Джеймс С. – Гнев Тиамат (страница 82)
– Он... записывает? – сказала Кара. – Нет, неправильное слово. Но похоже на память, точно. Только на всё сразу в один момент. Как фильм, где все картинки, это части истории, и они все там, даже если сейчас вы рассматриваете только одну? Я не знаю как объяснить.
– Гештальт*, – подсказала Элви.
– Я не знаю такого слова.
Ручной терминал Элви звякнул одновременно с предупреждением, выскочившим на мониторе Кортазара. Трехо вызывал к себе на экстренное совещание через полчаса.
– Проблемы? – спросила Кара.
– Слишком много начальников и мало времени, – ответила Элви. – Я вернусь, как только смогу.
Кортазар уже подходил к двери, и его пришлось догонять. Водитель, ждавший снаружи, выглядел одновременно и угодливым, и нетерпеливым. От порывов морозного ветра с востока покалывало уши. Это была её первая зима в Лаконии, но Элви уже понимала, что станет только холодней, а тепло вернётся очень нескоро.
На заднем сидении машины Кортазар скрестил руки и хмуро глядел в окно. А город сверкал, украшенный растяжками к какому-то культурному празднеству – Элви не знала, к какому. По улицам, где они ехали, спешили куда-то одетые по погоде прохожие. Пара юнцов, держась за руки и смеясь, бежала рядом с машиной, пока охранник в синих цветах Лаконии на отогнал их прочь.
Порой забывалось, что по планете разбросана целая популяция – миллионы людей, строивших жизни в новых условиях, пока Элви сушила мозг в мире своих данных. В этом город ничем не отличался от многих других городов, в которых ей довелось побывать.
– Слышал, как вы говорили со старшей из подопытных – спросил Кортазар.
– Правда? Это поразительно, признайте.
Она понизила голос, добавив в него более грубых ноток, и марсианский акцент:
– Мы полагали, что это два случая, но это один и тот же случай!
Когда Кортазар ничего не ответил, она пояснила:
– Ну же, как в «Инспекторе Бильгуне», да? Он и Дороти всегда вели разные расследования, а потом оказывалось, что они связаны.
– Никогда не смотрел это шоу, – буркнул Кортазар. – Меня больше беспокоит ваше отношение к субъектам.
– К Каре и Зану?
– Это вы их так называете, – ответил Кортазар. – А они не люди.
– Но и не крысы. Я работала с крысами. Они совсем другие.
И опять он не понял шутки, или не нашёл её смешной.
– Это механизмы, созданные из трупов детей. Они делают некоторые вещи, присущие детям, потому именно с детскими телами пришлось работать ремонтным дронам. Эрос в маленьком масштабе. Одна логика, и в сути протомолекулы, и во всех связанных с ней технологиях. На Эросе, когда протомолекуле требовался насос, она адаптировала сердце. Когда требовался инструментарий для манипуляций, она перепрофилировала руки. Здесь тоже самое. Кара и Александр умерли, а дроны собрали из мертвой плоти нечто. Вы разговариваете с девушкой, которой там нет. Но возможно, есть что-то иное. Собранное из человеческих частей так же, как я могу собрать модель катапульты из куриных костей. Вы их очеловечиваете.
– И это плохо?
– Это неправильно, – ответил Кортазар. – Только и всего.
В Государственном Здании эскорт провел их в конференц-зал, где уже сидели Трехо и Илич. Илич выглядел хуже, чем обычно, и это само по себе уже что-то значило. С другой стороны, Трехо казался почти расслабленным. Он указал на стулья, и Элви с Кортазаром присели. Дисплей на стене показывал карту системы – звезда, планеты, луны и корабли – словно небольшой виртуальный планетарий. Элви показалось, что кораблей слишком много.
– Как исследования? – отрывисто спросил Трехо. – Подвижки есть?
– Работаем. Прогресс устойчивый, – ответил Кортазар.
– Подтверждаете, майор Окойе?
– Находим новые связи, – ответила она. – Конечно, что критически важно, а что просто круто, выясняется не сразу, но да. Прогресс есть.
– У нас тут ситуация, – сказал Трехо.
– Что случилось?
Так Элви узнала о начале полномасштабного вторжения подполья. Трехо наскоро ввёл их в курс дел, и предложил высказаться.
– Меня волнует, – сказал Илич, – что им известно больше нашего. В этом и проблема.
– Я разделяю вашу озабоченность, – Трехо, поднял ладонь, будто говоря: «Ой, ну прошу, перестань уже ныть».
– Во-первых, они видели, как «Буря» противостоит их флоту. И знали, на что та способна. А мы видели, как они уничтожили этот неубиваемый корабль. И понятия не имеем, на что способны они.
– Судя по данным взрыва в Солнечной системе, всю партию антивещества из нашей поставки они уже использовали, – сказал Кортазар.
