Джеймс Нельсон – Сторожевой корабль (страница 7)

Леруа нахмурился. Он огляделся. Его кожа была такой загорелой, что он больше был похож на араба, чем на француза. Свободные от бороды части его лица имели вкрапления темных пятен там, где сгоревший порох въелся в его кожу.

Он рассеянно почесал челюсть. В его бороде было что-то сухое и затвердевшее, он не знал, что. Он чувствовал запах своей одежды: черного выцветшего сукна, шерстяного жилета и хлопчатобумажной рубашки, которые когда-то были шикарной одеждой.  По обыкновению, он два раза в год сбрасывал свои плащ и жилет, рубашку, бриджи и чулки, широкий красный пояс, который носил вокруг талии, и сжигал все это, заменяя новой одеждой, купленной или взятой в качестве добычи.

Новая одежда была знаком его удачи и данного Богом права командовать. Но их последний поход не увенчался успехом. Он не добыл ни одежды, которую давно уже нужно было сменить, ни звонких монет, на которые можно было бы купить новую. Это был еще один удар по его и без того падающему авторитету.

Он снова сделал большой глоток из бутылки. Ликер обжег его губы, но это было успокаивающее ощущение. Грани его трезвости притупились. Песчаный берег, палатки, голубое небо и прозрачная морская гладь казались слишком четкими, слишком живыми, слишком реальными.  Он снова сделал глоток, затем прищурился от резкого солнечного света, падавшего на песок и воду, и прошелся взглядом по лежавшим вповалку телам, выискивая среди них   Уильяма Дарналла, квартирмейстера «Возмездия», сильно потрепанного корабля, которым он командовал.  Командовал в данный момент. Командовал до тех пор, пока люди, которые плыли на судне, признавали его лидерство. Пока ему удавалось, запугиванием и жестокостью заставлять их подчиняться.

Прошло двадцать пять лет с тех пор, как Леруа дезертировал из военно-морского флота его Католического Величества Франции. Тогда он был самым младшим помощником капитана, но он так часто говорил людям, что был капитаном, что и сам в это поверил.

Почти двадцать лет он занимался морским разбоем, необычайно долгая карьера для пирата. Его имя было хорошо известно всем морским бродягам. Оно ассоциировалось с самым вопиющим развратом и насилием. И это было вполне точное определение, которое очень нравилось Леруа.

Шесть- семь лет назад никто бы не поставил под сомнение его полномочия на звание капитана. Леруа был одним из тех немногих представителей пиратского племени, кто был достаточно сильным, подлым и чрезмерно удачливым, чтобы считать себя бесспорным хозяином своего корабля. Никакого голосования, никаких споров, никаких угроз не предвиделось его авторитету. Такие вещи практиковались на борту других кораблей. Но не на его!

Но это было еще до того, как он сразился с молодым Барреттом и проиграл.

Он нахмурился, окинув взглядом песчаный берег, и остановил прищуренный взор на знакомом лице.  Нет, это не Дарналла!  Леруа потребовалось несколько секунд, чтобы сосредоточиться на лице, которое, казалось, расплывалось в теплом воздухе на берегу, но затем он ахнул от удивления, отшатнувшись на несколько футов в мягком песке.

Это был Баррет. Он стоял не более чем в двадцати футах от него, прислонившись к штабелю бочек и ухмылялся. Таким, каким Леруа помнил его много лет назад, испуганным юнцом, пятнадцатилетним морячком на борту маленького английского торгового судна, пленником Леруа и его команды.

— Это ты, …  сукин сын!  — закричал Леруа, протяжное проклятие началось с низкого рокота в его горле и переросло в крик. Он снова поднял бутылку над головой. Тот мальчишка превратился в мужчину, каким он видел его в последний раз, с окровавленной саблей, испачканной его кровью, кровью Леруа.

Леруа поднял над головой бутылку и сразу же понял, что Баррет был не более чем галлюцинацией, еще одним из тех призрачных образов, которые стали являться ему с тревожной частотой.

Наполовину полная бутылка разбилась о штабель бочек, осыпав спящего в их тени человека осколками и обрызгав того ликером. Он вздрогнул, огляделся и увидел Леруа, стоящего над ним, и трясущегося с обнаженной саблей. 

— Леруа, ты, что с ума сошел, сукин сын. Чертов сумасшедший, — прорычал мужчина, вставая на ноги и уходя.  Леруа проследил за ним взглядом.  Было время, когда ни один человек не осмелился бы сказать ему такое, тем более оскорбил бы его, а потом он отвернулся и ушел.  Это было до того, как его унизил этот мерзавец -  сын шлюхи.

Он почувствовал, как что-то внутри него хрустнуло, ломаясь от напряжения. Как треск медленно изгибающейся реи, натягиваемой под давлением паруса. Как лопаются крепления. Видение мальчишки выбило его из колеи. Теперь еще и этот ублюдок игнорировал его, как будто он не представлял никакой угрозы. Это было уже слишком. Жан-Пьер Леруа все еще представлял угрозу, и пришло время напомнить об этом остальным.

Он многое упустил, но теперь у него появился план, план, который сделает их всех богатыми, и появились средства, чтобы осуществить его. Эта мысль вернула ему уверенность, которой он наслаждался когда-то.  Пришло время восстановить свой контроль.

Он вытер вспотевшую руку о штаны и снова взялся за саблю. Он пошел по песку, не сводя глаз со спины человека, которого побеспокоил.  Его ботинки увязали глубоко в песке, и он чувствовал жгущий песок под чулками. Его шаги были бесшумны. Он ускорил шаг, его дыхание стало учащаться, хотя он прошел не более дюжины ярдов.

Он был в десяти футах от него, когда мужчина ощутил угрозу: сзади показался силуэт Леруа ростом шесть футов два дюйма и двести девяносто фунтов. Он быстро повернулся. Его глаза перескакивали с сабли Леруа на его глаза и снова на его саблю. Он выхватил пистолет из-за пояса, взвел курок и прицелился, но прошло много лет с тех пор, как Леруа перестал беспокоить вид пистолета, направленного ему в живот, и его реакция осталась такой же как раньше.

Леруа поднял саблю над головой. В его горле застрял звериный рык. Замок пистолета щелкнул, и ничего не произошло. Глаза мужчины расширились, когда он посмотрел на сверкающую саблю, которую здоровяк высоко поднял.

— Леруа!

Леруа остановился и посмотрел сперва в одну сторону, потом в другую. Он услышал свое имя, отчетливо, как выстрел из пистолета произнесенное с таким уродливым английским произношением, как будто эти гребаные пожиратели ростбифов не могли заставить свои языки издать более элегантный французский прононс.

Но слышал ли он этот голос на самом деле? Или это ему только показалось?  Вокруг него стояли мужчины, наблюдавшие за ним. Были ли они реальными?  Он вдруг почувствовал неуверенность и вкус ужаса в глубине горла.

— Леруа! — К нему подошел Уильям Дарналл.  Он остановился, сунул руку под шерстяную рубашку и старательно почесался.  Затем выплюнул струйку табака на песок. — Вчера ты сказал, что, сегодня мы должны отправиться в путь.

Леруа уставился на него.  Так это Дарналл произнес его имя. Его квартирмейстер. Он вообще об этом даже не подумал. — Oui, мы так и сделаем.

Дарналл прищурился, и его взгляд переместился на саблю. — Что ты собрался с ней делать?

Леруа посмотрел на саблю в своей руке так, словно никогда раньше ее не видел. Он вспомнил о человеке, которого собирался убить.

Он повернулся, но того уже не было видно среди пиратов и шлюх, наблюдавших за их противоборством.  Смертельные драки в пиратском лагере считались обычным развлечением.  Как хороший петушиный бой или травля быков.

Леруа пожал плечами и вложил саблю обратно в ножны. — Чертова обезьяна.  Я оставил его в живых, — сказал он Дарналлу как бы оправдываясь.

Дарналл долго и задумчиво пожевал табак, а затем сплюнул еще одну коричневую струйку на песок. Рукавом своего светло-голубого шерстяного плаща, которое когда-то было темно-синим шерстяным, он вытер ту часть слюны, которая липла к его длинной черной бороде. Он водрузил на голову выцветшую, потрепанную и заляпанную солью треуголку.

Как и Леруа, он носил красный пояс вокруг талии, а под ним кожаный ремень, на котором висели абордажная сабля и пара пистолетов. Вместо бриджей на нем были широкие брюки обычного морского покроя. Покусанные блохами икры и лодыжки торчали из-под обтрепанных краев брюк. Он был босиком.

Как квартирмейстер Дарналл считался вторым командиром «Возмездия», хотя на самом деле, как и большинство пиратских квартирмейстеров, он всегда управлял кораблем, за исключением тех случаев, когда они вступали в бой.

Леруа покосился на него. Они с  Дарналлом  были  знакомы давно словно,  и, вроде бы, стали друзьями. Квартирмейстер все больше и больше проникался к нему доверием и Леруа не видел в поведении Дарналла той нерешительности и скрытого страха, которые когда-то он вызывал у всех подчиненных, которые его раздражали.

Видения выплывали на поверхность из черных глубин. Все эти годы мысль о том, что Баррет одолел его в схватке -  тянула его вниз. Но теперь он снова увидел над головой дневной свет. Он как будто бы вырвался на поверхность и снова преодолел свой страх.

— Ну, что скажешь, капитан?  Мы выйдем в море во время отлива сегодня днем?

Леруа был уверен, что люди с «Возмездия» давно обсудили этот вопрос и уже приняли решение. За неделю до этого они закончили кренгование, привели в порядок корабельную артиллерию и погрузили на борт припасы. Так что они снова были готова выйти в море.