Джеймс Паттерсон – Президент пропал (страница 29)
– Спасибо, сэр, – деловым тоном отвечает он. – Господин президент, здесь сейчас настоящая свалка: пожарные, полиция округов Колумбия и Арлингтон… Все пытаются выяснить, какого черта произошло и кто тут главный.
Ну да, конечно. Взрыв на мосту, соединяющем Вашингтон и Вирджинию, – кошмар в плане юрисдикции. Дьявольская путаница.
– Дай им сразу понять, что главный – ты. Скажи пока просто, что это федеральное расследование.
– Есть, сэр. Постарайтесь держаться шоссе. Мы отследим вас по GPS и отправим поддержку, прикроем со всех сторон. Пока не вернем вас в Белый дом, безопаснее места вам не найти.
– В Белый дом я не вернусь, Алекс. И конвой мне не нужен. Пришли одну машину. Одну.
– Сэр, обстоятельства изменились. У противника разведка, технологии, люди и оружие. Они знали, где вас поджидать.
– Не факт, – говорю. – Они могли расставить ловушки в нескольких местах. Наверняка ждали нас и на пути в Белый дом, и на южном направлении. Черт, да они, может, и надеялись, что мы пересечем Потомак.
– В том-то и дело, господин президент, что ничего нам точно не известно…
– Пришли одну машину, Алекс. Это приказ.
Дав отбой, подхватываю с пассажирского сиденья телефон. Нахожу в списке контактов «Лиз ФБР» и жму «соединить».
– Здравствуйте, господин президент, – приветствует меня исполняющая обязанности директора ФБР Элизабет Гринфилд. – Вы знаете о взрыве на мосту?
– Лиз, давно ты здесь у руля?
– Десять дней, сэр.
– Так вот, госпожа директор, – говорю я, – пора играть по-взрослому.
Глава 36
– Следующий дом по улице, сэр, – направляет меня голос Джейкобсона по рации, как будто я сам еще не понял, куда мне нужно.
Я с облегчением – сумел-таки дотянуть – останавливаюсь у тротуара. Машины Секретной службы – настоящие танки.
Сзади останавливается автомобиль Джейкобсона. Он догнал меня на шоссе и направлял, ориентируясь по GPS. В Голубом доме я бывал много раз, но никогда не обращал внимание на маршрут.
Ставлю на нейтралку и глушу мотор. Как я и ожидал, меня сразу же накрывает: адреналин выветривается, и в теле рождается дрожь – организм отходит после жуткого стресса. До этой минуты я думал лишь о том, как увезти себя и Стаса подальше от опасности. Работа еще не закончена – на самом деле, впереди самое сложное, – но я беру короткую паузу. Стараюсь дышать глубоко и ровно, убеждаю себя, что смерть нам больше не грозит, прогоняю кипящие во мне страх и гнев.
– Смотри не расклейся, – шепчу себе дрожащим голосом. – Опустишь руки ты, опустят и другие.
Подбегает Джейкобсон и открывает дверь, помогает мне выбраться. На лице у агента порезы и грязь, однако в целом он не пострадал.
На улице меня слегка ведет. Ох и не понравилось бы это доктору Лейн…
– С тобой все хорошо? – спрашиваю у Джейкобсона.
– Со мной? Да нормально. Вы-то как, сэр?
– Отлично. Ты меня спас.
– Это Дэвис спас вам жизнь, сэр.
И правда. Тот маневр уклонения, крутой разворот… Дэвис поставил наш «Субурбан» перпендикулярно грузовику и принял основной удар на себя, чтобы не пострадали мы, в задней части салона. Отличный прием в исполнении вышколенного агента. Да и Джейкобсон не подкачал – не успели наши сцепившиеся машины остановиться, как он высадил магазин автомата по кабине грузовика. Без такого прикрытия нам со Стасом было бы не убежать.
Заслуженных признаний за ежедневный труд, за то, что они спасают меня, рискуют жизнью, агенты Секретной службы не получают. Вот если какой-нибудь агент, которого содержат за счет налогоплательщиков, совершит что-нибудь глупое, это запомнят все. А в девяноста девяти случаях из ста, когда они выполняют свою работу безупречно, об этом не говорят.
– У Дэвиса вроде остались жена и маленький сын? – спрашиваю. Знай я, что агенты Секретной службы станут вести меня сегодня, я поступил бы так же, как поступаю всегда, отправляясь в горячие точки планеты: Пакистан, Бангладеш или Афганистан – туда, где агенты наиболее уязвимы. Приказал бы не допускать к участию в операции тех, у кого есть маленькие дети.
– Это наша работа, – отвечает Джейкобсон.
Ага, расскажешь это его жене и ребенку…
– А Онтиверос?
– Сэр… – Агент сдержанно качает головой.
Он прав. Этим я займусь позднее: позабочусь о семье Дэвиса и близких Онтивероса, если таковые у него остались. Клянусь. Сегодня, сейчас – не до того.
