Джеймс Нельсон – Хозяин форта. Возвращение викинга (страница 61)

Гримарр остался на борту «Крыла Орла», только переместился со скамьи для гребцов на самый край кормы, туда, где его никто не побеспокоит, хотя он сомневался, что кто-то на это решится. Спать не хотелось, и сна он не искал, но в конце концов боги даровали ему сон, чтобы в нем он мог встретиться со своими сыновьями.

Он проснулся, минуту постоял на корме, потом, спотыкаясь, потащился на нос, тут и там подпихивая носком воинов, пока не нашел Берси сына Йорунда.

Берси ворчал и бранился, пока не понял, кто его разбудил, а когда понял, тут же резко сел. Гримарр плохо его видел — всего лишь очертание человека, темная фигура на фоне еще более темной палубы, но он уже сидел и казался встревоженным.

— Берси! — позвал его Гримарр.

— Да… господин Гримарр, — ответил тот. Гримарр чувствовал в его голосе неуверенность.

— С первыми же лучами солнца мы должны отчалить. Сможем?

Гримарру показалось, что он увидел, как Берси оглянулся вокруг. Повисло молчание, потом Берси ответил:

— Да, господин. Корабли готовы отчалить. Нужно только позвать стражей.

— Отлично. Тогда отчаливаем.

— Господин Гримарр… — начал Берси. Казалось, в своих речах он стал менее осторожным, без сомнения, ободренный спокойствием и рассудительностью Гримарра.

— Да, Берси.

— Господин, а как же сокровища? Мы не нашли и намека на них.

— Здесь сокровищ нет, — ответил Гримарр не терпящим возражений тоном. — Эта ирландская сучка нас обманула. Она решила приберечь сокровища для Лоркана. Или для себя.

— Ясно, господин, — сказал Берси.

— Помнишь того норвежца Торгрима? — спросил Гримарр.

— Да, господин, — ответил Берси. — Ты убил его.

Гримарр зажмурился, тепло разлилось по телу, как первый глоток крепкого вина. Он убил Торгрима. Столько всего произошло, что он даже забыл об этом, но теперь, когда Берси напомнил, по телу разлилась радость, которая лишь усилила ощущение, что все идет хорошо, возникшее после сна.

— Да, верно. Я убил его. А ты знаешь, почему?

— Нет, господин, — ответил Берси, и Гримарру показалось, что в его голосе вновь послышалась неуверенность.

Вообще-то он не собирался ничего объяснять Берси. Но почему-то после сна, после воспоминания о смерти Торгрима, благодаря темноте, которая дарила какую-то отчужденность их разговору, он почувствовал, что поступает правильно. Берси всегда был ему предан.

— Я убил его потому, что он убил моих сыновей. Суэйна и Свейна. Он убил их в Дуб-Линне.

Воцарилось молчание; через какое-то время Берси отважился спросить:

— Ты уверен, господин? Откуда ты знаешь?

Гримарр услышал, как стал запинаться Берси, произнося последние слова, как будто понимал, что слишком далеко зашел со своими вопросами. А зашел он непростительно далеко. Гримарр разозлился на бестактность Берси, но проглотил свой гнев, обуздал его.

— Знаю, — уверенно заявил Гримарр. — Поэтому я его и убил. Но я еще не закончил. Я должен убить сына Торгрима Харальда. Сегодня ночью мне явились сыновья и напомнили о моем долге.

— Да, господин, — произнес Берси, разумно не допуская и тени сомнения в этих словах. — Но как мы его найдем?

— Если они уйдут в море, то я могу гоняться за ним до скончания дней. Но я точно знаю, куда они пойдут. Мне сыновья сказали.

— Да, господин, — сказал Берси и после непродолжительного молчания уточнил: — Могу я спросить куда, господин?

— Они отправятся в Вик-Ло. Там их припасы, там их добро. Они не смогут выйти в плавание, предварительно не зайдя в Вик-Ло. Там мы их и настигнем. Там мы их и убьем.

Весла по правому борту «Скитальца» находились в воде даже тогда, когда «Морской Жеребец» несся прямо на него. Те весла, что были в середине корабля, на самом деле касались скрытого под водой рифа, чтобы корабль не снесло на выступы течением. На этих веслах сидела четверть команды. Еще четверть притаилась вдоль продольной оси судна, готовая работать веслами по левому борту. Еще часть стояла наготове, чтобы тянуть канат, который принайтовили к якорю, выброшенному на тридцать метров перед кораблем. Оставшиеся сомкнули стену щитов, чтобы скрыть эти приготовления.

Все произошло именно так, как и представлял себе Торгрим. Повезло даже больше, чем он рассчитывал. Торгрим надеялся, что «Морской Жеребец» получит повреждения, может быть, надолго засядет на рифах, чтобы «Скиталец» смог уйти. Но увидеть, как судно врага потерпело крушение, — о чем еще можно просить богов? Иногда они все же помогают человеку.

Однако боги подарков не делают, таких подарков, за которые не пришлось бы расплачиваться. Торгрим знал, что когда-нибудь, так или иначе, боги выставят счет за то, что сделали для него этим утром. И никогда не знаешь, когда придет момент расплаты.

