Джеймс Паттерсон – Ведьма и колдун (страница 10)
Я задумался. С синяками, ушибами, порезами, следами побоев и в рваной одежде мы походили на людей, которые только что выдержали схватку с росомахой, находясь с ней в одной клетке.
А еще мне оставалось жить меньше месяца.
— Да, это даже слишком оптимистично, — проговорил я. — Ты ведь всегда пытаешься видеть в происходящем светлые стороны, да?
Я стал слоняться по комнате, пытаясь отвлечься от жгучей боли в ушибленных местах. Но мне с трудом удавалось сформулировать мысли… В голову лезли лишь мучительные образы сочных бургеров и молочных коктейлей с шоколадом… и пирогов с сыром. Никогда в жизни я не был таким голодным.
А потом я заметил, что Уисти сидит на матрасе и беззвучно шевелит губами.
— Ты уже разговариваешь сама с собой? — поинтересовался я.
— А почему бы нет? Мы ведь в сумасшедшем доме, — улыбнулась она и робко взглянула на меня. — Вообще-то, если хочешь знать, я пытаюсь произнести какое-нибудь заклинание. Ну, понимаешь, такое, которое помогло бы нам выбраться отсюда. Если я ведьма — значит, могу произнести «Сезам, откройся» и отворить для нас эту дверь.
— Они сказали, здесь наша сила не действует. Ты невнимательно слушала, что говорил Тот, у Кого Хлыст.
— Правда? Тогда объясни: откуда появилось радиоактивное свечение? — парировала она.
— Ладно, твоя взяла, сияющая девочка, — согласился я. — Так что, думаешь, заклинание нам поможет? Ну тогда давай.
Она махнула рукой в сторону двери и крикнула:
— Сезам!
Клик! И дверь действительно распахнулась.
ГЛАВА 28
— Вы, оба… — В дверном проеме возникла фигура Матроны, напоминающая Снежного человека. — Пошли со мной, паразиты. Пожалуй, вам пора узнать, где доставать еду и воду.
В своих могучих руках эта женщина держала два потертых пластмассовых ведра, которые протянула нам. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего это не предвещает. Однако я был готов на что угодно, лишь бы раздобыть воды. Раковина в нашей «ванной комнате» не работала… а вода в унитазе не была… мм… питьевой.
Каждый из нас взял по ведру, и мы последовали за Матроной, которая шумно затопала куда-то по темному коридору, при этом на каждом шагу ключи ее звякали, а неестественно огромные ноги пружинили в плотных белых башмаках, напоминая сосиски.
Постепенно я начал различать звуки, доносящиеся оттуда, куда мы направлялись: они были какими-то… звериными. Рычание, фырчанье, высокий, пронзительный визг заполонили мой слух.
— Что это? — хрипло спросила Уисти. — Что еще?
Матрона указала куда-то в конец коридора:
— Еда — вот там, вдалеке. И вода. Воспользуйтесь ведрами. — Она взглянула на свои огромные часы на стальном браслете. — У вас четыре минуты. Если вовремя не вернетесь, — ее черные глаза сверкнули, рот растянулся в жуткое подобие улыбки, — я буду знать, что вы отправились на тот свет. Насильственным путем.
Она развернулась и затопала обратно к посту медсестер, оставшемся позади на расстоянии ста пятидесяти метров.
— Осторожно, — крикнула она напоследок.
У меня уже вспотела ладонь, в которой я держал металлическую рукоять своего ведра. По обе стороны коридора перед нами стояли… какие-то животные, напоминающие собак. Бешеные псы? Волки? Гиены с черной шкурой? Голодные, злые, враждебно настроенные животные, прикованные цепями к стенам.
Нам предстояло каким-то образом пробраться мимо них и обратно за четыре минуты… Но только если мы хотели получить еду и воду.
Только если мы хотели жить.
ГЛАВА 29
Любой человек, стоящий на пороге величайшего несчастья — возможно, даже смерти, — скажет вам, что в голове при этом проносятся самые что ни на есть обыденные мысли. Готовясь проститься с жизнью, отдать ее этим зверям, я вспомнила о злой собаке из нашего квартала. Когда я была маленькой, мы с друзьями всегда катались на велосипеде по противоположной стороне улицы, потому что собака казалась нам дикой и мы боялись, что она вырвется на свободу и укусит нас за попу.
Ее звали Принцесса. Это была собака породы ши-тцу. Сейчас она кажется мне похожей на мягкого плюшевого мишку, которого можно одеть в платье для куклы и взять с собой в гости.
— Это собаки? — спросил Уит хрипло, когда мы двинулись вперед по коридору. — Или волки?
