Джеймс С. – Гнев Тиамат (страница 33)
Он откинулся назад, а в черепе стучал пульс, словно мозгу назначили свидание в другом месте. Почесал шею. Каждая мышца ощущалась так, будто Алекса били. Когда-то он мог оттачивать полетный план часами. Да и сейчас мог, но давалось это гораздо большей ценой. Он хлопнул по столу, выключая голографическую карту. В комнате зажегся свет, осветив тесную, выцветшую рабочую комнату, которую он занял на время пребывания на Каллисто. Стол, подключенный напрямую к системе «Шторма», чтобы ни один запрос не просочился в широкое информационное поле Каллисто. Стеновой экран с доступом к паре тысяч разных информационных и развлекательных каналов. В углу совмещенный санузел с умывальником, унитазом и душем – запах плесени прилагался бесплатно. А на случай, если он решит не возвращаться в свой отель-гроб, здесь стояла раскладушка с плоской подушкой и вытертым одеялом. Весь набор неудобств холостяцкой берлоги на флотской базе. Вот уж по чему он точно не скучал.
Он мешал порошок анальгина в стакане с водой – гранулы лекарства кружились как звезды – когда терминал начал исполнять первые несколько тактов из его любимой песни «Пыльных вихрей».
– Принять вызов, – крикнул Алекс и одним глотком выпил лекарство. Вздрогнул, когда живительная горечь окутала его язык. – Йоу, Бобби. Какие дела?
– Встретимся в столовой в двенадцать, – сказала она и оборвала соединение раньше, чем он смог что-то ответить.
Слово «столовая» было лишь кодовым обозначением для небольшого хранилища в одном из редко используемых боковых туннелей – одной из полудюжины комнат, приспособленных командой для тайных встреч. Комнаты каждую пару дней проверяли на наличие прослушивающих устройств, а члены ударной группы Бобби, одетые в гражданское, следили, не заходит ли туда кто-то еще.
Вся служба Алекса проходила либо на кораблях, либо на базах в ожидании распределения на корабль. Он никогда не имел отношения ни к разведке, ни к спецназу, как Бобби. Оказалось, что паранойя, по умолчанию встроенная в окружающую секретные миссии жизнь, очень изматывает.
– Мне, наверное, надо купить еды, – сказал он в терминал.
Тот пикнул, принимая запрос, и отправил заказ в лапшичную в нижнем городе. Хозяин, член сопротивления, отправит уведомление о сборе Каспару. Еще один код. Алекс и голоден-то не был, но если кто-то услышит или скопирует сигнал, ничего подозрительного не услышит. В жизни Алекса больше ничего не было тем, чем казалось.
Через десять минут Алекс вошел в заднюю комнату лапшичной и нашел там ждущего его Каспара. Когда это место не использовали для тайных встреч, здесь хранили сухую лапшу, и коробки с ее запасом стояли почти у каждой стены. Каналы отопления со станции перекрыли, так что в помещении было градусов на десять прохладнее, чем в самом магазине, и Алекс мог видеть свое дыхание.
– Сколько времени тебе нужно? – спросил парень без вступлений.
– Не знаю. Дай мне два часа, встретимся в казино. Где блекджек. Я сяду за пятидолларовый стол.
– Принял, – ответил Каспар.
Он снял тяжелую куртку с капюшоном и отдал Алексу. Тот протянул Каспару свой терминал. Парень пару часов побродит по станции, так что любого, кто отслеживает терминал Алекса, ожидает веселая погоня. Маловероятно, чтобы за ними кто-то следил. Терминалы урезали и анонимизировали, насколько это вообще было возможно. Если бы фальшивые личности команды вскрыли, их бы уже давно взяла и допрашивала служба безопасности Лаконии. Но Бобби установила правила оперативной безопасности, и все неукоснительно им следовали.
Каспар взял терминал и сунул в карман комбинезона, бодро махнул Алексу и повернулся к двери.
– Погоди, – сказал Алекс.
– Все нормально?
Что-то в тоне Алекса заставило молодого человека насторожиться. Ничего не нормально, хотелось ответить Алексу, но он не стал, конечно.
– Просто будь осторожен. Случись что-то с тобой, и мне придется делать двойную работу, – безуспешно попытался он пошутить. Складка между глаз Каспара стала глубже.
– Мне не нужен папочка, Алекс. Я свое дело знаю.
– Ага, извини, – сказал Алекс, прислонился к стене и прикрыл глаза.
Головная боль вызывала желание прижаться к стене лицом. Лишь тонкий слой композита и изоляции отделял его от естественного туннеля. Может, лед, столь же древний, как сама Солнечная система, окажется достаточно холодным, чтобы унять стук в висках.
– Ничего страшного, – сказал Каспар, – но мой папаша смотал удочки, когда мне было семь. Я как тогда в нем не особо нуждался, так и сейчас.
– Справедливо. Правда…
Каспар ждал. Алекс тяжело вздохнул.
– Правда в том, что я дико беспокоюсь о своем ребенке, и проецирую это на тебя. Не принимай так уж всерьез, ладно?
