Джеймс С. – Гнев Тиамат (страница 87)
– Не стоит, в самом деле, – попросил Холден. – К чему? Я не буду сопротивляться. Дубинка не понадобится.
– Это мне решать, – отрезала Тереза. Кивком приказала охраннице выйти. Теперь их осталось трое: Тереза, Холден и охранник-мужчина. Последний шанс отказаться. Еще не поздно передумать…
Тереза сняла дубинку с предохранителя.
Холден вздрогнул, готовясь к боли и шоку, а Тереза уперлась орудием стражнику в живот и нажала кнопку. Тот рухнул как подкошенный, не успев и дернуться.
– Так, – после долгого озадаченного молчания произнес Холден, – я ничего не понял.
– У нас мало времени. Ты идешь со мной.
– Э… нет. Вообще-то, неплохо бы объяснить, что… хм...
Терезу охватил гнев, но время поджимало. Она принялась снимать с охранника униформу, расстегивать молнии и пуговицы, дергать за рукава.
– Твои союзники близко. Твой старый корабль. Вторжение было уловкой, чтобы они смогли подобраться к нам.
– Вторжение? – переспросил Холден. Потом пояснил: – Мне почти ничего не рассказывают. Так ты, значит, спасаешь меня?
– Я использую тебя. Мне нужно уйти. Ты мой билет на их корабли. А сейчас поторопись. Времени нет.
Холден натянул форму охранника прямо поверх робы заключенного. В тюрьме он исхудал, так что дополнительная одежда под форму пришлась очень кстати, добавив объема. Тереза сняла с пояса поверженного охранника шокер и ключ-карту и открыла дверь. Женщина, сидевшая на посту охраны, даже успела удивиться, прежде чем Тереза вырубила и ее.
– Все происходит на самом деле, да? – спросил Холден, пока она вела его по коридору к криминалистическим лабораториям. – Если это сон, то очень реалистичный.
– На самом деле, – подтвердила Тереза. Имея в виду: «Я действительно вытворяю это». – В меня имплантирован маячок. Как только выберемся, за нами кинутся в погоню.
– Ясно.
– Сюда, – показала Тереза. Дверь была заперта, но электронная карта охранника разблокировала ее. Тереза шагнула внутрь, в полумрак. Вещи Тимоти за недели, прошедшие со дня, когда она видела их, успели переместить, но вынести их отсюда не могли. Она шла от стола к столу, ощупывая кончиками пальцев каждый контейнер. Та штука где-то здесь. Наверняка здесь. Ага, вот.
– Погоди, – сказал Холден. – Это же… портативная атомная бомба? Та самая, от Амоса?
– Да.
– А я стою рядом с ней.
– Именно.
– И тебя это нисколько не тревожит. Вот уж странная ночка.
Она нашла то, что искала. Засветился включенный экран. Почти ощутимо утекали секунды. Корабли повстанцев уже где-то над планетой, подходят все ближе. Уже сцепились с планетарной обороной. А вот и нужные файлы, блокировка и защита взломаны несколько недель назад. Она отыскала протокол эвакуации и, не колеблясь, переключила вызов на активный.
– Что это? – спросил Холден.
– Я запросила эвакуацию, – объяснила Тереза, наслаждаясь тем, как по-взрослому это звучит. Не «позвала на помощь», а «запросила эвакуацию». – Теперь осталось добраться до точки, откуда нас подберут.
– Конечно, – сказал Холден. – Плевое дело.
Глава 46: Элви
Днями она изучала скрытые файлы Кортазара, узнавая шокирующие подробности. Уинстон Дуарте полагался на способности Кортазара, больше того, считал его союзником и верил его словам. Но эксперимент по изменению тела Дуарте с помощью прирученной протомолекулы оказался худшим проявлением научной практики – неконтролируемым, неэтичным, спекулятивным и рискованным. Кортазар завышал уверенность в результате, занижал риски, проводил терапию, основанную лишь на догадках, возникших при изучении Кары и Зана, и одержимо собирал данные. Разбирая записи и пометки, она словно читала роман ужасов.
Когда Дуарте неожиданно изменился, – перестал нуждаться во сне и развил новые чувства, – комментарии Кортазара изменились тоже. Похоже, этот человек сам не замечал, как в нём проступила жалкая черта – зависть ко всему, что он не мог испытать сам. В его разуме поселился голод, о котором он даже не подозревал.
Составить даже примерную хронологию оказалось непросто. Во-первых, вражеский флот в системе Лаконии выбил Элви из колеи. Трехо заверял, что антиматерия больше не проблема, а простые ядерные боеголовки, падающие на планету – банальная опасность, которой легко избежать. Элви стали сниться кошмары, и она почти перестала спать.
Во-вторых, хронологии в работе не придерживался и сам Кортазар. Заметки о об одном из первых шагов, – протомолекулярной модификации теломераз, – хранились в файлах с данными предварительного сканирования Терезы Дуарте. Результаты спектроскопии и томограммы Кары и Зана из первоначальных исследований содержали примечания о структуре белка в крови Дуарте, внесённые незадолго до Кортазаровской смерти.
