Джеймс Нельсон – Гнев викинга. Ярмарка мести (страница 25)
«Я знаю, что могу верить тебе лишь до определенного предела, — думал Торгрим. — Достигли ли мы его сейчас?»
Оуэн перевел ответ Кевина.
— Мой господин не знал, что Оттар вышел в море, когда договаривался с тобой в Вик-Ло.
— Очень жаль, — сказал Торгрим. — Потому что теперь у нас есть проблема. И я, и мои люди — мы все не признаем главенство Оттара, и вряд ли он и его воины признают главными нас.
На это Оттар согласно хрюкнул. Оуэн перевел. Торгрим не удосужился добавить, что уж точно никто из них не признает главным Кевина. Это и не требовалось, поскольку было ясно всем присутствующим.
Прежде чем Кевин ответил, Оттар осушил свой кубок и отшвырнул его в сторону. Он поднялся, возвышаясь над всеми остальными в шатре.
— Мне плевать, что было сказано, а что не было. Мне вообще плевать на слова. Я пойду вверх по реке и разграблю этот Глендалох, где возьму все, что и как пожелаю. Вы же можете следовать за нами и подбирать объедки, которые мы вам оставим.
Тогда поднялся и Торгрим, демонстративно опуская руку на рукоять Железного Зуба. Он не помнил, когда в последний раз кому-то хватило глупости говорить с ним таким тоном, и чувствовал, как изнутри приливом поднимается ярость.
— Мои люди ни за кем не подбирают объедки, — низким и угрожающим голосом произнес он, встречаясь глазами с Оттаром и не отводя взгляда. — Пусть ирландец жрет объедки. Пусть Оттар жрет объедки. Люди Торгрима Ночного Волка будут первыми во всем.
— Ночного Щенка? — оскалился Оттар. — Который хвалится тем, что вместо него на бой вышел сын?
Железный Зуб вылетел из ножен, меч Оттара тоже. Кевин что-то крикнул, Оуэн запнулся на переводе. Но не успели мечи подняться, как снаружи донесся шум яростной схватки в лагере, ясный, как волчий вой холодной зимней ночью.
Глава восемнадцатая
Будь я королем, обагряющим копья кровью,
Я победил бы врагов,
Я возвел бы твердыни мои,
Многочисленны были бы войны мои.
Луи не знал, кто принял это разумное решение, Колман мак Брендан или отец Финниан, но догадывался, что все же отец Финниан.
В устье реки Авока стояла рыбацкая деревушка. Финниан держал там своих всадников, которые наблюдали, не появятся ли с моря драккары. Норманны приплыли за час до рассвета, застав обитателей деревни врасплох. Но кони у дозорных были хорошие, они сумели опередить налетчиков. Уносясь прочь с вестями о прибытии врагов Глендалоха, они слышали крики селян.
Другие дозорные ждали в деревнях вдоль Авоки и на дорогах, ведущих в Глендалох с разных направлений. Когда Кевин мак Лугайд выдвинулся с сотней мечников, Финниан, а за ним и Колман это узнали. Когда пять драккаров, разграбив деревню у моря, стали подниматься дальше по реке, в Глендалохе это сразу же стало известно.
Услышав, что им предстоит выступить навстречу врагу, Луи дал своим несчастным усталым новобранцам, многих из которых изрядно помяли во время обучения их же товарищи, один час на отдых, затем еще один час на то, чтобы приготовить и упаковать еду на два дня, а также собрать самое необходимое, в основном оружие и то, что могло сойти за доспех. Два часа спустя их выстроили в колонну и заставили шагать за отрядом всадников, которые указывали путь и поднимали тучи пыли.
Прочий их
Единственное, что, по мнению Луи, следовало оставить в Глендалохе, — это Колмана мак Брендана, но тот не остался. И, что еще удивительнее, он взял Фэйленд с собой.
— Вы считаете, что стоит подвергать женщину такой опасности? — спросил Луи, когда они готовились покинуть монастырский город и он понял, что Фэйленд едет с ними. Впрочем, то был риторический вопрос и настоящего ответа Луи не ожидал.
Колман только фыркнул:
— Я уже говорил тебе раньше: если я оставлю эту шлюху без присмотра, она затащит в свою постель половину жителей Глендалоха. И слишком устанет, чтобы трахаться с тобой, когда ты вернешься. Если вернешься.
Луи стиснул зубы, но не ответил. Конечно, он не считал себя первым любовником Фэйленд, но находился не в том положении, чтобы возмущаться тем, как Колман оскорбляет свою жену, или реагировать действием. По крайней мере пока. Он уже чувствовал, как приближается предел его терпения.
И Фэйленд поехала с ними навстречу викингам.
Они двигались на юг, спустились с холмов и шли дальше весь остаток дня.
