Джеймс Паттерсон – Омская зима (страница 7)

возле твоих афиш, как воробьи, взъерошенно падают капли с крыш. Это души и памяти видимый наяву бурный весенний паводок. Быстро шуметь ему.

Нелли Закусина

У родимой сторонушки песня строга. Голубые озера, золотые стога. У родимой сторонушки запах остер, горьковато-полынный полночный костер. На родимой сторонушке ветер упрям, сыровато-упругий забрусниченный рям. На родимой сторонушке учит нас мать уважать стариков, сложный мир понимать. Эту землю любить и живущих на ней. День последний прожить — будто много тех дней. Хвали свое болотце, куличок! Отстаивай свое святое право любить тростник пожухлый и корявый, речонки мелководной тупичок. Хвали свое болотце, куличок! В нем ночью отражается звезда, теснятся диковатые кувшинки, поют под ветром тонко камышинки, зеленовато стелется вода… Храни свое болотце, куличок! И пусть в ответ насмешливому свисту твой неподкупный остренький зрачок поблескивает в заводи тенистой. Храни свое болотце, куличок! Через века вдруг гарью потянуло… Горящих стрел летящие костры промчавшаяся конница метнула в ночные, мирно спящие дворы. И перекинув женщин через седла гнедых коротконогих скакунов, неслась орда по закопченным селам, убив мужей, осиротив сынов… Льняные косы до земли свисали, в отчаянье сшибая васильки. И до рассвета над землей плясали кровавого пожара языки. Утихло пламя. Серою коростой покрылась степь вокруг на много верст. Но искры за безжизненные версты к другим селеньям ветер перенес.