Джеймс С. – Игры Немезиды (ЛП) (страница 9)

«Ты не болен, — сказал голос Лидии в его уме, — тебе грустно. Ты скорбишь. Комок в горле. Полое пространство позади грудины. Ощущение пустоты в желудке, сколько бы пива ты туда не залил. Это скорбь».

— Да, — произнес Амос вслух.

— Что-то нужно, приятель? — спросил бармен с профессиональным равнодушием.

— Ещё один, — сказал Амос, указывая на свой полупустой бокал.

«Ты плохо переживаешь скорбь,» — сказал другой голос. На этот раз Холдена. Это была правда. Вот почему Амос доверял капитану. Он говорил только то, во что верил. Не было необходимости анализировать или выяснять, что он на самом деле имел в виду. Даже если капитан облажался, он действовал добросовестно. Амос не много встречал таких людей.

Единственное сильное чувство, которое Амос ощущал дольше, чем он мог вспомнить, — это гнев. Он был всегда там, ожидая его. Переживать скорбь таким образом было просто и легко. Он понял это. У человека, сидящего на расстоянии в несколько стульев, был грубый, костлявый вид, как у альпиниста. Он целый час пил одно и то же пиво. Каждый раз, когда Амос заказывал ещё одно, человек стрелял в него взглядом, наполовину раздражённым, наполовину завистливым. Желая, по-видимому, его бездонный кредитный счет. Это было бы так просто. Скажи ему что-нибудь, резкое и громкое, чтобы ему было стыдно отступить на глазах у всех. Бедный ублюдок будет чувствовать себя обязанным захватить наживку, и тогда Амос с чистой совестью пройдётся своей скорбью по парню. Небольшая заварушка может быть хорошим способом расслабиться.

«Этот парень не убивал Лидию,» — сказал голос Холдена. «Но, возможно, кто-то другой это сделал, — подумал Амос. — И я должен это выяснить».

— Хочу рассчитаться, амиго, — сказал Амос бармену, махнув ручным терминалом в его сторону. Он указал на альпиниста. — Налей этому парню следующих два за мой счет.

Альпинист нахмурился в поисках оскорбления, но не нашел и ответил:

— Спасибо, брат.

— В любое время, брат. Береги себя там.

— Са-са, — сказал альпинист, допивая своё пиво и потянулся к одному из двух бокалов, которые Амос только что купил. — И ты тоже, сабе дуй?

Амос скучал по своей койке на «Роси».

Дальнемагистральный транспорт назывался «Ленивая Певунья», но её птицеподобные качества начались и закончились белыми буквами на борту. Снаружи она походила на гигантский мусорный бак с приводным конусом на одном конце и крошечной палубой на другом. Изнутри она тоже походила на гигантский мусорный бак, только разделённый на двенадцать палуб, по пятьдесят человек на каждой.

Уединиться можно было лишь за тонкими занавесками душевых кабинок, а туалетом люди, похоже, пользовались только когда поблизости были члены экипажа в униформе.

Тюремные правила, пришло в голову Амосу.

Он выбрал койку, обычную кушетку с небольшим отделением под ней и крошечным медиа экраном на переборке, как можно дальше от туалета и столовой. Он пытался держаться подальше от многолюдных мест. Своё личное пространство он делил только с семьёй из трёх человек на одной стороне и древней старухой на другой.

Старуха весь полёт провела под воздействием маленьких белых таблеток, пялясь в потолок весь день, а ночью ворочаясь и потея в лихорадочном сне. Амос ей представился. Она предложила ему какие-то таблетки. Он отказался. Это положило конец их общению.

Семья на другой стороне была намного приятнее. Двое мужчин чуть больше тридцати и их дочь около семи лет. Один из них был инженером-строителем по имени Рико. Второй вел домашнее хозяйство, его звали Цзяньго. Девочку звали Венди. Они посмотрели на Амоса с некоторым подозрением, когда он выбрал койку, но он улыбнулся, пожал им руки и купил Венди мороженого из торгового автомата, после чего он больше не смотрел в их сторону, чтобы не пугать их. Он знал, какими бывают мужчины, проявляющие слишком большой интерес к маленьким детям, и поэтому он знал, что нужно делать, чтобы тебя не приняли за одного из них.

Рико ехал на Луну, чтобы занять одну из новых вакансий на орбитальных верфях Буша.

— Много койос держат курс туда. Сейчас много рабочих мест, все пытаются отхватить что-нибудь себе. Новая колония. Новые миры.

— Всё закончится, когда спешка утихнет, — сказал Амос. Он лежал на диване, рассеяно слушая болтовню Рико и смотря видео без звука с экрана на стене.

Рико по-астерски пожал плечами и наклонил голову к дочери, спящей в своей койке.

— Ради неё, сабе? Её будущего. Пока что я отложил несколько юаней. Школа, путешествие по поясу, всё, что ей понадобится.

— Я понял. Ради будущего.

— О, слушай, они чистят туалет. Схожу, приму душ.

— Что с этим парнем? — спросил Амос. — Что стряслось?

