Джеймс Нельсон – Хозяин форта. Возвращение викинга (страница 71)

— Вот и отлично, — похвалил его Торгрим. Он подолом туники вытер кровь со своего меча. — Так и поступает вождь. Он ведет за собой.

— Я знал, что могу повести в бой, — ответил Берси. — Просто не был уверен, что остальные за мной пойдут.

Собеседники окинули взглядом ужасное зрелище перед ними. У стены лежали кучи мертвых тел, а живые собирали с них оружие, кольчуги, нарукавники, броши, все ценности. Некоторые раненые могли обработать себе раны самостоятельно, за другими ухаживали товарищи по оружию. Кто-то кричал, метался в агонии или лежал тихо, пока из него по капле уходила жизнь.

— Все кончено, — сказал Берси. — Бой окончен.

От этих слов Торгрим отпрянул. Можно только представить, как смеялся бы на его месте Орнольф. Старик напомнил бы Берси, что боги никогда не устают подшучивать над людьми.

И тут он услышал звон стали.

Тот доносился от реки, оттуда, где начинался деревянный настил, по которому они пришли. Это был звук сражения — бились двое, меч ударялся о меч, а глухой стук, с которым меч врезается в щит, ни с чем не спутаешь, но пока они не видели, кто это дерется.

— Что происходит? — удивился Берси. — Кто это может быть?

— Не знаю, — ответил Торгрим, и не покривил душой: он понятия об этом не имел, но неожиданно его затошнило от страха.

Он зачехлил Железный Зуб и побежал на звук сражения, назад к тому месту, где он и его люди стояли стеной щитов против ирландцев. У него болело все тело, и каждый шаг отдавался смертельной болью, он хромал, но продолжал мчаться к реке, а подгонял его страх.

Он отдавал себе отчет, что бежит не один: за ним, без сомнения, несся Берси, и остальных тоже привлек звук битвы, но он не стал поворачиваться и смотреть, кто за ним последовал, потому что его волновало исключительно то, что происходило впереди. Небольшой пригорок скрывал из виду дальний конец деревянного тротуара и реку, но когда Торгрим вошел на этот пригорок, он увидел сражающихся мужчин — всего в пятидесяти метрах. Они ходили кругами друг возле друга среди гор мертвых тел, усеивавших землю. Великан Гримарр. И Харальд.

Торгрим остановился, чтобы разглядеть, что происходит, а затем поспешил вперед. Он пытался наблюдать за битвой, пока с трудом преодолевал расстояние до сражающихся, ему хотелось кричать, но он не был уверен, что стоит это делать, потому что боялся отвлечь Харальда в тот момент, когда его жизнь зависит от того, насколько он сосредоточен на движениях Гримарра, на его мече и щите. Харальд отступал вправо, ходил по кругу, а Гримарр следовал за ним, но оба старались, чтобы другой не достал до него клинком.

Харальд был напряжен, он держал меч наизготовку и немного припадал к земле. Гримарр стоял более прямо, легко держа меч сбоку. Казалось, что его не очень-то интересует Харальд, точнее, меньше всего его волновал исход этой битвы.

Торгрим был в двадцати метрах от дерущихся, когда Харальд пошел в наступление, быстро шагнул вперед, отвлекая Гримарра взмахом щита, а потом бросился на датчанина, высоко подняв меч и целясь в горло. Гримарр не обратил внимания на щит, просвистевший рядом с ним, и отбил лезвие меча Харальда. Он только немного повернул запястье, но сила удара лишила Харальда равновесия. Харальд споткнулся, развел руки в стороны, и между его грудью и острием меча Гримарра не осталось ничего, кроме воздуха.

Но Гримарр не нанес удар. Он отступил и опустил меч. Он играл с Харальдом, как кот с мышью.

Харальд пришел в себя и быстро занял оборонительную стойку. Торгрим видел на лице сына ярость и сосредоточенность и знал, что это плохо. Харальд терпеть не мог, когда с ним играли, он не выносил, когда окружающие не воспринимали его как серьезного противника. Подобное просто бесило его, а люди, которые впадают в бешенство, совершают ошибки и погибают.

Противники продолжали кружить друг возле друга, и сейчас Харальд стоял спиной к Торгриму. Торгрим видел лицо Гримарра и заметил, что великан улыбается. Это было выражение удовольствия, а не радости, но оно тоже вызывало у Харальда ярость.

Когда до сражающихся оставалось метров пятнадцать, Торгрим остановился. Гримарр поднял голову и наконец-то его увидел, и когда Гримарр перевел взгляд с Харальда на Торгрима, Харальд нанес удар. Это был хороший удар, быстрый и идеально выверенный. Харальд прыгнул на полметра, чтобы воткнуть острие меча прямо Гримарру в лицо. А Гримарр не сводил глаз с Торгрима, когда отразил атаку Харальда своим щитом, решительно ударил Харальда по голове и сбил парня на землю.

— Торгрим! — закричал Гримарр. — Я обещал тебе, что убью твоего сына, как ты убил моих сыновей! Я был глубоко опечален, что не смог убить его на твоих глазах, но боги решили сделать мне такой подарок. Поэтому смотри, как сейчас прольется кровь этого маленького ублюдка, а потом я вырву из груди его сердце.

