Джеймс Нельсон – Хозяин форта. Возвращение викинга (страница 60)

— К бою! — крикнул он через плечо стоящим у него за спиной.

Теперь он мог разглядеть даже лица воинов на корабле противника. Ему показалось, что он узнал того ублюдка, с которым дрался на дороге в окрестностях Вик-Ло. Молодого, гладко выбритого. Он посмотрел на него, нахмурился и подумал: «Тебя я убью первым, норманнская свинья!»

Оставалось каких-то десять метров, когда драккар фин галл резко рванул вперед, буквально прыгнул, как будто кто-то толкнул его сзади. Глаза Лоркана округлились от удивления, челюсть отвисла. Он увидел, как из моря к кораблю тянется канат, а десяток мужчин вдоль всей палубы дергают за него, убирая судно фин галл с дороги «Морского Жеребца».

— Поворачивай! — заорал Лоркан. — Ультан, поворачивай! Втащите на борт эти проклятые весла! Приготовиться к атаке!

Приказы посыпались так неожиданно, что в результате на палубе «Морского Жеребца» возникла паника. Втянули весла, но они, почти пятиметровые, мешали тем, кто готовился прыгать на борт неприятельского корабля. Те, кто собрался брать драккар на абордаж, спотыкались о скамьи, мешая гребцам втягивать весла. Лоркан уже смотрел на корму норвежского драккара, прянувшего с места, а «Морской Жеребец» резко развернуло у него в кильватере.

— Черт бы вас побрал! — закричал Лоркан на фин галл, и не успели ругательства слететь с его уст, как «Морской Жеребец» остановился.

Палуба поднялась у Лоркана под ногами, и по инерции его отбросило вперед. Он больно ударился о нос корабля, ухватился за него своими ручищами, чтобы не упасть за борт.

Он подтянулся и вновь оказался на палубе, оглянулся назад. Юный дозорный распластался у его ног, остальные воины тоже лежали друг на друге, там, где свалились от толчка. «Морской Жеребец» осел под странным углом, раздался треск дерева.

Лоркан посмотрел вниз. Метрах в трех от носа обшивка выгнулась, передний конец под ужасным углом выступал вверх, а корма поворачивалась и двигалась независимо от носа. Он видел, как доски обшивки натягиваются, сгибаются и разрываются, открывая его взору скалистый риф, на который они наскочили на полной скорости, доступной «Морскому Жеребцу».

— Нет! Нет! — закричал Лоркан.

Носовую часть корабля, где он находился, развернуло, и она скользнула в сторону, образовалась пробоина шириной метра три, и на палубу стала стремительно прибывать вода. Дозорный визжал от ужаса. Он вскочил, бросился вперед, уцепился за нос, за Лоркана, он готов был цепляться за что угодно, что казалось ему прочным в этом движущемся мире.

— Тихо! — орал Лоркан.

Он не замечал, что кричит парню прямо в ухо. Но дозорный не унимался, казалось, он даже не слышал своего капитана. Лоркан схватил малого за горло, сжал, тот стал задыхаться, издавая звуки, похожие на рвотные позывы. Лоркан поднял его и швырнул в море.

Те, кто упал на корму, начали с трудом подниматься на ноги, пятиться от прибывающей воды. Они теснились к корме, и чем больше воды прибывало, тем быстрее и хаотичнее они отступали. И тут они развернулись и побежали, в своей дикой отчаянной борьбе за жизнь цепляясь друг за друга. Двенадцать метров — дальше бежать было некуда.

— Нет! — вновь завопил Лоркан.

Он должен был отдавать приказы, вновь взять командование кораблем на себя, вести за собой, спасать людей, но он совершенно не понимал, что делать. Поэтому он уцепился за нос корабля, оставшись на баке в одиночестве, и с округлившимися глазами наблюдал, как корма «Морского Жеребца» раскалывается надвое. С оглушающим треском проломились последние доски обшивки и сам киль, и кормовая часть судна ушла под воду под весом толпящихся на ней семидесяти человек. Проломленный зазубренный корпус взвился вверх и ударился о носовую часть корабля, где стоял Лоркан.

Воины на корме кричали. Кричали страшно. Лоркан никогда не думал, что его люди, его воины могут так кричать от ужаса. Но к подобной смерти они не были готовы. И тут кормовая часть корабля стала заваливаться на левый борт; люди карабкались друг на друга, пытаясь остаться над водой.

Корпус стал поворачиваться быстрее, нос высоко поднялся над уровнем моря, и корабль перевернулся вверх дном. Показалось гладкое, словно панцирь черепахи, дно в зеленых водорослях, и крики стихли.

Глава тридцать вторая

Торольв пал, я знаю.

Как сурова Норна!

Он в дружину Одина

Слишком рано позван.

Во сне к Великану Гримарру явились его сыновья. Сон был таким правдоподобным, словно он видел их наяву. Юноши стояли у реки в Вик-Ло. В руках они держали сломанные мечи, все в крови. Суэйн и Свейн, его любимые сыновья. И молчали. А им и не нужно было ничего говорить.

