Джеймс Нельсон – Гнев викинга. Ярмарка мести (страница 49)
За лагерем вздымались горы, они уходили рядами вдаль, а над ними раскинулось серое небо. К западу от
Ниалл последовал за Кевином из шатра, а теперь остановился рядом и жестом указал на гостя, сказав:
— Вот этот священник, господин.
Прежде чем Кевин успел что-то произнести, священник шагнул к нему и спросил:
— Кевин мак Лугайд?
Кевин смерил его взглядом. Священник был одет так, как и положено его племени, в черную рясу с падавшим на спину капюшоном, а в руке держал узловатый ореховый посох. Он улыбался, но странной улыбкой. Понимающей, дружелюбной и при этом решительной.
«Будет просить свою чертову десятину, я уверен», — подумал Кевин, после чего сказал:
— Да, я Кевин мак Лугайд. А ты кто?
— Отец Финниан, — ответил священник. — Рад нашему знакомству. О Кевине мак Лугайде можно многое услышать, но найти его очень нелегко.
«Господи, он уже начал лизать мне задницу, — подумал Кевин. — Этот точно не уйдет, пока не получит по меньшей мере золотой кубок».
— Добро пожаловать в мой лагерь, отче, — сказал Кевин. Ему хотелось спросить, как священник сумел пробраться мимо часовых, но отчего-то ему казалось, что удовлетворительного ответа он не добьется. Вместо этого Кевин спросил: — Могу ли я, бедный человек, чем-то помочь тебе?
— Да, — сказал Финниан. — Ты можешь помочь мне. А я могу помочь тебе.
Кевин кивнул. Он ждал продолжения, но его не последовало.
Наконец Кевин сам прервал молчание:
— Итак, мы можем помочь друг другу. Каким же образом?
Он был совершенно уверен, что уже знает ответ. Ему пообещают спасение души в обмен на серебро.
— Ты добился немалых успехов за прошедший год, Кевин мак Лугайд, — сказал Финниан.
— Господь был милостив ко мне, отче, — ответил Кевин.
— Да, был, — согласился Финниан. — В прошлом году ты считался всего лишь
«Вот и началось», — подумал Кевин.
— Как я уже сказал, Господь был милостив ко мне. И я выказывал Господу свою благодарность.
— Да неужто? — удивился отец Финниан. — Каким образом? Сговорившись с варварами разорить Глендалох?
Слова Финниана подействовали на Кевина так, словно он получил хороший подзатыльник: сногсшибательный, болезненный и неожиданный.
— С варварами… разорить Глендалох? — запнулся он, пытаясь придумать ответ.
А затем самообладание вернулось к нему и он понял, что не обязан отвечать, поскольку этот Финниан был простым священником и, судя по заляпанной грязью рясе, ничуть не важной фигурой. Кевин шагнул в его направлении, шагнул с угрозой на лице, и Ниалл вслед за ним. Он ожидал, что Финниан попятится, но тот остался на месте. Что, впрочем, не имело значения.
— Как смеешь ты предполагать… — начал Ниалл, но Кевин понимал, что этот разговор лучше вести наедине.
— Ниалл, — вмешался он, — прошу, оставь нас.
Ниалл посмотрел на Кевина, на Финниана, затем снова на Кевина. Он не хотел уходить, это было ясно, но поклонился и сказал:
— Да, господин.
Ниалл смерил Финниана уничтожающим взглядом и зашагал прочь, поскольку ничего другого ему не оставалось.
Кевин вновь повернулся к Финниану.
— Я не потерплю подобных обвинений и подобной дерзости,
— Ты знаешь, почему ты остался
— Потому что так пожелал Господь, — ответил Кевин.
Такой ответ вызвал тень улыбки на губах Финниана.
— Что ж, да, такова основная причина, — признал он. — Но также и потому, что это тебе позволил Руарк мак Брайн. Господин Руарк, который может сокрушить тебя в любой момент, как надоедливую букашку, которой ты и являешься.
Кевин понял его слова, но оскорбление показалось слишком жестоким, чтобы его сразу осознать. Уже очень давно никто не осмеливался разговаривать с ним подобным образом, а Финниан произнес эту фразу спокойным тоном, как общался и прежде.
Когда Кевин наконец уяснил, что именно сказал Финниан, ему снова почудилось, будто кто-то стукнул его по затылку. Он ощутил вспышку ярости и готов был сорваться на крик, но сдержал себя.
Выпрямив спину, он вдохнул поглубже. Кевин был не из тех, кто дает другим себя превзойти, в беседе или в чем-то ином. Он не позволит какому-то жалкому никчемному священнику вести себя в разговоре, как быка за кольцо в носу.
— Я не имел чести познакомиться с Руарком мак Брайном, — сказал Кевин. — Я знаю, что он могущественный человек. Честный человек. Такова его репутация. Но я сомневаюсь, что он хоть как-то заинтересован во мне.
