Джеймс Нельсон – Гнев викинга. Ярмарка мести (страница 26)

С каждым пройденным шагом они останавливались и прислушивались. Звуки издавали только лягушки и насекомые. Со стороны лагеря временами доносились обрывки песен, иногда река плескалась о берег. Тревогу никто не поднимал.

В пятидесяти футах от границы лагеря они остановились. Ниже по течению Луи заметил смутную тень одного из пришвартованных к берегу драккаров, остальные, скорее всего, стояли за ним. Луи мысленно очерчивал подходы и места, где могли располагаться часовые, просчитывал, когда норманны будут предельно внимательны, а когда вдрызг пьяны.

Он обернулся к Лохланну.

— Я видел достаточно, — прошептал он. — Пойдем.

Несколько часов спустя, когда утреннее солнце взошло уже высоко, оба вернулись в лагерь и Луи прошел в шатер Колмана. Часовой у двери — теперь Колман их выставлял — объявил о его прибытии, но Луи заставили ждать снаружи еще минут десять, прежде чем позвали внутрь.

В дальнем углу шатра на стуле сидела Фэйленд. Казалось, она пыталась находиться как можно дальше от Колмана. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Луи, словно просила о помощи, а затем отвернулась.

Колман сидел за маленьким столиком и ел холодное мясо с овсяной кашей, перед ним стояла чаша с элем. Он мельком взглянул на Луи, а затем вновь сосредоточился на еде. Сесть он Луи не предложил и какое-то время никак не реагировал на его появление.

— Да? — произнес наконец Колман.

— Я осмотрел лагерь варваров, — сказал Луи. — Он удачно расположен, но если мы атакуем быстро, думаю, мы сумеем нанести им серьезный урон.

Колман хмыкнул и ничего не ответил. Луи постоял еще минуту, размышляя, чего еще тот ждет. Он уже собрался рассказать, как планирует провести атаку, когда Колман заговорил.

— Сколько их? — спросил он.

— Человек двести, — ответил Луи. Так утверждал разведчик Колмана, а сам Луи не имел об этом ни малейшего представления, но не хотел говорить ничего такого, что заставило бы Колмана отказаться от атаки на варваров.

— Двести? — переспросил Колман, подняв брови. — Примерно столько же, сколько у нас, а половина наших — это беспомощные и тупые боэре. И ты настолько глуп или так жаждешь славы, что готов наступать в этом положении?

Луи предвидел подобные — вполне резонные — возражения.

— Мы не станем добиваться полной победы, я на это и не надеюсь. Я хочу нанести удар по ним, как можно быстрее и сильнее, и отступить. Пусть наши крестьяне узнают, что такое настоящий бой. Ослабим врага, заставим его обороняться, убьем их столько, сколько получится. Мы знаем, что у них несколько вождей: Кевин и те, кто командует варварами. Возможно, мы сумеем заставить их сражаться между собой.

И Луи замолчал. Он знал, что выложил все возможные аргументы в пользу немедленной атаки, ничего не оставив про запас, а это плохая тактика.

Колман сунул в рот кусок холодного мяса и, пока жевал его, медленно и вдумчиво, рассматривал Луи. Он напоминал Луи корову, перемалывающую зубами жвачку на пастбище, но Луи знал, что мозг Колмана в этот момент работает. И Колман, при всех своих недостатках, был неглуп. В конце концов тот проглотил мясо, и это, по всей видимости, означало, что он принял решение.

— Хорошо, — сказал он. — Аббат и ри туата говорят, что ты здесь командир, так что я не стану вмешиваться. Но свой отряд я тебе не отдам. Он понадобится мне, чтобы защитить мою милую женушку на обратном пути в Глендалох, пока варвары будут развлекаться, вырывая ваши сердца из груди. Можешь идти.

Напутствие было странным, но Луи ощутил, что буквально парит над землей. Колман дал ему свободу действий, позволил лично принимать решения без указаний и наставлений. Разумеется, Колман ждал, что Луи ждет унизительное поражение.

Он стоял у шатра Колмана, наблюдая, как просыпается лагерь, как люди разжигают костры и носят от реки ведра с водой. Луи увидел Айлерана, капитана воинов, застегивающего пояс с мечом поверх кольчуги.

— Айлеран, на пару слов! — позвал он и быстро зашагал к капитану, утратив всю свою неуверенность.

Луи был полон решимости и желания, похожего на страсть, — желания снова биться с норманнами. И он чувствовал себя счастливее, чем когда-либо с того дня, как почил его отец.

Но вначале ему придется провести время за самым ненавистным и самым привычным для любого воина занятием. Ему придется ждать.

Глава девятнадцатая

Будь я королем, обагряющим копья кровью, Многочисленны были бы войны мои И правдивы были бы речи мои.

