Джеймс С. – Гнев Тиамат (страница 6)
Место Наоми понравилось. Вообще постоянство человеческого поведения чем-то успокаивало. Чужие цивилизации и галактическая империя, война и сопротивление — всему находилось место. И ещё выпивке и караоке. И сексу. И детям.
Она шла по общему коридору жилого кольца, опустив голову. Подполье соорудило ей поддельную личность для системы безопасности станции, так что на ее биометрические данные тревога не сработает, но Наоми все равно старалась не слишком выделяться, чтобы не быть узнанной кем-то случайно.
Местом встречи выбрали ресторан на самом нижнем, самом удаленном от центра уровне кольца. Наоми ожидала, что придется идти в хранилище или морозилку, но мужчина в дверях проводил ее к отдельному кабинету. Еще даже не войдя в комнату, она поняла, что они там.
Бобби увидела ее первой и встала, улыбаясь до ушей. Она была одета в неброский летный костюм без знаков различия, который, однако, сидел на ней как военная форма. Алекс поднялся следом. Он заметно постарел, сбросил вес и коротко стриг остатки волос. С виду он мог напоминать и бухгалтера, и генерала. Они молча шагнули друг к другу, раскрыв объятия. Так они и стояли, обнявшись втроем, голова Наоми на плече Алекса, щекой к щеке с Бобби. Тепло их тел успокаивало больше, чем она могла пожелать.
— Ох ты ж божечки, — сказала Бобби, — ну как же здорово снова тебя видеть.
Объятия кончились, и они переместились за стол. Там их ждали бутылка виски и три стакана, явный и несомненный знак, что на подходе плохие новости. Нужно сказать тост, почтить память, проводить новую утрату. Наоми взглядом задала вопрос.
— Ты же слышала про Авасаралу, — сказал Алекс.
Облегчение пришло чуть раньше неловкости за это облегчение. Они просто хотели помянуть Авасаралу.
— Слышала.
Бобби налила по глотку каждому, подняла свой стакан.
— Это был дьявол, а не женщина. Другую такую нам вряд ли доведется встретить.
Они стукнулись стаканами, Наоми выпила. Уход старушки стал тяжелой потерей — для Бобби, наверное, тяжелее, чем для остальных. Но Амоса оплакивать пока рановато. Как и Джима.
— Ну что, — сказала Бобби, ставя стакан, — как тебе жизнь тайного лидера сопротивления?
— Я предпочитаю термин «тайный дипломат», — сказала Наоми. — И это просто восторг души.
— Стоп, стоп, стоп, — сказал Алекс. — Я не могу разговаривать на голодный желудок. Что это за семья, если они не едят вместе?
Ресторан предлагал неплохое смешанное астеро-марсианское меню. Что-то с названием «белые комки», в общем, похожее на правду, но со свежими овощами и стручковой фасолью. Вареные медальоны из чановой гибридной свино-говядины, приготовленные в форме чашки Петри и приправленные острым сладким соусом. Друзья навалились на еду, как бывало когда-то на «Росинанте», еще в их прошлых воплощениях.
Наоми и не подозревала, как ей этого не хватало — смеха Бобби, или того, как Алекс тайком подсовывал куски ей на тарелку, когда она уже почти заканчивала есть. Маленькие проявления близости от кого-то, с кем десятилетиями делил одни и те же комнаты. И с кем больше не живешь. Наоми, наверное, стало бы грустно, если бы не удовольствие от встречи с этим двумя.
— Экипаж «Шторма» вполне укомплектован, — говорила Бобби. — Я еще волновалась, что в него наберутся одни астеры. В том смысле, что там сплошь люди Сабы. И получится два марсианских ветерана во главе команды из парней, до сих пор называющих их внутряками.
— Вполне реальная проблема, — согласилась Наоми.
— Саба всю команду укомплектовал ветеранами ООН и МВКФ, — сказал Алекс. — И молодыми в том числе. Когда тебя окружают люди в возрасте, в котором тебя призывали — это странно. Они же как дети выглядят, понимаешь? Свеженькие такие личики, но серьезные до жути.
Наоми засмеялась.
— Конечно, понимаю. Для меня теперь любой, кому меньше сорока, выглядит как ребенок.
— Они в порядке, — сказала Бобби. — Пока мы стояли на приколе, я постоянно устраивала им симуляции и учения.
— И пару настоящих драк, — сказал Алекс.
— Это от нервов, — ответила Бобби. — Когда разберемся с заданием, все это дерьмо исчезнет.
Наоми положила в рот кусок белого комка, чтобы не хмуриться. Это, впрочем, не сработало. Алекс прочистил горло и сказал своим голосом-для-перемены-темы:
— Полагаю, от здоровяка вестей по-прежнему нет?
Два года назад Саба нашел возможность протащить оперативника с карманным ядерным зарядом и передатчиком для шифрованной связи на саму Лаконию. Едва ли выполнимое задание по возвращению Джима либо уничтожению власти Лаконии путем устранения ее главы. Саба спросил Наоми, кому бы она доверила что-то столь важное. Столь опасное. Амос, услышав об этом, собрался в тот же час. С тех пор Лакония выстроила новую линию обороны. Подполье потеряло большинство своих людей на Лаконии, а Амос бесследно исчез.
