Джеймс Нельсон – Ладья викингов. Белые чужаки (страница 45)

— Ха! — Орнольф хохотнул. — Ты не знаешь?

— Нет.

— Торгрим у нас оборотень. Вот почему его называют Квелдульф, Ночной Волк. Знаешь, что такое оборотень?

— Нет.

— Ну конечно нет. Вы, последователи Христа, ничего не знаете. Иногда по ночам, как только наступает тьма, Торгрим меняется. Перестает быть собой. — Орнольф медлил с объяснениями. — Превращается в волка.

— Иисус, Мария и Иосиф! — вырвалось у Морриган, и она быстро перекрестилась.

— Ну да, чары тебе не помешают. Торгрим может быть очень опасен, когда перекинется.

Довольно долго она молчала. Нет, конечно, она не верила, что люди действительно могут превращаться в волков. По крайней мере она в этом сомневалась.

— Мне кажется, что это неправда, — сказала она наконец, стараясь говорить уверенно.

— Ну да, кажется! А откуда, по-твоему, он узнал, что ирландцы следят за нами? И как вообще понял, что корону лучше закопать? Это волшебство, которое позволяет ему видеть то, чего не видим ни ты, ни я.

Морриган задумалась об этом.

— А твои люди его не боятся? — спросила она.

— Они стараются держаться от него подальше, как только стемнеет. Но такие оборотни, как он, не бросаются на своих. Он, как я уже говорил, многое знает, всякое видит. Это нам очень на руку.

И снова она замолчала, пытаясь осмыслить сказанное. Затем спросила:

— Ты видел его? Видел своими глазами, как он превращается в волка?

— Ну… — начал было Орнольф, но его прервал топот шагов по сходням.

Тьма сгустилась, и они с трудом различали силуэт Торгрима, взбегавшего с пляжа на борт. Морриган снова перекрестилась, хотя и видела, что Торгрим не превратился в волка по-настоящему.

Он добрался до кормы и тяжело опустился рядом, растянув губы в оскале, как часто делал по ночам. К его обуви прилипла грязь, на штанах кое-где виднелись прорехи. Он взглянул на Орнольфа, затем на Морриган, прищурившись, словно хотел прочитать ее мысли. Морриган поняла, что слишком уж откровенно таращится на него, словно перед нею вдруг оказалось неведомое чудовище, и быстро перевела взгляд на палубу, а затем на пляж, почти растворившийся в сумерках.

— Ну? — спросил Орнольф.

— Ирландских солдат тут нет. Они, наверное, до сих пор копаются в той бухте. В миле к северу заметили каких-то пастухов с овцами. Больше никого.

Орнольф хмыкнул.

— Хорошо. Давай же достанем наконец эту проклятую штуковину, которая принесла нам столько бед.

Он поднялся, и Торгрим поднялся следом. Торгрим с неохотой протянул Морриган руку, и она приняла ее, чтобы встать. Захватив лопаты, они направились к сходням. В центре драккара Свейн Коротышка зажег факел и присоединился к ним.

Они спустились по гулким сходням и зашагали по хрустящей гальке. Торгрим указывал путь, но двигался вовсе не так уверенно, как в прошлый раз, когда притворялся, что ищет Корону Трех Королевств. Викинги рассыпались по пляжу, некоторые сидели у маленького костерка, который Торгрим быстро оставил позади.

После того как Морриган поведала Орнольфу и Торгриму, что за корону они нашли, Орнольф известил об этом и всю команду. Он рассказал, каким образом корона оказалась на берегу, и объяснил, почему теперь они должны забрать ее и отвезти в Тару.

Морриган удивилась, поняв, что из всех северян только Орнольф и Торгрим знали о существовании короны. Но ни один из викингов не стал возражать, хотя эта задача не принесла бы никому ни малейшей выгоды. Фин галл, как оказалось, оставались верны своим предводителям.

Торгрим остановился в двух перчах от кромки воды и посмотрел вниз. У его ног лежал плоский камень, на котором, едва заметная в свете факела, была нацарапана руна: длинная линия, от которой вправо под углом отходили две более короткие. Никто не заметил бы ее, не присмотревшись.

— Эта руна означает «богатство», — сказал Орнольф, обращаясь к Морриган. — Нам повезло. Камень явно никто не трогал.

Торгрим поднял камень и отбросил прочь, открывая недавно потревоженную землю под ним. Он взял лопату и начал аккуратно снимать песок слой за слоем.

Морриган вдруг поняла, что затаила дыхание. Всю жизнь она слышала легенды о Короне Трех Королевств. Многие считали корону мифом, но она была уверена, что это не так.

И когда узнала, что корону предназначили Маэлсехнайллу мак Руанайду, а затем о том, что та пропала, Морриган не могла думать ни о чем другом. И вот теперь корона окажется у нее в руках…

Викинги подошли ближе, разглядывая яму в земле. Торгрим осторожно орудовал лопатой, вонзая ее все глубже, а затем остановился. Он передал лопату Снорри Полутроллю и опустился на колени. Сгребая песок ладонями, он вынул из ямы сверток грязной ткани.

