Джеймс С. – Гнев Тиамат (страница 31)
– Эй, милая, – окликнул из дверей Фаиз. – Принести тебе чего-нибудь?
– И снова нет. Как и три минуты назад, – резко рявкнула она. Потом хмуро хмыкнула, из горла вместе со словами прорвалось сожаление: – Извини. Веду себя, как стерва.
– Нет, я же понимаю, с чего ты так, – ответил муж и интеллектуальный наперсник многих десятилетий жизни. – Это я слегка завис. Глянь.
Он отпустил поручень и подрейфовал пару мгновений, ухмыляясь собственной остроте. Она рассмеялась, но скорее от его ухмылки, чем от шутки.
– Я в порядке, – заверила она. – Серьезно. Все нормально.
– Хорошо. Очень хорошо. Потому что некоторые, едва не захлебнувшись до смерти в инопланетянском геле во время долгой гонки на сумасшедших g, могут подхватить лихорадку. А то и прыщи. Близость смерти провоцирует кошмарные прыщи.
– Прости, что напугала, – сказала она. – Я не хотела. Правда. Но со мной уже все хорошо.
Фаиз толчком вплыл в комнату, затем, неуклюже извернувшись, зацепился лодыжками за крепления в стене и спружинил коленями, гася инерцию движения. Встал на стене рядом с ней и тоже стал смотреть на изображения на экране.
– Извини, – сказал он, – но мой глубинный экзистенциальный страх от перспективы твоей гибели испаряется не так скоро, как твой.
– Ничего. На твоем месте я тоже сходила бы с ума. Я-то узнала обо всем, когда была уже вне опасности. А когда период: «о боже, неужели ей не выкарабкаться?», проходит мимо, шибает далеко не так сильно.
– М-да, – согласился Фаиз. – Такое я просто не выношу. Хотя, признаться честно, нынешнюю фазу тоже не люблю.
Она протянула руку, и он пожал ее пальцы. Так у них всегда и было. Десятилетиями они привычно прятали истинные чувства за шутками и остротами, но она понимала – его горе было настоящим. Она ведь тоже раздражалась не столько из-за него, сколько из-за идиотизма, который разыгрывался сейчас возле транзитного кольца. Сделав долгий, глубокий вдох, она медленно выдохнула сквозь зубы.
– Чувствую себя полной дурой, – пожаловалась она. – Я ведь действительно думала, что у нас научная миссия.
– Разве нет?
Она тыкнула пальцем в монитор.
– Это не наука. «Жги все синим пламенем, а там посмотрим, что случится» – не наука. Кидаем шашки динамита в пруд, поглядеть, не всплывет ли какая рыбка кверху брюхом.
– Ну-у… естествознание?
– Военная дурость. Решать все вопросы при помощи бомб.
– Да, – сказал Фаиз. – Теперь жалеешь, что уже не отказаться, так?
Элви отодвинулась от экрана. В состоянии невесомости для этого потребовалось лишь плавно убрать руку от монитора. Темные глаза Фаиза следовали за ней.
– Жалею далеко не в первый раз.
– Но...
– Понимаю. Если не мы, был бы кто-то другой, – сказала она. – Кто-то, кто не знал бы столько, сколько знаем мы. Но все же…
– Думаешь, с той стороны могут ударить в ответ?
– Да. Возможно, – сказала она. – Почем мне знать. Не люблю одноразовых экспериментов. Если нет паттерна, то как в них разберешься? Одно наблюдение – все равно что ничего.
– Тебе стало бы легче, если бы наш самый важный человек распорядился проделать такое еще с десяток раз?
В паре миллиардов километров вдали на мгновение вспыхнул огонек включенного двигателя, мигнул и погас.
– Думаю, он так и сделал.
Атмосфера на научной палубе оставалась для Элви загадкой. Хотелось думать, что остальным план Сагаля тоже неприятен, просто все, подобно ей, предпочитают помалкивать. Однако же Джен и Тревон выглядели по-настоящему взволнованными. На мониторах высвечивались вводные параметры доброго десятка зондов и антенн, разбросанных по небольшому участку космоса, и аж три таймера обратного отсчета. Первый отсчитывал время – теперь уже меньше минуты – до того, как первый из кораблей пройдет сквозь врата и, будем надеяться, канет в небытие. В нескольких секундах за ним следовал таймер второго корабля, с бомбой. А три полных минуты спустя – таймер детонации.
Они находились слишком далеко, чтобы обезвредить бомбу с антивеществом. Подстраховку на случай неудачи эксперимента, а также устранение последствий осуществляла станция «Медина». Если корабль с бомбой каким-то образом прорвется в сеть врат, «Медина» заглушит его без детонации. А здесь, в световом часе от кораблей, «Сокол» мониторил космическую пустоту вокруг – пустоту в самом буквальном смысле – на предмет малейших признаков того, что существа за вратами – или существа во вратах – заметят их действия.
– Знаете, что самое забавное? – спросил Фаиз. – Если этот бомбометательный план повредит врата, мы застрянем тут на корабле до конца дней без шанса вернуться домой.
Сагаль сердито глянул на него и откашлялся.