Наоми покачала головой.
— Пока нет.
— Что ж, — сказал Алекс, — наверно, теперь уже скоро.
— Наверно, — согласилась Наоми, как и каждый раз, когда об этом заходил разговор.
— Как вы двое насчет кофе? — спросил Алекс.
Бобби помотала головой одновременно со словами Наоми «я не буду», и Алекс поднялся.
— Пойду тогда рассчитаюсь.
Как только за ним закрылась дверь, Наоми подалась вперед. Она хотела запомнить этот момент таким. Воссоединение с семьей. Луч света в кромешной тьме. Хотела, но не могла.
— Миссия «Шторма» в Солнечной системе — дьявольский риск, — сказала она.
— Это реальный шанс привлечь внимание, — согласилась Бобби, не глядя в глаза. Она говорила беззаботно, но в голосе сквозила тревога. — Дело не только во мне, сама понимаешь.
— Саба.
— И не только.
— Я все думаю про Авасаралу, — сказала Наоми. В бутылке еще оставалось немного виски, и она налила себе с палец. — Она умела драться как черт. Никогда ни перед чем не отступала, даже если проигрывала.
— Таких больше нет, — согласилась Бобби.
— Была бойцом, но не воином. Воевала всегда, и всегда находила другие способы провернуть дело. Альянсы, политическое давление, торговля, логистика. В ее стратегии насилие всегда занимало последнюю очередь.
— У нее было влияние, — сказала Бобби. — Она управляла планетой. Мы же — кучка крыс, ищущих трещины в бетоне. Мы все сделаем по-другому.
— Влияние есть и у нас, — ответила Наоми. — Больше того, мы можем его расширять.
Бобби очень осторожно положила вилку. Тьму в ее глазах вызвал не гнев. Или не только гнев по крайней мере.
— Лакония — военная диктатура. Если хочешь, чтобы кто-то поднялся против Дуарте, нам придется показать людям, что против него можно подняться. Военные действия покажут людям, что надежда есть. Ты астер, Наоми. Ты это знаешь.
— И знаю, что это не работает, — ответила Наоми. Пояс поколениями бился против внутренних планет…
— И победил.
— Вообще-то нет. Не победил. Мы просто держались до тех пор, пока не пришло что-то со стороны и не смешало карты. Ты правда думаешь, что у нас родилось бы что-то вроде Транспортного Союза, если бы не появились врата? Единственной возможностью для нашего успеха могло стать что-то невероятное, меняющее все правила. А теперь мы ведем себя так, будто это может сработать дважды.
— Мы ведем?
— Саба, — сказала Наоми. — А ты его поддерживаешь.
Бобби откинулась на спину, потянулась, как всегда в моменты раздражения. От этого она казалась еще больше обычного, но Наоми запугать было трудновато.
— Я понимаю, что ты не согласна с таким подходом и понимаю, тебя не радует, что Саба не посвятил тебя во все детали, но…
— Да не в этом дело, — сказала Наоми.
— Никто ничего не имеет против влияния. Никто не говорит, что не нужно искать и политические методы. Но пацифизм работает только если у противника есть сознание. У Лаконии же лишь глубочайшие традиции палочной дисциплины, и я знаю… нет, ты слушай меня. Я знаю, потому что это и марсианские традиции. Ты выросла в Поясе, а я вот на Марсе. Говоришь, мой путь не приведет к победе? Ладно. Верю. А я тебе говорю, что твой мягкий подход с этими людьми не сработает.
— И что тогда нам остается?
— То же, что и всегда, — сказала Бобби. — Делать как можно лучше и как можно дольше все, что можем, и ждать чего-то невероятного. А ведь что-то невероятное случается почти всегда.
— Думаешь, это успокаивает? — сказала Наоми и усмехнулась, пытаясь хоть как-то поднять настроение.
Бобби ее не поддержала.
— Потому что порой то, чего мы не ожидаем — это потеря Клариссы и Холдена. Или Амоса. Меня. Алекса. Тебя. Но оно все равно случается. В конце концов мы все потеряем друг друга, и это было правдой еще до того, как мы стали командой. Это дано нам с рождения. А все остальное — просто особенности. Моя особенность, например, в том, что я провожу сверхсекретную военную операцию в Солнечной системе, используя захваченный корабль противника для борьбы с ним же, потому что даже если это и плохой план, он единственный. И может, мой риск даст тебе твое влияние.
Но я-то не хочу, чтобы ты рисковала, подумала Наоми. Я и так потеряла слишком много. Я больше не могу терять. Черты Бобби самую малость разгладились. Может, она поняла?
Знакомый стук шагов за дверью говорил о приходе Алекса так же ясно, как если бы он сказал свое имя. Наоми глубоко вздохнула и заставила себя расслабиться.
Она не хотела и ему испортить радость встречи.