Преимущества тоже были. Прыгая взад-вперёд во времени, Элви начала лучше чувствовать не только суть одержимости Кортазара, но и проделанный им путь. Изменение. Ранние заметки о Терезе, – с небольшими вариациями, – во многом напоминали план для Дуарте. Но решение убить её и отдать дронам было принято совсем недавно.
И оно было нехарактерным. Всё, что Элви узнала о Кортазаре, говорило за то, что он продвигался вперед, пробуя новые методы. Будучи исследователем до глубины души, он не любил возвращаться назад и проводить более основательные изыскания.
Прошло много времени, прежде чем она поняла, кто именно убедил Кортазара отойти от обычной стратегии.
А когда поняла, поделилась выводами только с Фаизом.
– Холден? – недоверчиво спросил муж. – Джеймс Холден подбил Кортазара убить Терезу?
– Я не знаю, – ответила Элви. – Думаю, что так. Возможно.
Они готовились к вечеринке по случаю дня рождения Терезы. Желтый цвет платья, заказанного Элви, прекрасно смотрелся на экране, но теперь вызывал некоторые сомнения. Фаиза она видела впервые за несколько дней, потому что отправлялась в лабораторию ни свет ни заря, а возвращалась совсем поздно. И продолжала бы в том же духе, если бы Трехо не настаивал на соблюдении приличий. Но между всё более заметным отсутствием Дуарте, и последними новостями об уничтожении эсминца под названием «Мамматус», соблюдать их становилось всё трудней.
– Но это же бессмыслица, – возразил Фаиз, хотя по тону было ясно, что он поверил. – Зачем ему это? Какая цель?
Примечание даже не было спрятано, оно обнаружилась среди медицинских сканов и анализов крови Терезы, простое и открытое, как напоминание купить новые носки. «Аргумент Холдена корректен? Рассмотреть перезапуск протокола с другим подопытным». И всё, каждая следующая заметка, где бы она ни нашлась, предполагала, что Тереза Дуарте к началу процесса будет уже мертва. Ещё одна запись, казалось, намечала ключевые точки для убеждения высокого консула.
«Вы всё равно её переживёте, учитывая продолжительность вашей жизни».
«Очень важно, чтобы её жертва не стала напрасной, и мы узнали максимум из возможного».
«В природе молодые особи гибнут постоянно. Здесь то же самое».
Но Элви продолжала возвращаться к первой заметке: «Аргумент Холдена корректен?»
– Она... наследует империю, – предположила Элви. – Превратить её в лабораторную крысу – значит дестабилизировать Лаконию. Убрать чёткую линию преемственности?
– Это слишком длинная игра, – сказал Фаиз, натягивая туфли. – Ладно, это объясняет, как Холден узнал. Но зачем тогда предупредил нас?
– Не смог с этим справиться? Холден порядочный. У таких людей всегда проблемы с убийством детей. Передумал. Засомневался. Не знаю. Я уже ничего не понимаю.
– То ли дело инопланетная биология и монстры из других измерений, – вздохнул Фаиз. – Те, по крайней мере, понимания не предполагают изначально.
Элви тоже вздохнула, соглашаясь, и посмотрелась в зеркало. Нога уже не болела, но место, где инопланетяне проделали в ней дыру, всё ещё отмечалось более светлым куском кожи с морщинистыми краями.
– Передай тросточку? – попросил Фаиз, и, принимая её, поинтересовался: – Трехо расскажешь?
– Не знаю. Скрывать нет причин, но... Кортазар мёртв, Холден и так под охраной. Трехо это ни к чему, на него уже достаточно навалено. Как я выгляжу? Не как конфета в фантике? В этой одежде чувствую себя шоколадным батончиком.
– Ты прекрасна, – сказал Фаиз, поднимаясь на ноги. – Как и всегда. Кроме того, разве тебе не всё равно, что любой их них думает о твоей привлекательности на самом деле?
– С чего ты взял, что я переживаю об их мнении? Я спрашивала тебя.
Фаиз засмеялся и подошел поближе. Она обвила его руками, положила голову ему на плечо, закрыла глаза.
– Ненавижу всё это, – прошептала она. – Просто ненавижу. Я так устала бояться и переживать.
– Я знаю. Я и сам чувствую, что с адреналином немного перебор. Может, нам стоит уехать?
Она усмехнулась.
– Предлагаешь подать в отставку? Говоришь, я и в другом месте смогу себя попробовать? Вернуться к преподаванию, например?
– Я серьезно. У тебя же остались командные коды «Сокола», да?
Она отстранилась и заглянула в его глаза. Он не шутил. Она знала все его улыбки, и сейчас видела одну из самых серьёзных.
– Там два разных флота, и оба готовы стрелять в нас.
– Может и так. Но что, если получится переметнуться на другую сторону. Или испытать удачу, и просто сбежать. Хуже не будет. Это место зиждется на фундаменте из дворцовых интриг и страха. И стало таким задолго до того, как подполье собралось переплавить его в стекло ядерными бомбами. Скажем, что собираемся исследовать какую-нибудь остаточную радиоактивную эктоплазму из другого измерения. Они не проверят. Забудут о нас, таких маленьких и старых, в пылу своей войнушки. А мы сбежим.