Рико наклонил голову, как будто Амос спросил, почему в космосе вакуум. Справедливости ради, Амос знал ответ, но было интересно увидеть, знал ли его Рико.

— Дальнемагистральные банды, койо. Перелёт по дешёвке. Хреново быть бедным.

— Экипаж следит за этим дерьмом, верно? Кто-нибудь ввяжется в драку, они всех нас усыпляют газом, вяжут бандюков. Без хлопот и заморочек.

— Они не следят за душевыми. Там нет камер. Не платишь, когда идёт шмон, там они тебя и достанут. Лучше туда ходить, когда поблизости экипаж.

— Ни фига себе, — произнес Амос, изображая удивление. — Пока что шмон я не видел.

— Увидишь, чувак. Присматривай за Цзяном и Венди, когда меня нет, хорошо?

— В оба глаза, брат.

Рико был прав. После первого прыжка на полной тяже, когда первые суетящиеся люди искали койки, из-за того, что, по их мнению, ненавидели своего соседа, и находя новые, там уже и оставались, в основном. Астеры спали на палубах для астеров. Планетяне — на палубах, разделённых между Землёй и Марсом. Амос был на палубе для астеров, но он, казалось, был единственным таким.

И правда, тюремные правила.

На шестой день небольшая группа здоровяков с верхней палубы спустилась вниз на лифте и разошлась по отсеку. На палубе было пятьдесят человек, поэтому им потребовалось время, чтобы обойти всех. Амос притворился, что спит, а сам наблюдал за ними краем глаза. Это был обычный развод. Здоровяк подошел к пассажиру, рассказал о полисах страхования полётов, затем принял кредитный перевод через дешёвый одноразовый терминал. Прямых угроз не было, только намёки. Платили все. Это было глупое вымогательство, но достаточно простое, чтобы всё работало.

Один из вымогателей, на вид не больше четырнадцати лет, направился в их сторону. Рико начал доставать свой ручной терминал, но Амос сел на кровати и махнул ему, чтобы тот ничего не делал. Юному вымогателю он сказал:

— У нас здесь всё хорошо. В этом углу никто не платит.

Бандит смотрел на него молча. Амос улыбнулся. Он не особо хотел, чтобы его травили газом и связывали, но, если так должно было случиться, он переживёт.

— Покойник, — сказал бандит. Он вложил в это слово как можно больше мужества, и Амос уважал это обязательство. Но люди гораздо страшнее, чем тощий подросток-астер, пытавшийся запугать его. Амос кивнул, как будто принимал угрозу во внимание.

— Так вот однажды я попал в техническое отделение реактора, когда взорвали трубопровод, — сказал он.

— Что? — озадаченно спросил парень. Даже Рико и Цзяньго смотрели на Амоса, как будто тот сошел с ума. Амос подвинулся, и подвесы койки заскрипели при переориентации.

— Видишь ли, охладитель радиоактивен, как чёрт. Испаряется на открытом воздухе. Если попадёт на кожу, это плохо, но пережить можно. В основном смывается. А вот вдыхать не советую. Куча радиоактивных частиц в лёгких, которые не можешь достать. Да, ты почти наверняка расплавишься изнутри.

Мальчишка оглянулся через плечо, ища поддержки против сумасшедшего болтающего парня. Остальная команда вымогателей всё еще была занята.

— И вот, — продолжил Амос, наклоняясь вперед, — мне пришлось забраться в ремонтный шлюз, открыть аварийный шкафчик, достать и надеть противогаз, не делая ни единого вдоха.

— Ну и что? Вы по-прежнему…

— Смысл этой неприятной маленькой сказки в том, что я узнал некоторые факты о себе.

— Да? — ситуация стала настолько странной, что парню было интересно услышать продолжение.

— Я узнал, что могу задержать дыхание почти на две минуты, занимаясь напряженной физической активностью.

— И…

— И ты должен спросить себя, сколько вреда я могу тебе нанести за те две минуты, пока усыпляющий газ не вырубит меня. Потому что я уверен, достаточно много.

Парень не ответил. Рико и Цзяньго, казалось, затаили дыхание. Венди смотрела на Амоса с широко раскрытой улыбкой.

— Есть проблема? — один из приятелей юного бандита, наконец, подошел проверить его.

— Да, он…

— Нет проблем, — сказал Амос. — Просто объяснил вашему коллеге, что этот уголок комнаты не платит за страховку.

— Так и сказал?

— Ага. Так и сказал.

Старший бандит посмотрел на Амоса, оценивая его габариты. Они были примерно одинакового роста, но Амос был тяжелее на целых двадцать пять килограммов. Амос встал и немного расправился, донося свою мысль.

— С каким экипажем летаешь? — спросил старший бандит, ошибочно приняв его за члена конкурирующей банды.

— «Росинант,» — ответил Амос.

— Никогда не слышал.

— Слышал, но всё зависит от контекста, не так ли?

— Вполне вероятно, что ты испоганил свою жизнь, койо, — сказал бандит.

Амос широко развел руками.