Они нападут на варваров в сумерках. Этот план Луи де Румуа обсудил с Айлераном. Пока он говорил, Айлеран только молча кивал. А когда он закончил, ирландец хмыкнул и сказал:

— Мы убьем этих ублюдков, не сомневайся.

Атака в сумерках несла в себе риск, но приемлемый. Если им повезет, варвары проведут день за едой и выпивкой, а к вечеру уверятся, что враг не придет. Меркнущий свет скроет их приближение, солнце окажется у них за спиной. Тьма, которая наступит после, поможет им отступить.

Все-таки лучше было бы атаковать ночью, внезапно и в самый темный час. Но Луи не думал, что его колченогие крестьяне способны на это. В темноте их будет труднее организовать, и битва закончится полной катастрофой.

Через десять часов после того, как они с Айлераном обсудили этот план, Луи повел своих людей к Встрече Вод. Три часа понадобилось на то, чтобы преодолеть нужное расстояние, двигаясь медленно, тихо, выслав вперед разведчиков. Насколько можно было судить, до лагеря варваров они добрались незамеченными. Теперь они с Лохланном снова шли вдоль берега реки, семьдесят воинов и вооруженных копьями крестьян следовали за ними. Прочие воины Глендалоха скрывались за холмом, на который они с Лохланном забирались перед рассветом. Там они ждали, когда отряд Луи прибудет на место.

Луи вскинул руку, и идущие за ним остановились, инстинктивно отступив в сень деревьев, хотя их до сих пор нельзя было заметить из лагеря варваров. Зато Луи уже видел драккары. Частично их скрывали деревья, но обзора хватило, чтобы понять: их куда больше пяти, вопреки донесениям разведки Колмана. Скорее, их было десять. Луи нахмурился, но не придал большого значения этому факту.

Луи не искал победы в этом бою. Он не собирался терять людей. Он хотел атаковать, застать варваров врасплох, убить их столько, сколько получится, и отступить. В прямой атаке, когда стена щитов сходится с другой такой же, его людей уничтожили бы за считаные минуты. Щиты имелись в лучшем случае у половины из них.

Травля медведя — вот единственный способ остановить наступление варваров. Покусывать их, ослаблять, злить. Пустить им кровь.

Луи смотрел на медленно текущие воды Авоки и слушал. То и дело из лагеря варваров долетал то крик, то взрыв смеха, порой что-то тяжелое падало на землю. Ветер шелестел в густых зеленых кронах деревьев, и это было хорошо, поскольку скрадывались все звуки, которые издавали его люди, пробираясь по кустарнику. Солнце почти коснулось края холмов на западе, тени стали длинными. В воздухе витали вечерние запахи.

Сначала в атаку пойдет вторая половина его войска — люди за холмом под командованием Айлерана. Тот хотел пустить копейщиков первыми, послать вперед необученных солдат, чтобы те выставили копья и врезались в ряды врага, сминая их. Большинство копейщиков погибнет, но они заставят врага замешкаться, и тогда воины нахлынут второй волной, по телам копейщиков, чтобы встретиться с противником.

Обычно именно так и делали, но Луи настоял на том, чтобы поступить наоборот. Сперва послать в битву воинов, позволить их храбрости воодушевить крестьян, которые затем пойдут в наступление и нанесут максимум урона железными наконечниками своих копий. А за крестьянами будут двигаться еще несколько воинов, которые проследят, чтобы копейщики вели себя должным образом, и избавятся от трусов.

Именно так Луи представлял себе картину боя. Он прокручивал ее в сознании снова и снова, как вдруг услышал боевой клич, разрезавший холодный воздух, такой громкий, словно его издали футах в двадцати от него. Всего один крик, высокий протяжный вопль, а затем воцарилась тишина. Тишина, которая длилась слишком долго: захваченные врасплох люди уже должны были осознать, что происходит, и ответить соответственно.

Луи почувствовал, как напрягся сам и как напряглись все стоявшие за ним, потом услышал тихий звук: его люди шагнули вперед, предвкушая наступление. Он вскинул руку, останавливая их. Стоя среди деревьев, которые скрывали их от варваров, он слушал, как нарастает крик, раздается топот бегущих ног, звенит оружие, которое хватали оттуда, где оно было сложено. Паника и растерянность охватывали лагерь, и он представил себе Айлерана, ведущего своих воинов вниз по склону холма, к линии деревьев, где была выставлена первая цепочка часовых.

Он слышал возгласы на отвратительном языке северян и на ирландском тоже, но слов различить не мог. Часовые выполнили свой долг, оповестив лагерь об опасности.

Теперь, если повезет, они выполнят и второй — пожертвуют собой, чтобы остановить атакующих, умрут под мечами всадников, дав остальным шанс схватиться за оружие и ринуться в бой.

Лохланн стоял рядом с ним с мечом в руке. Лицо его побелело, словно у трупа под дождем, глаза были расширены, и в них, четко, как на фреске, проступал страх. Но он сказал только: