Холден, все еще смотря на Фреда с хмурой злостью. — И разве сейчас ваша вахта, мистер Патель?

— Я не на вахте, сэр. Но я не мог уснуть, поэтому запустил кое-что на диагностику. Но капитан Сэйлз сказал, вы хотели, чтобы вам незамедлительно сообщили, если ситуация с «Бритвой» и ее преследователями изменится?

Рот Холдена наполнил металлический привкус страха.

— Что случилось?

— У нас есть донесение, что корабли Флота Освобождения отстали, сэр. Силы ООН пока еще в половине суток пути, но, судя по всему, корабли Флота Освобождения стараются держаться подальше от крупномасштабных конфронтаций.

— А «Пелла»? — сказал Холден.

— В составе Флота Освобождения, сэр, но когда они сменили курс, из состава группировки вышел гражданский корабль и взял другой курс. У него многовато инерции, чтобы дойти прямо до нас, но если он не изменит профиль ускорения, то его курс пройдет от нас меньше чем в миллионе километров.

— Это не случайно, — сказал Фред.

— Так и есть, сэр, — сказал Маура. — Корабль зарегистрирован как «Чецемока», и он передает зацикленное сообщение. Сообщение прилагается.

Костяшки Холдена заболели, и он заставил себя разжать кулаки. Голос Наоми поплыл над командной палубой, и это было все равно что получить стакан воды на грани обморока от обезвоживания. Как бы ни было ужасно это послание, Холден все же чувствовал, как каждый слог распутывает в нем узлы. Когда сообщение Наоми закончилось, он безвольно, тряпкой, рухнул в амортизатор. Она попала в неприятности, но это были неприятности, которые они могли исправить. Она возвращалась к нему.

— Спасибо, мистер Патель, — сказал Холден. — В качестве благодарности даю вам право пользоваться всем моим барахлом. Оно меня больше не волнует.

— Включая и кофемашину, сэр?

— Ну, почти всем барахлом.

— Когда заговорил Фред, его голос был жестким. Резким. Безрадостным.

— Мистер Патель, какие корабли, которые могут оказать нам поддержку, есть поблизости?

— Данные транспондеров отсутствуют, сэр. Внутренняя система практически отключена. Приказ ООН.

Холден перекатился на бок и запросил связь с Мфуме. Из консоли понеслась музыка. Смешиваясь со звуками, проникающими на палубу, она заставляла командный отсек казаться больше, чем он был.

— Мфуме! — заорал Холден, а спустя несколько секунд. — Мистер Мфуме!

Музыка стала тише, но не выключилась.

— Сэр?

— Мне нужно, чтобы вы посмотрели траекторию полета «Чецемоки». Посмотрите, что нужно сделать, чтобы сопоставить наши орбиты.

— Что за корабль? — сказал Мфуме.

— «Чецемока», — сказал Холден. — Просто проверьте последние записи. Он там будет. Дайте мне знать, к чему вы пришли, так быстро, как вы только сможете. Было бы хорошо, если прямо сейчас.

— Уже делаю, — сказал Мфуме, и музыка выключилась и в консоли, и за люком. Холден глубоко вздохнул, потом еще раз, а потом засмеялся. Его облегчение не было эмоцией. Для этого оно было слишком глубоко и физически ощутимо. Это было состояние бытия. Это был наркотик, который незаметно влился в его вены. Он начал смеяться, и смех превратился в стон, звучавший как боль, или последствия боли.

Фред прищелкнул языком по зубам.

— Так. А если я предложу, чтобы мы отказались от рандеву с этим кораблем?

— Тогда я буду счастлив дать тебе и твоим друзьям исчезнуть в любом месте между здесь и там, — сказал Холден. — Потому что если вы не решите вдруг обратиться к пиратству и выкинуть меня из шлюза, то этот корабль — наша цель.

— Так я и думал, — сказал Фред. Мы по крайней мере можем договориться, что будем сближаться с ним осторожно?

Холден почувствовал, как в нем понемногу закипает гнев. Он хотел накричать на Фреда, наказать его за то, что он взял и запачкал этот момент сомнением. В том, что это не возвращение Наоми, наконец, домой, а ловушка. Холден взял свое огромное сияющее чувство облегчения и попытался отложить его в сторону вместе с гневом.

— Да, — сказал он, — ты прав. Это может быть ловушка.

— Может, и нет, — сказал Фред. — Надеюсь, что нет. Но…

— Но мы живём в интересные времена, — сказал Холден. — Ничего. Я понимаю. Я буду осторожен. Мы будем осторожны. Но если это она и если она и правда в беде — она мой важнейший приоритет. Так и никак иначе.

— Я знаю, — сказал Фред, и его тон означал: «Я знаю, и все, кто хоть немного с тобой знаком, тоже знают. Именно поэтому тебе следует быть осторожным».

Холден повернулся к монитору и вывел навигационные данные. Как он увидел, Мфуме проложил курс, который должен привести его к Наоми. Или к чему бы то ни было на том корабле. Семя сомнения, посеянное Фредом, уже пустило корни. Он не знал, то ли быть благодарным, то ли возмущаться стариком. С учетом дистанции и их относительных скоростей, выглядело все непросто. Наоми шла к Земле на жесткой тяге, и скорость «Чецемоки» была направлена почти совсем не в ту сторону, где она могла бы встретится с ним. Если это не была ловушка, и Наоми была в опасности, он вполне мог опоздать. Силы ООН могли бы помочь, но она уже ушла с их траектории.