Джеймс С. – Гнев Тиамат (страница 71)

«Шторм» сбежал с большим ускорением, подальше от любых лаконианских сил, но за ним так и не погнались. Никто не осмелился. Судя по новостным лентам, почти никто не представлял, как была уничтожена «Буря», и не знал, можно ли такое повторить. И хорошо, ведь становилось всё яснее, насколько «Шторм» ослаблен собственной победой.

Каждая смена выявляла новые неожиданные ухудшения. Вакуумные каналы, не передающие энергию, регенерирующее покрытие, переставшее восстанавливаться, протечки, настолько неуловимые, что обнаруживались лишь по медленному и устойчивому падению давления. Алекс не был инженером, но пробыл на «Шторме» столько же, сколько любой другой член экипажа, а в космос попал задолго до того, как многие из них родились. Он работал не покладая рук, пытаясь не дать кораблю развалиться, и останавливался лишь тогда, когда истощение обещало быстрое, глубокое забытьё без сновидений.

Не впервые Алекс погружался в работу, чтобы удерживать чувства на привязи. То и дело в его жизни наступали времена, когда встречаться лицом к лицу с собственными эмоциями становилось слишком опасно. Некоторые напивались, ввязывались в драки, или до изнеможения изнуряли себя тренировками. Он тоже так поступал, но сейчас и покалеченного «Шторма» с израненным и больным экипажем хватало с лихвой. И он загружен, и кораблю польза.

Но и это средство было несовершенным. Он знал, что не исцелится, и даже не надеялся исцелиться. Боль подступала в странные моменты. Когда он просыпался или ложился спать, его мысли блуждали свободно. Тогда конечно. Но ещё, когда ползал в труднодоступных местах в поисках разрыва в линии, или в медицинском отсеке, получая ежедневный рацион лекарств, удерживавших слизистую кишечника от отслоения. Боль накатывала внезапно, и на несколько секунд он тонул в собственном океане скорби.

Дело, конечно, было в Бобби, но скорбь просачивалась дальше. В худшие моменты он думал о предстоящем браке Кита. Об их последнем совместном рейде на «Медине», когда схватили Холдена. О Талиссе, своей первой жене, и Жизель – второй. Вспоминал Амоса, самую большую из их потерь, потому что тот просто сгинул на вражеской территории. И может, Алексу не суждено узнать, что с ним случилось. Все его семьи, все способы, которыми он их потерял. Это было слишком тяжело, но он терпел из последних сил. Через несколько минут худший момент проходил, и он мог продолжить свой труд.

Транзит в систему Фрихолда прошел без осложнений. Алекс доверил Каспару взять на себя всю тяжелую работу. Парень всё равно скоро сменит его на посту, так пусть лишний раз попрактикуется. Лихо вломившись в медленную зону, они вильнули к вратам Фрихолда, и выскочили в нормальный космос. В теории, можно было войти в кольцо под таким углом, чтобы пересечь промежуточное пространство по прямой. На практике, траектория обычно получалась немного изогнутой, и Каспар справился отлично. Почти так же, как мог бы сам Алекс. На подходе они швырнули быструю торпеду в единственную вещь, выглядевшую как лаконианский сеносрный массив, распылив её прежде, чем выполнили последнюю коррекцию курса. И им удалось остаться настолько анонимными, насколько они могли позволить себе без игры в напёрстки.

Сам по себе, мир Фрихолда был откровенно мал. Лишь одна обитаемая планета, чуть поменьше Марса. Дальше ещё одна, побольше, с неприветливой атмосферой, и связка из трёх газовых гигантов, защищающих внутреннюю систему. Там и находился порт приписки «Шторма», в тени великана, которого все звали «Большим братом», когда хотели проявить уважение, и «Большим гадом» в других случаях. Лишь немногим крупнее Юпитера в Солнечной системе, с сине-зеленой вихрящейся атмосферой, и постоянными электрическими штормами, порождавшими дуги молний длиннее земного диаметра. Алекс наблюдал, как в телескопе «Шторма» вырастает и сама планета, и чёрная точка на её фоне – скалистая луна с их убежищем. Давно иссякшая вулканическая активность оставила за собой лавовые протоки, достаточно широкие, чтобы разместить под лунной поверхностью не только сам «Шторм», но даже небольшой флот из подобных кораблей. Туда они и направлялись – на постоянную базу инженеров-астеров, и оперативников подполья, которую Бобби звала «пит-стопом».

В дверь каюты постучали – вежливо, даже неуверенно. Каспар остался стоять в коридоре, придерживаясь за поручень.

– Привет, – сказал парень. – Ты как, идёшь?

– Куда это?

– На мостик. Ты должен нас посадить, да? Традиция. Пилот уходит в отставку – сам себя сажает в последний порт.

– Что ещё за традиция такая? – засмеялся Алекс. – Первый раз слышу.

– Только что придумал. Не могу побороть искушение завести собственную традицию.