– Вы правы, – сказал Фаиз. – Преждевременно.
Первый из таймеров достиг нуля, и вместо синих цифр, показывающих время до перехода, красными пошел отсчет времени после перехода. В ближайший час они увидят, что произойдет, услышат технический отчет с корабля. Все, что оставалось им в бескрайней пустоте – надеяться, что план сработает.
– Всем пристегнуться, – приказал Сагаль. – Если противник ударит по звездной системе одним из тех пустотных снарядов, можем на время потерять сознание.
Джен и Тревон пристегнули ремни. Элви же была пристегнута заранее. Дважды в жизни довелось ей испытать на себе лишающий сознания ответный удар разозленных существ, погубивших протомолекулу. Один раз на Илосе, когда к ней подбиралась армия инопланетных жуков-роботов с намерением порезать на кусочки, второй – когда она сидела на диване в зале ожидания на Луне и по новостным каналам смотрела, как «Буря» готовится аннигилировать станцию «Паллада». Пора бы привыкнуть, говорила она себе. И все же, совсем не хотелось проходить через это снова. Второй таймер обнулился. Корабль с бомбой прошел во врата. Предположительно, тоже стал «летучим голландцем».
Секунды, казалось, потекли медленнее. На мониторах оба корабля все также дожидались снаружи врат, только готовясь к первому переходу. Как будто смотришь в прошлое, ждешь, когда случится то, что уже произошло. Свет, отражавшийся от кораблей и сейчас мчавшийся к Элви, отставал от ее временной системы координат примерно на час.
Последний таймер обнулился. Где-то далеко, не за световой час отсюда, а гораздо дальше – в странном не-пространстве врат происходило что-то страшное. Элви невольно задержала дыхание.
– Есть что-нибудь? – напряженным голосом спросил Сагаль.
– Пока ничего, – ответила Джен.
Элви ждала того необычайного расширения восприятия. Когда видишь даже атомы и волны, ощущаешь себя и все вокруг в таких мельчайших деталях, что стираются все границы, твое тело и Вселенная сливаются воедино, как краски акварельного рисунка под струей воды. Вдох, еще один. Ничего не происходило.
– Ладно, – сказал Сагаль. – Согласно протоколу остаемся на месте, ремни безопасности никому не отстегивать, пока…
– Святые угодники! – воскликнул Тревон. – Видите это, ребята?
На экранах вокруг вскипел космос. Пока Элви вглядывалась в мониторы, с внешних зондов начали поступать подтверждения. Все сообщали одно и то же. Всплеск аннигиляции квантовых частиц. Фоновый гул вакуума стремительно перешел в визг.
– Как красиво, – тихо, почти беззвучно прошептал Тревон. – Только посмотрите.
– Докладывайте, – приказал Сагаль.
– Что-то похожее мы видели в Солнечной системе, сэр, – ответила Джен. – Резкий рост активности виртуальных частиц. Я бы сказала, нас заметили.
– Проверьте отметку времени, – сказал Сагаль. – Мы теряли сознание? Или бодрствовали все время?
– Совершенно верно, – Элви ответила, даже не проверив данных. – В смысле, второе. Мы не теряли сознание. Мы все время бодрствовали.
– Ага, и эксперимент по квантовому запутыванию не сорвался, – добавила Джен. – В Солнечной системе все они провалились. Наш же выглядит очень даже ничего. Здесь явно что-то другое, чем бы оно ни было.
Сагаль хмыкнул, губы у него расползлись в широкой улыбке. Элви подумалось, что впервые на ее памяти этот человек демонстрирует что-то похожее на настоящую радость.
– Ну что ж, – сказал он. – Очень интересно.
– Господи боже, – воскликнул Тревон. – Гляньте только. Просто невероятно.
Сенсоры захлебывались, не успевая отслеживать темп, в котором рождались и аннигилировались виртуальные частицы. Все показатели, казалось, кричали: «черт, знал бы я, что происходит, но происходит больше, чем я в силах уловить». Элви прижала кончики пальцев к губам. Она-то готовилась к странному погружению в разбитое сознание. То, что творилось сейчас, как бы ни хуже.
– Продолжайте наблюдение, – скомандовал Сагаль. – Высокий консул Дуарте будет доволен.
– Чем? – спросила Элви.
Сагаль уставился на нее, словно она пошутила, а он не понял юмора.
– Поведение изменилось. Значит, противник готов к переговорам.
– Где вы увидели изменения? В Солнечной системе вы запустили проектор магнитного поля, и оно ответило снарядом по «Буре». Затем вы пришли сюда и проделали уже нечто совершенное иное, и оно отреагировало по-иному. У нас нет данных, чтобы достоверно судить о его поведении.
– Зато теперь мы знаем, если послать через врата карательный корабль, враг это почувствует, – сказал Сагаль. – Все эти квантовые пляски? Они возникли не потому, что исчезла пара кораблей. Корабли пропадают с тех пор, как мы стали ходить сквозь врата. Но теперь ясно – мы тоже можем их ранить. Это очень важно. Но пока не повторим эксперимент, не поймем, научит ли их это чему-нибудь.