К тому времени как Луи добрался до шатра Колмана, единственного в их лагере, уже совсем стемнело. Колман заставил Луи какое-то время постоять на месте и поерзать, прежде чем решил обратиться к нему.
— Мои всадники сообщили мне, что варвары разбили лагерь на северном берегу реки, — сказал он. — Над самой Встречей Вод. Примерно в трех милях отсюда. Там этот предатель, сукин сын Кевин мак Лугайд, и пять драккаров с чертовыми северянами. Мои люди не смогли подобраться достаточно близко, чтобы подсчитать, сколько их там. Две сотни или около того, как они полагают.
Луи слушал и кивал. Он заметил, что Колман мак Брендан уже не выглядел таким насмешливым и высокомерным — теперь, когда Глендалох остался далеко позади, а совсем рядом, во тьме, находился могучий враг, которого будет сложно остановить.
— Двести человек… — повторил Луи, размышляя об этом.
Примерно таким же отрядом командовал и он сам, но ни варвары, ни люди Кевина не были крестьянами, только и умевшими, что размахивать копьями. Когда появятся воины, за которыми отправился отец Финниан, у него будет достаточно сил, чтобы встретиться с северянами, но не раньше.
Впрочем, у него имелись и некоторые преимущества. В том числе неожиданность. Норманны наверняка поставят вокруг лагеря часовых, но он сомневался, что тех пошлют далеко в поля. И Кевин мак Лугайд не отправит никого на разведку, поскольку не сочтет это необходимым.
— Нам нужно узнать о них больше. Сколько их точно, как защищен их лагерь, — сказал Луи, скорее думая вслух, нежели обращаясь к Колману. — Я пойду ночью, возьму с собой Лохланна. Он умный парень и знает окрестные земли.
Колман ответил ему долгим изучающим взглядом, словно пытался решить, сколько власти можно ему отдать. Колман согласился с тем, что Луи станет предводителем отряда, но он определенно не собирался давать ему свободу действий.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Если выслушаешь совет, то я бы попросил тебя сделать нам одолжение и умереть раньше, чем ты выдашь наше присутствие.
Покинув шатер, Луи нашел уютный участок земли с мягкой травой и улегся спать, велев, чтобы его разбудили при смене стражи. Почти через два часа часовой встряхнул его и Луи сел, замерзший и мокрый от росы. Со стоном поднявшись, он отыскал среди спящих Лохланна. Толкнув парнишку носком ботинка, он приказал ему встать и идти следом. Лохланн поднялся без единой жалобы, потому что был слишком сонным для этого, и забрался на одну из лошадей, за которыми послал Луи.
В слабом свете луны они отъехали от лагеря, ориентируясь по звуку реки, плещущей справа. Наконец Лохланн достаточно проснулся для того, чтобы говорить:
— Мы недалеко от Кумар ан да Уйске, Встречи Вод. Там всадники Колмана видели лагерь варваров.
Луи кивнул. Пришло время слезть с седла и продолжить путь пешком, причем как можно тише. Лошадей они привязали в кустах рядом с дорогой и двинулись дальше по холодной мокрой траве. Земля здесь поднималась все выше, и Лохланн указал на холм, едва заметный в тусклом свете.
— Готов поспорить, лагерь разбит прямо за ним, — прошептал он.
Они осторожно поднялись на вершину холма, держась у земли, чтобы их силуэты не проявились на фоне ночного неба. Оказавшись на месте, с которого можно было вести наблюдение, оба легли на живот.
Открытая местность спускалась вниз примерно на двадцать перчей, а затем заканчивалась полосой деревьев, которая во тьме казалась монолитной. Луи не видел лагеря, только несколько тускло-оранжевых точек в тех местах, где дотлевали последние угли походных костров.
— В этих деревьях стоят часовые, — произнес Луи почти неслышным шепотом.
Луи знал, что норманны не дураки, а только глупцы не поставили бы там стражу. Он не сомневался, что в рощице полно людей, которые смотрят в их сторону.
— Любого, кто к ним приблизится, они увидят на последних нескольких перчах, — сказал он. — Но с этого холма мы сможем спуститься незамеченными.
— Да… — ответил Лохланн. Уверенности в его голосе не было.
Они сошли с холма и вернулись к своим лошадям, а затем Луи повел их к реке. Они старались держаться как можно ближе к воде, затем спешились и двинулись сквозь заросли орляка, покрывшие весь берег. Шли они медленно, чтобы шорох их шагов можно было принять за шум ветра среди деревьев.
Затем, оказавшись возле воды, они зашагали вниз по течению к полю, где северяне и Кевин мак Лугайд разбили свой лагерь. Берег реки представлял собой узкую полоску земли, и они молча шли по мягкому илу, иногда по воде, иногда по мягкой траве или грязи, порой осторожно ступая на гладкие мокрые камни или пробираясь сквозь редкий лес.