– Сам справишься, – сказал Алекс. – Тебе всё равно надо практиковаться.

– Нет, – упёрся Каспар. – Или ты нас посадишь, или мы просто впилимся нахер в эту луну, и привет.

– Врёшь ты дерьмово, – сказал Алекс, тем не менее отстёгиваясь от амортизатора. – Тебе бы поработать над этим.

– Как и над всем остальным, – согласился Каспар. – Но ты и правда идешь?

– Иду, иду.

– Красавчик.

– И ты станешь. И я тебе для этого без надобности.

Он вылетел из каюты, где в мягкой гравитации торможения «низ» был скорее условностью, чем реальным положением. Направился к центральному лифту, а оттуда к мостику. Влетел на него в последний раз, и весь экипаж поднялся на ноги, приветствуя его. Позади захлопал Каспар, к нему присоединились остальные, и когда Алекс добрался до пилотского кресла, прятать слёзы ему уже не было нужды.

– Жду приказа, капитан, – отрапортовал он.

– Сажайте нас, мистер Камаль, – распорядилась Джилиан.

С технической точки зрения, посадка была плёвым делом. Несмотря на повреждения, «Шторм» сам знал расположение стен, и встроенных в них человеческих структур. Алекс чувствовал, как тяжёлый груз падает с его сердца. Самодельные стыковочные зажимы, которые они сделали, когда корабль только стал их военным трофеем, встали на места со звуком, слишком тихим, чтобы уловить ушами, и дрожью.

– С возвращением, пассажиры, – коммуникатор приветствовал их голосом с астерскими интонациями. – Похоже, вы нехило вздрючили собственный корабль?

– Зато и вам, ленивым лохам, будет теперь чем заняться, – парировала Джиллиан в той же манере, в какой могла ответить и Бобби. С той же подколкой. Алекс не мог объяснить, но казалось правильным, что девочка так много внимания уделяет тому, как Бобби вела дела. Даже когда не станет их всех, следующее поколение всё ещё будет их отголосками.

Шаттл до Фрихолда, транспорт без двойной обшивки, назывался «Драйбек». Начав жизнь как рудовоз, он дооснащался последние лет двадцать. Цвета владевшей им компании, – зелёный и жёлтый, – ещё встречались призраками полустёртых логотипов на переборках мостика. Двигатель, маленький и капризный, склонен был запинаться при изменениях вектора ускорения, и отличался совсем маленьким резервуаром с реакционной массой. В трюме установили несколько амортизаторов, и на них с полдюжины членов экипажа, больше всего пострадавших при взрыве «Бури», возвращались домой скорее в виде груза, чем как члены команды.

Долгий спуск от газовых гигантов проходил через область, которая в Солнечной системе считалась бы наиболее загруженным транспортным участком. Сотни кораблей сновали между Сатурном и Юпитером к внутренним планетам. А на Фрихолде таких набралось бы с полдюжины. Алекс планировал курс с растущим ощущением пустоты этой системы, которую не смогли заполнить и десятилетия. Слишком большая пустота. Всё это было слишком большим. Он сталкивался с ней раньше, первопроходцем на путях человечества к звёздам, и всё ещё не мог уложить в голове обширность этих пространств.

Он был удивлен, когда за несколько минут до отлёта на маленький мостик пришла Джиллиан, и села, не пристегиваясь, в соседний амортизатор.

– Собираешься с нами? – спросил Алекс.

Джиллиан долго смотрела на его, не говоря ни слова. Она казалась старше, чем он привык её воспринимать, словно командование, пусть даже такое недолгое, состарило её.

– Нет, – ответила она. – Семья хочет меня видеть, а я хочу видеть их. Но время для этого придёт после войны.

«Мне бы твой оптимизм», почти сказал Алекс, но мрачности вокруг и так хватало. Он не хотел сбивать её своим скептицизмом. Вместо этого он кивнул, и уклончиво хмыкнул.

– В порту тебя будет ждать вездеход, – сказала она. – С достаточным запасом воды, топлива и закваски для твоего путешествия.

– Очень великодушно с твоей стороны. Спасибо тебе.

– Это не альтруизм. Твой корабль... старый. Но это боевой корабль. И всяко лучше того, на чем привыкло гонять подполье.

– Может быть, – согласился Алекс. – А может уже давно стал гнездом для каких-нибудь птиц из пустыни. Это я и собирался выяснить, в числе прочего.

– Когда выяснишь, подтягивайся. Единственные, кто летает в одиночку – это гонщики и засранцы. А ты наверняка захочешь, чтобы кто-то прикрыл твою спину.

В коммуникационном канале щёлкнуло. Шаттл был готов к отправке. Алексу надо было только подтвердить вылет. Но он поставил его на ожидание.

– О чём ты говоришь?

– Мы ещё не закончили, – пояснила Джиллиан. – Только стали побеждать. Подполью нужны все корабли, которые есть, а твой – правда хорош. И если тебе потребуется команда, скажи. Я тебе её предоставлю.