— Ты прав, господин Кевин, — сказал Финниан. — О тебе он думает не больше, чем о навозе, который липнет к его сапогам. Но вон там, в Глендалохе, — Финниан кивнул на похожие на груди холмы на востоке, — ждут почти две сотни его людей. И по моему приказу они остановят варваров и не допустят разграбления монастыря. Они остановят варваров, которые, должен сказать, явились сюда с твоей помощью.
Кевин нахмурился, но не позволил себе еще как-то выдать свою злость.
— Это абсурд… — начал он, но отец Финниан остановил его взмахом руки.
— Пойми, это моя работа — знать, что происходит в этих землях, — объяснил Финниан, как терпеливый учитель. — Таково желание аббата, поручившего мне эту задачу, и я слежу за тем, чтобы желания его выполнялись. А потому я знаю, что ты сделал, и знаю, что теперь ты ждешь, когда варвары перебьют друг друга, предварительно уничтожив тех, кто защищает Глендалох. Затем придет твой черед действовать — расправиться с выжившими и подобрать то, что останется.
— Это смехотворно, — сказал Кевин, хотя и сам ощущал, что его голосу не хватает уверенности. Он больше не мог изображать праведное негодование, поскольку священник не ошибся ни в чем. Именно этим он здесь и занимался.
— И это верно, что Руарку мак Брайну на тебя наплевать, — продолжил Финниан. — Но если его люди погибнут от рук варваров или, что еще хуже, от рук твоих людей, он очень и очень тобой заинтересуется. И у него куда больше воинов, чем у тебя. Я думаю, ты это знаешь.
«Нужно просто прикончить этого ублюдка, — подумал Кевин. — Увести в свой шатер и расправиться с ним. Там я сделаю с ним, что захочу, и Руарк мак Брайн об этом не узнает».
Кевин плотно сжал губы и посмотрел в глаза Финниану, собираясь с силами. И Финниан встретил его взгляд. Глаза у него были карие, бездонные, спокойные и умные. Смотрел он так, словно знал, о чем размышляет Кевин, и совершенно по этому поводу не беспокоился.
Какое-то время они молчали, и Кевин почувствовал, что его решимость угасает, как огонь в очаге.
— И чего же ты от меня хочешь? — вздохнув, спросил он.
— Варвары нападут скоро. Сегодня. Выступай прямо сейчас, иди быстро. Присоединись к тем, кто защищает Глендалох, к местным жителям и воинам Руарка мак Брайна, и мы наверняка отбросим варваров назад, в море. Тогда ты станешь героем и никто ни о чем не узнает.
Кевин кивнул. И не двинулся с места.
— Найди человека по имени Луи де Румуа, он командует там обороной, — добавил Финниан. — Он скажет тебе, куда отвести войско.
Кевин снова кивнул. И снова не пошевелился.
— Сейчас самое время, — подтолкнул его отец Финниан.
И опять Кевин лишь кивнул ему в ответ.
— Ниалл! — крикнул он. — Готовь людей к маршу! Сенешаль, мои кольчугу и меч!
Он поглядел на отца Финниана. Священник только что перевернул с ног на голову все планы, над которыми Кевин работал последние полгода. При этом выражение его лица не изменилось ни на йоту.
Глава тридцать четвертая
Вместе они атаковали норвежцев яростно, рьяно, воинственно,
и была жестокой жаркая схватка меж ними.
Глендалохская ярмарка началась. Грязные улочки и городскую площадь запрудили толпы людей, лотки ломились от товаров, зазывалы горланили вовсю, актеры вышли на сцену.
Жонглеры и глотатели огня, разношерстные музыканты и воры работали на каждом свободном пятачке. Мужчины, женщины, высокородные, незнатные, священники, монахи, торговцы, крестьяне кружились, словно мусор в приливной волне. Небо было обложено облаками, но день выдался теплый и сухой. Царила радостная атмосфера праздника, особенно необычная для города, чьи жители последние пять месяцев провели, съежившись под бесконечным зимним дождем.
И от этого Лохланну было еще тяжелее.
Он всегда любил эту ярмарку. Дважды приезжал сюда ребенком, а после того, как отец сослал его в монастырь, Лохланн ждал ее как праздника, разнообразившего скучную монастырскую жизнь. Это было не просто развлечение — ярмарка стала жизненно важной для него. Он был уверен, что давно сошел бы с ума без этого ежегодного столпотворения, которого можно было терпеливо дожидаться. Он в совершенстве овладел искусством ускользать из монастыря, чтобы испытать все удовольствия ярмарки, и ни разу не попался на глаза брату Гилла Патрику или какому-то другому монаху из тех, кто весьма пристально и неодобрительно наблюдал за послушниками.