Пока Гримарр произносил свои речи, Харальд поднялся, еще крепче сжал меч и щит. Он тяжело дышал. Гримарр ранил его, теперь у него из головы сочилась кровь, заливала ему лоб и глаза. Харальду пришлось утереться.

Торгрим почувствовал себя так, как будто находился под водой; он пытался мыслить здраво, чтобы не поддаться панике. Харальд хороший воин — не такой искусный, каким он сам себя считает, но лучше многих. И все же ни в силе, ни в опыте ему с Гримарром не сравниться. И Гримарр не случайно только что ранил его в голову, чтобы кровь теперь заливала ему глаза.

Торгрим шагнул вперед, Гримарр лишь шире улыбнулся.

— Да, Торгрим, иди сюда! Спасай своего сына! Закончи за него бой! Посмотрим, успеешь ли ты вытащить свой меч до того, как я его убью!

Харальд вновь атаковал, делая ложный выпад сверху и нанося удар снизу, надеясь ранить Гримарра в ногу, чтобы покалечить или хотя бы замедлить его движения. Гримарр двинул щит вниз и отбил меч его ободом, потом подошел и сильно ударил Харальда по голове той рукой, которая сжимала меч. Харальд шлема не носил — он никогда его не надевал, если только отец прямо не приказывал ему этого, — и опять он распластался на земле.

— Ну же, Торгрим! — дразнил Гримарр. — Сейчас я с ним играю! Как думаешь, ты успеешь достать свой меч и напасть меня, пока я его не убил? Молю тебя, попробуй!

Харальд вновь вскочил. Вытер кровь с глаз и сердито взглянул на Гримарра.

— Это мой бой, отец! — кричал он. — Я сам убью этого ублюдка!

Гримарр громко и хрипло рассмеялся. А Торгрим, который обычно долго не раздумывал, не знал, как ему поступить.

«Сукин ты сын! Сукин ты сын!» — слова крутились у него в голове, пока его сын боролся за жизнь. Гримарр полностью владел ситуацией в этом бою. Несмотря на все мастерство Харальда, Торгрим не сомневался, что датчанин способен убить его в любой момент. Харальд вполне может погибнуть, а он не успеет вытащить из ножен Железный Зуб.

Но была еще одна проблема. Харальд больше не мальчишка. Если Торгрим вмешается, чтобы спасти его, Харальд станет ожесточенно этому противиться. Передним стоял выбор: умереть с мечом в руке или быть спасенным отцом, и Торгрим не сомневался в том, что выберет Харальд.

«Умереть с мечом в руке…» Это была величайшая надежда викинга. Старри Бессмертный ни о чем другом и мечтать не мог. Торгрима всегда пугали рассуждения о Мидгарде, о мире, населенном людьми, но обнадеживали мысли о жизни в чертоге Одина рядом со своим сыном Харальдом. Разумеется, он никогда не думал, что Харальд окажется там раньше его, но если и окажется, разве это имеет значение?

А если Торгрим вмешается, но Харальд все равно погибнет? Как валькирии — «выбирающие убитых» — посмотрят на такую смерть?

— Отлично, трусливый пес! — взревел Гримарр. — Сперва я убью твоего мальчишку, а потом тебя!

Он ринулся на Харальда, сделал выпад мечом, весьма несерьезный, но это заставило Харальда прикрыться щитом и отойти. Гримарр продолжал наступать, тесня его вновь и вновь. Торгрим сжал кулаки, стиснул зубы. Голова кружилась.

И тут Харальд закричал — издал крик ярости, боли, разочарования. Он шагнул навстречу Гримарру с гневом, которым он явно надеялся удивить противника, застать его врасплох, заставить совершить просчет, даже самый маленький, которым Харальд мог бы воспользоваться. Он нанес удар, Гримарр шагнул назад, отбил клинок. Харальд вновь наступал, у Торгрима затеплилась надежда.

«Убей его, мальчик, убей его…»

Харальд атаковал в третий раз, и на этот раз он бил не наотмашь, а сделал выпад, вложив в удар всю силу, целясь прямо в центр груди Гримарра. Великан парировал его удар с такой мощью, что лезвие меча Харальда сломалось. Харальд оступился, и Гримарр опять ударил его по голове.

Харальд выронил сломанный меч, а щит отлетел в другую сторону, когда юноша упал на землю. Гримарр встретился взглядом с Торгримом, улыбнулся, встал над лежащим на земле Харальдом. И в это мгновение Торгрим понял, что хочет, чтобы его сын жил, что ему пока не время отправляться в чертог Одина. Он шагнул к Гримарру, но опоздал.

Откуда-то слева из толпы наблюдателей вырвался Орнольф Неугомонный. Он взревел, распихивая собравшихся, толкая их на землю, со всех ног мчась к Гримарру. В левой руке он держал видавший виды красный с желтым щит, а в правой Колун, и, несмотря на годы разгульной жизни, была в этом порыве пугающая мощь.