Алекс ждал, что Каспар уйдет, но тот не торопился. Наоборот, он уселся на стопку коробок с надписью «СОЕВАЯ ЛАПША» и скрестил руки.
– Думаешь, лаконианцы знают, что это устроили мы?
– Что? Не, я не то имел…
– Не еби мозги, Алекс. У меня тоже есть семья.
– Я не о том, – сказал Алекс.
Он заметил пакетик с обезвоженными луковыми хлопьями, поднял. Пакетик холодил руку и показался божественным спасением, когда Алекс прижал его к виску. Каспар сидел на коробках, глядя на Алекса и нетерпеливо дрыгая коленом.
– Тогда о чем?
– Он взрослеет, становится серьезным, – сказал Алекс. – Может, даже женился уже. Скорее всего женился. Это заставляет меня поразмыслить, что я очень не хочу ему все испортить. Всегда ведь думаешь: то, что оставишь своему ребенку, будет лучше того, что оставили тебе. Но у меня вот не выходит.
Алекс переложил пакет с луком к другой стороне головы, но тот уже начал теплеть.
– Когда волнуешься, кажется, что хоть что-то делаешь, – сказал Каспар. – Понимаю. Когда меня взяли пилотом в Союз, я волновался за маму, чтобы не чувствовать вину за то, что оставляю ее.
– Ты слишком умный для своего возраста, – сказал Алекс, – но да, может, оно и так. Или почти так. Я был дерьмовым отцом задолго до того, как ушел из семьи, чтобы играть в революционера.
– Не знаю, – ответил Каспар и встал. – Мой отец смылся, потому что мама просила его перестать тратить квартплату на «волшебную пыльцу». Если бы дошло до соревнования с вами двумя, ты стал бы отцом года.
– Спасибо, – ответил Алекс, и неожиданно для себя рассмеялся. – Чертовски приятный комплимент.
Терминал Алекса зажужжал у Каспара в кармане. Парень вытащил его и сказал:
– Кэп хочет знать, где ты шляешься.
– Уже иду.
Столовая представляла собой заброшенное складское помещение площадью около шести квадратных метров, с напылением из пены на стенах и дверью из углеродного волокна, на которой не было даже защелки. Трубы, выходящие из стен и обрывающиеся, намекали на машинное прошлое помещения, но какая служба его занимала – история умалчивала. В левом нижнем углу двери стоял нарисованный мелом маленький зеленый крестик, окруженный другими надписями. Большинство из них составляли знаки местных банд и хвастовство собственной сексуальной удалью. Зеленый крестик означал, что комнату проверили на наличие устройств слежения меньше чем тридцать часов назад и ничего не обнаружили. Красный значил бы, что подполью следует оставить устройства на месте и прекратить использование помещения.
Когда Алекс появился на пороге, Бобби уже ждала его. Нетерпеливость в бывшем морпехе от большинства ускользала. Она не расхаживала по комнате. Не стучала по колену, не дрыгала ногой. Он единственный раз слышал, как она хрустит костяшками – в спортзале, перед спаррингом. Но Алекс понял, что что-то не так, как только переступил порог. Она стояла совершенно прямо, но словно задеревенев, словно напрягая каждую мышцу тела.
Она сказала:
– Ты опоздал.
– При обмене зацепились с Каспаром языками, а сейчас ты меня слегка пугаешь.
– Боевой корабль, который в свое время просто отмахнулся от объединенного флота Земли, Марса и Транспортного Союза, движется в нашу сторону, потому что мы убили лаконианского офицера высшего ранга. Если ты только сейчас испугался, ты тупой нахер, а я знаю, что ты нихера не тупой, Алекс, – сказала Бобби.
– Принято, сержант. Справедливо, – ответил Алекс и поднял руки, сдаваясь.
Встречаться в столовой ему нравилось меньше всего, потому что сесть тут было негде. Пришлось поискать свободный от труб участок стены и прислониться к изоляционной пене.
– Почему бы тебе не ввести меня в курс?
– Прости, – сказала Бобби. Она сжала кулаки и сунула их в карманы. – Я сейчас на тебя злюсь, но твоей вины тут нет.
– Что мне перестать делать, чтобы это и дальше оставалось не моей виной?
Бобби усмехнулась и одарила его слабой улыбкой. Шутка получилась не особенно веселой, но он понимал – она ценит, что он не принимает ее гнев на свой счет.
– Меня кое-что беспокоит. Ты прав. И Наоми права, – сказала она. – Время нашего маленького сопротивления на исходе, а чего мы добились? Разозлили империю. Угнали пару кораблей, украли немного припасов. Убили несколько лаконианцев. Может, я и правда привыкла думать, что достаточно плюнуть врагу в глаз, пока он тебя душит. Но я вот все думаю о рассуждениях Джиллиан насчет объективной ценности моральных побед, и она тоже не неправа.
Бобби посидела молча, словно прислушиваясь к собственным словам. Наверное, эти мысли она еще ни разу не высказывала вслух.