– И больше ничего не пропадало, – добавил Трехо. – Остальное либо изолировано на строительных платформах, либо отправлено для наших кораблей-мин в другие системы. Если с момента потери «Тайфуна» у них и появилось что новое, нам об этом неизвестно.
– Так что же за туз у них в рукаве, – спросил Илич, – если они готовы бросить триста…
– Четыреста, – перебил Трехо. – Прибыли ещё.
– ...если они готовы бросить на нас четыреста кораблей? Если они внезапно не превратились в самоубийц, логично предположить, что они что-то знают.
Элви склонна была согласиться, если не с настроением Илича, так его с мнением. Теперь она понимала, почему Трехо казался таким спокойным. После всех инопланетных странностей и политических интриг, старая добрая войнушка со стрельбой была для него шагом в зону комфорта. Но не для Элви.
– Беспокоиться об этом предоставьте мне, – сказал Трехо. – У меня на связи адмирал Гуджарат. Готовность «Вихря» не сто процентов, но пока он остаётся в системе, он справится. А я не заинтересован отправлять наш последний «магнетар» через врата. Так что к вторжению мы готовы. В отличие от молчания высокого консула.
– Да, оно покажется странным, – согласился Кортазар.
– Секретное руководство оперативной группой, занимающейся тем, что уничтожило «Медину» – правдоподобно, – продолжил Трехо. – Даже обнадёживает. Молчание перед лицом вторжения – нет. Консул должен выступить лично. Без вариантов.
– Я не очень понимаю, как нам это сделать, – возразила Элви. – У него не было просветлений с тех пор, как...
– Мы сделаем это, – оборвал её Трехо. – Я понимаю, это немного ниже вашего докторского уровня, но мне не улыбается привлекать к этому вопросу медийную команду. Мы отсканируем высокого консула, возьмём записи его голоса, и сгенерируем обращение для врага и империи. У вас же есть некоторый опыт в работе с изображениями, да?
– В работе с кучей животных в пакетах для отбора проб. Это далеко не одно и то же.
– У нас всё получится, – обнадёжил Илич.
– Хорошо, – Трехо поднялся. На мгновение Элви показалось, что встреча приостановлена, и она направилась к двери.
– Доктор Окойе. Мы не можем ждать. Мы займёмся этим прямо сейчас.
Устройство не было громоздким, но комната Дуарте не слишком подходила для сканирования. Келли одел высокого консула в парадную форму и помог тому усесться на стул. Насколько Элви могла понять, сканирование человека вместе с униформой облегчит им создание ложной версии.
– Будут артефакты, заметные экспертам, – сказал Кортазар. – Всегда бывают.
– У нас очень хорошие программы обработки изображений, – ответил Трехо, прилаживая осветительный стержень на положенное место.
– У других тоже, – сказал Кортазар. – Я не против плана. Но будьте готовы дискредитировать людей, которые скажут, что это подделка.
– Уже готовы, – ответил Трехо, поднимаясь.
Осветительный стержень зажёгся, устройство пробежало по световому спектру, калибруясь, чтобы уловить все тонкости поверхности кожи и волос Уинстона Дуарте. В его глазах ещё можно было найти признаки разума, если не вглядываться пристально, однако за время болезни он похудел, его скулы заострились. Элви видела, как из-под кожи проступил череп, но не помнила, чтобы раньше этот момент привлекал внимание. Келли пригладил консулу волосы, чтобы тот выглядел обычно для публичных заявлений. Но Дуарте не сиделось спокойно. Его худые, серые, даже какие-то пыльные руки, постоянно двигались. Глаза дёргались, словно следя за бабочками, которых видел он один.
– Нельзя ли заставить его посидеть без движения минуту-другую?
– Иногда он так и сидит, – ответил Келли. – Но возбуждается в присутствии других людей. Дайте ему немного времени, он успокоится.
Трехо пробормотал что-то невнятное, но не возразил. Элви ждала вместе с остальными, наблюдая за человеком, который, пусть и недолго, но успел побыть королём-богом галактической империи. Сейчас она видела только потерянного мужчину. Она вспомнила, какой сильной личностью он казался в первую встречу, какое создавал ощущение присутствия чего-то жизненного и неотразимого. В линии подбородка угадывались черты Терезы. Как легко было забыть, что они тоже люди. Отец и дочь. С теми же сложными, глубокими отношениями, которыми руководствовались все человеческие существа с момента изобретения языка. Даже до этого, наверное.
Сама не понимая зачем, она шагнула вперёд, и взяла Дуарте за руку, похоже, приятно его удивив. Опустившись на колени, Элви мягко улыбнулась, и взгляд консула, плавающий в тёмных водах, в которых тот теперь жил, встретился с её взглядом.