Я покачала головой:
— Это какие-то адские псы.
— Как думаешь, может, тебе снова удастся загореться? — прошептал Уит.
— Не умею делать это по заказу, — недовольно проворчала я. — Я пытаюсь. Не получается.
— Ну ладно. Я пошел, — просипел Уит в ответ, шумно выдохнув.
— Нет! — завизжала я. — Я маленькая и быстрая.
Но прежде чем Уит успел мне возразить, мы увидели в конце коридора маленькую размытую фигуру. С ведром в руке.
— Кто это? — пробормотала я.
Кто бы это ни был, он вдруг устремился вперед — подпрыгивая, уворачиваясь на ходу, чуть не врезаясь в стену, — понесся к нам со страшной скоростью. Существо находилось от нас примерно на расстоянии девяти метров, когда вдруг споткнулось и упало.
И тут же несколько собак набросились на него, рыча и клацая зубами. От одного этого зрелища меня взяла оторопь.
— Я должен помочь, — заявил Уит и поспешил к несчастному созданию.
Но в этот момент маленькая фигурка вскочила и с ведром в руках снова понеслась к нам. Я не могла понять, мальчик это или девочка, но перед нами явно был ребенок — вероятно, лет на пять-шесть младше меня. На волосах малыша и на рваной майке виднелись следы крови. Мы отодвинулись в сторону, и он (или она) пронесся мимо нас, а потом рухнул на грязный пол, свернулся калачиком у стены: голова и плечи его тряслись.
Ведро, выпавшее из рук ребенка, когда он споткнулся, было теперь совершенно пустым. Адские псы съели и выпили все, ради чего малыш рисковал жизнью.
Беззвучно плача, кроха схватила пустое ведро и на четвереньках поползла по коридору, к двойным дверям, после чего исчезла за ними.
Мы с Уитом наблюдали за ней молча, пораженные. Матрона лишь посмотрела на свои часы.
— Семьдесят секунд, — сообщила она. — Тик-так.
ГЛАВА 30
Вы когда-нибудь пытались думать громко? Это кажется странным. Но когда слышишь вокруг себя рычание и клацанье челюстей, выбирать не приходится.
Я мысленно кричал, пытаясь заглушить звуки, и стрелой несся по коридору: «Веди себя так, будто участвуешь в забеге на триста метров — в районном соревновании. Беги, беги, беги!»
— А-а-а-а! — Я подвернул ногу, но тут же вскочил и побежал дальше.
«Не в районном соревновании, — подумал я, — а в чемпионате мира».
— Победа, победа, победа! — орал я в беспамятстве, надеясь, что мне никогда не придется объяснять Уисти: это же слово я, словно молитву, повторял во время соревнований, чтобы поддерживать в себе боевой дух и быть тем типичным американским мальчиком, какого, как мне казалось, все хотели во мне видеть.
Во время гонки с препятствиями среди бешеных псов это звучало довольно жалко, но все-таки работало. Каким-то образом мне удалось добежать до конца коридора так, что они успели укусить меня всего раз или два. Я обернулся, показал Уисти поднятые вверх большие пальцы обеих рук и устремился к двери.
Отворив ее, я замер словно громом пораженный.
Внутри было очень темно. Казалось, комната пуста. Это Матрона такую ловушку придумала? Если так, у нее получилось. Продолжайте в том же духе, Матрона.
В тот момент я чувствовал себя более уязвимым, чем когда-либо. Я подозревал, что из мрака на меня может наброситься бешеный пес или волк и вцепиться в лицо.
Казалось, прошла вечность, прежде чем глаза привыкли к темноте, но в конце концов я разглядел у стены два каких-то корыта. То есть, получается, Матрона не солгала. Забавно. Я бросился к ним, наскоро наполняя ведра похожей на грязь кашей и теплой водой.
Я настолько хорошо себя чувствовал, что окунул лицо в солоноватую жидкость и сделал большой глоток. Когда голова моя оказалась под водой, я ощутил прилив энергии.
Прижимая ведра к груди, я выскочил из комнаты и понесся по коридору туда, где стояла моя сестра: она прыгала там, словно спятивший чирлидер.
— Хорошие адские песики! — доносился до меня ее голос сквозь кошмарный лай. — Милые маленькие адские песики, пропустите его, пожалуйста. Давай, Уит, беги!
В это мгновение я почувствовал, как челюсти зверя сомкнулись на моих штанах.
Я ударился о стену, но сохранил присутствие духа: «Победа! Победа! Победа» — и снова побежал сквозь рев и рык.