«Скорбеть о потерях будете потом, после боя, – говорил нам сержант Мелтон. – А в бою – сражайтесь».
Стас, выбравшись из салона, останавливается в луже. Ноги у него тоже подкашиваются. Дождь тем временем прекратился, и в воздухе над темной жилоо́й улицей витает запах влажной земли. Мать-природа словно бы говорит: вы прорвались, продолжайте со свежими силами. Надеюсь, так оно и есть, хотя у тела ощущения совершенно иные.
Стас смотрит на меня потерянным щенком. Он в незнакомом месте, без партнерши, при нем ничего своего, кроме разве что телефона.
Перед нами – викторианский дом из оштукатуренного кирпича; аккуратная лужайка, подъездная дорожка, ведущая к гаражу на две машины, и фонарь, освещающий крыльцо. Штукатурка окрашена в нежно-голубой цвет, за что этот дом и получил свое название – Голубой.
Стас и Джейкобсон идут за мной по дорожке.
Не успеваем мы дойти до двери, как она открывается. Муж Кэролайн Брок ждал нас.
Глава 37
Грег Мортон, муж Кэролайн Брок, выходит на крыльцо в рубашке, синих джинсах и сандалиях.
– Извини, что нагрянули, Морти, – говорю я.
– Да что вы, что вы, входите!
В этом году Морти с Кэролайн отметили пятнадцатую годовщину свадьбы – отправились на длинный уикенд на Мартас-Винъярд. Морти пятьдесят два года. Пять лет назад великолепная карьера суперуспешного судебного адвоката завершилась инфарктом прямо во время слушаний в округе Кайова. Его младшему сыну Джеймсу тогда еще года не исполнилось, вот Морти и решил, что хочет увидеть, как растут дети; да и заработанные деньги надо успеть хоть немного потратить. Поэтому он, что называется, повесил боксерские перчатки на гвоздь и сейчас снимает документальные короткометражки и сидит с двумя детьми.
Морти окидывает взглядом меня и мою разномастную команду. Я и забыл, что моя внешность порядком изменилась; перед Морти предстал подозрительный бородатый тип, промокший насквозь. Стас и до дождя-то выглядел бродяга бродягой. Разве что Джейкобсон одет по-человечески.
– Смотрю, угодили вы в историю, – произносит Морти баритоном, в свое время покорившим немало сердец присяжных. – Которую мне, конечно, не расскажете.
Проходим в дом. В конце фойе винтовая лестница, а на ее ступеньках сидят двое детей – они смотрят на нас во все глаза в промежутки между балясинами. Шестилетний Джеймс – в пижаме «Бэтмен», волосы торчком; десятилетняя Дженнифер – вылитая мать. Мой визит для них не нов, хотя обычно я не напоминаю кота, которого за хвост вытащили из мусорного бака.
– Будь у меня хоть капля власти над миньонами, – говорит Морти, – они лежали бы в кроватях.
– У вас борода рыжая, – Дженнифер морщит нос. – Вы не похожи на президента.
– Грант носил бороду, а у Кулиджа были рыжие волосы.
– У кого? – спрашивает Джеймс.
– Это президенты, гений! – толкает его сестра. – Только жили давно. Когда папа с мамой были еще маленькие.
– Ох ты, и сколько же мне, по-твоему, лет?[26] – произносит Морти.
– Пятьдесят два, – отвечает Дженнифер. – С нами ты стареешь преждевременно.
– Что правда, то правда. – Морти оборачивается ко мне: – Кэрри упомянула кабинет в подвале, господин президент. Вы туда пройдете?
– Было бы здорово.
– Дорогу знаете. Принесу вам полотенца. А дети отправятся спать, так, дети?
– Ну-у-у-у…
– Хорош гудеть. По кроватям!
Кэролайн устроила в подвале современный кабинет, с защищенными линиями связи, чтобы работать по ночам из дома.
Джейкобсон выходит вперед, спускается по лестнице, осматривается и подает мне знак: большие пальцы вверх.
Мы со Стасом спускаемся. В подвале уютно, как и всюду в доме у Кэролайн: большая игровая, в ней – кресла-мешки, но есть и стол, обычное кресло и диван. На стене висит телевизор; чуть в стороне – винный погребок, домашний кинотеатр с экраном для проектора и глубокими мягкими сиденьями; в коридоре – полноценная ванная, спальня, а в дальнем углу – кабинет Кэролайн. Рабочее место состоит из стола в форме подковы, заставленного компьютерами, пробковой доски на стене, нескольких картотечных шкафов и плоскоэкранного телевизора с большой диагональю.
– Вот, народ, держите. – Морти раздает полотенца. – Вы готовы говорить с Кэрри, господин президент? Нажмите вот здесь, – указывает он на мышку у компьютера.
– Секундочку. Будет, куда пристроить моего друга? – спрашиваю, имея в виду Стаса. Я не стал знакомить его с Морти, а тот не стал интересоваться. Понимает, что к чему.