Джеймс Паттерсон – Омская зима (страница 49)

смотрят, сотканные из мглы. Чароит, фиолетовый камень… Тускло светятся письмена, непонятными мне значками очаровывая меня. Я пришелец, я осторожен. Но тянусь, как к огню, к нему. Задымится на пальцах кожа, — а за что про что — не пойму.

Олег Цакунов

Был день раскален. Не дышалось — какое там пелось! И вот потемнело. Гроза? Потускнели глаза. И вдруг — пронеслось, заклубилось, Листва закипела, Захлопали окна, посыпались стекла, — Гроза! Загро-хо-хо-тало! Трещали небесные снасти. А молний разрывы! Как будто гиганта рука, За шпили задев, Тянет тучи И рвет их на части, И пачками грохает жесть Из прорехи мешка! И дождь был сначала Из редких, из скачущих линий. И вот он стеною, Стальной, напряженной, гудит. «Ах, батюшки!» — кто-то, А кто-то: «Да здравствует ливень!» А этот — под дождь, И, лицо запрокинув, стоит. То миг очищенья! Наивно? А я вот поверил, Смотря, как проносит Весь уличный мусор поток. Скорей распахните Угрюмые рамы и двери! Откройте страницы — Пусть смоет неискренность строк! И — настежь сердца!.. Вот и тихо. Светло. Обновленье: Глаза у людей посветлели-то как, Чудеса! Вон — радуги столб, Самых чистых цветов, А в сравненье — Все ж радужней взоры! А если — любимой глаза?.. Сирень наклоняет Набухшую влагою ветку. Предчувствием счастья Дымит лиловатая гроздь. И новое солнце Лучом, параллельным проспекту, Пронзает машины, Идущие к солнцу, — Насквозь!