Он открыл глаза, взглянул в черное небо и произнес: Спасибо вам. — Сказал он это шепотом, чтобы никто не услышал. Но теперь он знал, что ему делать. Впервые со дня сражения на пляже путь его был ясен и разум не затуманен.

Он распрямил затекшие ноги. Левой рукой уперся в палубу, оттолкнулся. Руку пронзила острая боль в том месте, куда пришелся удар ножа. Он поменял руку и встал. Гримарр находился на борту «Крыла Орла», а рядом с ним на всей палубе спала добрая треть его людей.

По левому борту, едва видимый в предрассветной дымке, упираясь носом в песок, как и «Крыло Орла», стоял драккар «Лисица». Его команда тоже спала. На берегу перед кораблями полукругом были выставлены стражи, которые не сводили глаз с суши. Их выставили не для того, чтобы они отбивали нападения ирландцев. Их выставили для того, чтобы они подняли тревогу, если появятся ирландцы, побежали назад по берегу, оттолкнули драккары и, если повезет, взобрались на борт, пока их не убили.

Но ирландцы так и не появились, и Гримарр посчитал, что и не объявятся. У Лоркана теперь был драккар — «Морской Жеребец». Захват корабля был частью его плана, как теперь понимал Гримарр. Возможно, ирландцы до сих пор хотят заполучить сокровища Ферны. Может быть, они уже точно знали то, о чем Гримарр только начал подозревать — сокровищ на пляже никогда не было. Так или иначе, но ирландцы не стали нападать ночью, и Гримарр решил, что и не будут нападать. По крайней мере здесь.

Вчера в пылу битвы Гримарр был настолько вне себя от гнева, что не мог даже отдавать своим людям последовательные приказы. Он больше походил на разъяренного быка, которого со всех сторон кусают собаки; его так захлестнула ярость, что он не знал, в какую сторону смотреть. Лоркан застиг их врасплох. Не совсем врасплох, но преимущество было на его стороне. Гримарр принял меры предосторожности и выставил вперед норвежцев, но все равно потерял в бою много людей. Слишком много. Ирландцы спустились по тропе, о которой викинги даже не подозревали, и нанесли удар сзади.

А потом они украли один из кораблей его флота. Какое унижение! Но, даже несмотря на это, он продолжал испытывать удовлетворение от осознания того, что у него есть этот парнишка, Харальд, орудие мщения за его сыновей. К тому же у него была девчонка, из которой он так или иначе выбьет, где зарыты сокровища.

Но неожиданно и они выскользнули у него из рук. Спасая этих двоих, жирный ублюдок, который управлял кораблем норвежцев, нанес урон «Крылу Орла», поломав половину его весел. Конечно, у них были запасные, но всего несколько штук, слишком мало для того, чтобы заменить все те, которые превратились в щепки.

Гримарр обезумел от ярости. Он не кричал, ничего не ломал, никого не убил. Он приказал Берси продолжать копать на пляже, искать сокровища, а сам сел на скамью для гребцов и замолчал. Гримарр отдаленно улавливал страх, исходящий от любого, кто к нему приближался, но предпочитал об этом не думать. На самом деле он думал о многом, но мысли метались какими-то обрывками. В голове была сумятица из чувств и впечатлений: ярость, ненависть, беспомощность.

Сокровищ Ферны они тоже не нашли. Под руководством Берси перерыли весь пляж, двигаясь от того места, на которое впервые указала девушка. Они копали на метр в глубину в тридцати разных направлениях. Кто-то рыскал по пляжу, выискивая признаки того, что слой гравия был нарушен. Они трудились весь день, задействовали множество людей — и ничего не нашли.

Не все его люди копали или рыскали по берегу. Многие были ранены в бою, некоторые очень серьезно, за ними присматривали те, кто знал, как перевязывать раны. Кого-то поставили сторожить. Они взобрались на вершину утеса, откуда спустились ирландцы, и принялись тревожно вглядываться через край возвышенности, но им удалось увидеть лишь примятую траву в месте, где прятали лошадей. Ирландцев не было. Со своего наблюдательно пункта на утесе стражи Гримарра могли смотреть на многие мили во всех направлениях. Еще одно нападение не станет для них неожиданностью.

Когда солнце село, копать перестали, развели погребальные костры. Погибло больше десятка воинов, отличных бойцов — невосполнимая потеря. Те же, кто еще был способен работать, едва не падали от усталости после того, как целый день перекапывали неподатливую гальку, но все же притащили целые охапки дров в выбранное место на берегу. Тела погибших сложили на принесенные дрова, костер разгорелся не сразу, но вскоре его языки высоко взвились в ночное небо. Вот тогда живые упали на галечный пляж как можно ближе к огню. Они смотрели, как тела мертвых поглощает пламя, как горят бренные останки тех, кто уже пирует в жилище Одина, и завидовали им.