«Морской Жеребец» двигался прямо на них, и, к удивлению Торгрима и всей команды, гребцы работали изо всех сил. Торгрим догадывался, что на борту нет человека, знакомого с судоходством. Ни один опытный моряк не стал бы развивать такую скорость в незнакомых предательских водах.

Он дождался, когда ирландцы приблизятся почти вплотную, потом приказал тащить за привязанный к якорю канат, налечь на весла по правому борту и приготовиться по левому. В мгновение ока «Скиталец» из неподвижной конструкции из дерева, железа, канатов и парусины превратился в живое создание, отскочившее от атакующего врага.

Они видели, как «Морской Жеребец» пролетел мимо, начал разворачиваться у них в кильватере, но не стали останавливаться и наблюдать, как судно погибает на рифах. Ужасны были крики людей, когда над ними смыкалась вода. Викинги «Скитальца» повидали много смертей, они и сами несли смерть другим, но это было совершенно иное. Люди умирали не с оружием в руках на поле боя, а в морской пучине. Такой смерти боялся любой моряк. В ней не было ничего героического, в отличие от смерти на поле битвы, и тем не менее такая судьба с большой вероятностью могла подстерегать любого из них.

Поэтому они зашвырнули якорь на борт, втащив на палубу хитроумное сооружение из дерева и камня, и налегли на весла, пытаясь отплыть подальше от происходящего за кормой. Такая убедительная победа обычно вызывала у викингов ликование, но сейчас все молчали и желали одного — чтобы эти крики умолкли.

И тут неожиданно они стихли. И стало еще хуже.

Еще час все молчали. Гребцы размеренно налегали на весла. Те, кто не сидел на веслах, заботились о раненых, или чинили снасти, или точили оружие. Торгрим сидел у руля. Старри занял его место на баке и принялся всматриваться в расширяющийся горизонт. Орнольф большими глотками вкушал мед.

Торгрим держал курс с малым углом скольжения, удаляясь от берега, легкий ветерок дул ему в лицо. Ветер понемногу поднимался, становился восточнее, и это было им на руку. Наконец он нарушил молчание:

— Давайте поднимать парус. Думаю, теперь мы сможем доплыть прямо до Вик-Ло.

Те, кто не сидел на веслах, отнайтовили парус, развернули рей поперек корабля, натянули шкоты и расправили фал. Спустя пять минут на ветру трепетал и раздувался большой клетчатый красно-белый парус. Весла втащили на борт, «Скиталец» накренился в подветренную сторону, Торгрим развернул корабль на север, в сторону Вик-Ло.

— Старри! — крикнул Торгрим на бак.

— Слушаю тебя, Ночной Волк!

— Что видишь на юге? Видишь что-нибудь?

Старри еще раз вгляделся в горизонт.

— Воду. Утесы. Туман, — ответил он.

— Кораблей нет?

— Кораблей нет.

Торгрим кивнул.

— И на севере кораблей нет? — спросил он.

— И на севере кораблей нет.

«Гримарр, сукин ты сын! Где же ты есть?» — гадал Торгрим. Было только два варианта: либо он все еще на юге, либо кружит у берега, где вступил в бой с ирландцами. Может быть, до сих пор ищет сокровища Ферны. А возможно, все еще сражается с ирландцами.

Если дело обстоит именно так, тогда у «Скитальца» в запасе один день: хватит времени, чтобы пришвартоваться в Вик-Ло, загрузить свои пожитки и награбленное и уплыть. Эта возможность казалась слишком несбыточной, чтобы на нее надеяться, поэтому Торгрим и не надеялся. Боги были слишком щедры, когда сокрушили «Морской Жеребец». Он не ожидал, что они вновь проявят такую же щедрость.

Следовательно, существовала еще одна версия, более вероятная: что Гримарр и два оставшихся у него корабля потеряли их ночью или в тумане, что они где-то на севере, а возможно, уже и вернулись в Вик-Ло. Торгрим предполагал, что сейчас видимость стала приблизительно на мили три-четыре, день разгорался, и туман рассеивался. Три-четыре мили, а кораблей Гримарра нигде нет.

«Ах ты, сукин сын, где же ты?»

Агнарр ступил на ют и предложил Торгриму сменить его у руля, тот с радостью согласился.

— Как далеко мы от Вик-Ло? — спросил он.

Агнарр посмотрел на запад, на побережье.

— Миль двадцать, — ответил он. — Но мы должны обойти мыс южнее.

Торгрим кивнул. Взглянул на солнце, бледный диск за тучами, который катился к западу. Они давно уже были бы в Вик-Ло, если бы не пришлось играть в игры с «Морским Жеребцом».

— Ты сможешь привести нас в Вик-Ло в темноте? — спросил Торгрим.

— Ну… — протянул Агнарр. Он посмотрел на солнце, опять на берег, потом на север, на далекий мыс, выступающий в море. — Смогу… если будет светить луна.

— Что сегодня маловероятно, — заметил Торгрим.

— Маловероятно, — согласился Агнарр.

Они нашли песчаный пляж, который, казалось, тянулся с севера на юг, причалили. До Вик-Ло оставалось миль десять, но с наступлением вечера ветер стих. К тому времени, когда они причалили, люди уже два часа сидели на веслах, и никто не возражал против остановки. На берегу развели костер, а Орнольф продолжал поглощать хмельное в непомерных количествах.