Торгрим выпрямился, и викинги подступили еще ближе. Очень осторожно Торгрим развернул ткань. Морриган прижала ладони к губам. Ее охватила дрожь.

Ткань упала на землю, и Торгрим поднял корону над головой, позволяя всем как следует ее рассмотреть. В свете факелов золото и драгоценные камни сияли так, что Морриган едва не задохнулась. Корона была великолепной. Морриган никогда не в идела ничего подобного, а ведь она росла при дворе верховного короля Тары.

Золотой обод был широким, тяжелым и отливал насыщенным желтым цветом. Каждый зубец над обручем короны был увенчан драгоценным камнем — бриллиантом, рубином, сапфиром… Морриган могла видеть в их блеске изысканные узоры, покрывавшие всю поверхность короны. Эта вещь была неземной, потрясающей. Морриган почувствовала, что должна взять корону в руки…

Однако Торгрим передал корону Орнольфу, который, нахмурившись, принялся вертеть сокровище в руках.

— Неплохо, неплохо. Вы, ирландцы, мастера на все руки, — заявил он, вручая корону Снорри Полутроллю, который тоже рассмотрел добычу и передал дальше.

Еще какое-то время корона переходила от одного язычника к другому, ее касались руки варваров, и Морриган больше не могла этого выносить.

— Отдай немедленно! — рявкнула она, когда Эгиль Ягненок попытался передать корону Сигурду Пиле.

Она выхватила драгоценность из рук Эгиля и вцепилась в нее мертвой хваткой, готовая сражаться с любым, кто попытается ее отнять. Фин галл с удивлением таращились на нее, но отобрать свою добычу не пытались.

Это придало Морриган смелости.

— Отныне я буду хранить эту вещь, пока мы не доберемся до Тары.

— Почему ты? — спросил один из собравшихся.

— Потому что только я здесь не являюсь ни вором, ни убийцей! — огрызнулась она.

Северяне замолкли на время, а затем Орнольф нарушил тишину зычным хохотом:

— А она права, знаете ли! Клянусь молотом Тора, девчонка права!

Остальные тоже расхохотались, развернулись и зашагали обратно к своему костру, оставив Морриган стоять на берегу с Короной Трех Королевств. Теперь, когда реликвия оказалась у нее, Морриган никогда и ни за что не выпустит ее из рук.

Глава тридцать третья

Путь не близок

к другу плохому,

хоть двор его рядом…

Асбьерн Толстый добрался до Дуб-Линна только через четыре дня, и проще всего оказалось убедить Халлькеля Недоумка в том, что тот должен ему помогать. Асбьерну и стараться-то особенно не пришлось, а Халлькель уже прислуживал ему почти как раб.

Рукоятью ножа Халлькель сбил с Асбьерна ошейник, потом отдал ему свой плащ и обувь, чтобы Асбьерн, почти голый, мог согреться. Халлькель шел первым, разведывая путь к Дуб-Линну и проверяя, нет ли других засад, а Асбьерн следовал за ним на безопасном расстоянии в двадцать шагов.

Асбьерн обращался с Халлькелем так, как обращался бы в такой ситуации со своим рабом: посылал за дровами и хворостом для костра, а также за едой, которую тот выпрашивал или воровал в небольших фортах, мимо которых они проходили. Халлькель очень боялся того, что его поймают и казнят так же, как Магнуса, — Асбьерн подробно описал ему будущую казнь этого изменника, — и изо всех сил старался угодить новому хозяину. Впрочем, убегая от врагов под дождем и ветром, холодными ночами и во время долгих дневных переходов, Асбьерн едва это замечал. Его ноги кровоточили, желудок постоянно болел от голода.

Вначале оба решили, что Магнус и его ирландские союзники попытаются их догнать. Поэтому открытые места они пересекали как можно быстрее, передвигаясь от одного укрытия к другому, останавливаясь и высматривая погоню, прежде чем снова тронуться в путь. Однако прошел день, за ним второй, а погони все не было. С тех пор они смело двигались по дороге, по открытым полям с единственной целью — добраться до Дуб-Линна и спрятаться в надежной крепости.

Но к вечеру третье го дня даже Асбьерн, совершенно не ориентировавшийся на местности, понял, где они находятся, и оценил, как далеко они от Дуб-Линна. Вначале он испытал огромное облегчение. Теперь все встречные будут подданными Орма. Он, Асбьерн сын Гудрода, наконец-то оказался в безопасности.

Незадолго до рассвета, когда Халлькель Недоумок громко храпел, забывшись обычным для дураков крепким сном. Асбьерн вытащил нож у него из-за пояса и перерезал ему глотку. Меньше всего ему нужен был в Дуб-Линне тот, кто мог опровергнуть историю, которую он сочинил для Орма. Он не станет веселить гостей в медовом зале рассказом о своих унижениях.

Дверь ему открыла новая рабыня Орма — старая, почти беззубая женщина, сгорбленная и седая. Орм, по всей видимости, решил, что хватит с него привлекательных юных ирландок.